Сердце Пантеры

Еще чуть-чуть. Совсем немного осталось до этого момента… нет сил ждать! -Черт возьми!!!- глухо прорычал он, вцепившись рукой в куртку на груди. Шрам на его теле ныл невыносимой дергающей болью. Кожа вокруг горела. Он согнулся пополам, беззвучно хватая ртом густой горячий воздух, чувствуя, как кровь с новой силой заструилась по венам. Он судорожно облизнул отвратительно сухие губы, влажным языком смочил кровавые корочки в уголках рта, пытаясь залечить хотя бы эти раны. По воздуху разлился нежно-сладкий аромат. -Гриммджо. Мужчина откинул голову и, прикрыв от наслаждения глаза, глубоко вдохнул. Боль ушла на задний план, стала почти незаметной, слегка зудящей. Только этот запах…Если б еще она заткнулась. -Гриммджо! -Чего тебе, Неллиель? – раздраженно рыкнул Гриммджо. Девушка бесшумно подошла к нему, остановилась в нескольких метрах. Боится? Гриммджо бросил взгляд через плечо и удовлетворенно хмыкнул. Боится – ее правая рука нарочито расслабленно лежит на рукояти меча, а левая сжимает ножны, большой палец подпирает фигурную цубу. Чтобы вытащить меч, ей понадобиться не больше трети секунды. Какая предусмотрительная. -Надо переговорить, - спокойно произнесла она. -С чего бы это? – фыркнул мужчина, скроив скучающую гримасу на лице. Шрам чувствительно кольнул в подреберье, видать, чтобы не расслаблялся. -Это тебя касается. В первую очередь – тебя, - невозмутимо ответила девушка. Она подошла чуть ближе – ненамного, все еще сохраняя безопасную дистанцию. Хотелось бы верить, что она действительно опасается его. Запах стал сильнее. -Я должна знать, почему ты решил перейти на сторону шинигами, - отчеканила она. Чертова сучка! И мордашку-то какую серьезную состроила. -Тебя это тоже касается, - ощерил клыки Гриммджо, - нет? -Верно. Я отвечу: хочу помочь Ичиго. Гриммджо передернуло. Ичиго. Ичиго. И-чи-го. …сладкий. Запах. -А я хочу помочь себе. Знаешь ли, не успокоюсь, пока не насажу его на свой…меч. Девушка сжала губы в тонкую линию. -Дура, - фыркнул Гриммджо. - Пустой, пусть и арранкар, не должен помогать шинигами! Не должен и не может. Волк жрет кроликов, а не разводит их в своем садике. А даже если и разводит – только для того, чтобы сожрать. Таков закон!!! Мы – такие. «Волк» – это я, чертов кролик – Куросаки и ему подобные. Не согласна, катись к черту! Гриммджо демонстративно отвернулся от нее, пресекая все попытки продолжить разговор. Бессмысленная болтовня раздражала его. Мужчина сделал несколько шагов вперед, пока не почувствовал «край» гарганты. Она вот-вот откроется и тогда… -Ах ты сучка! – осклабился Гриммджо. Острие чужого меча сильнее уперлось в загривок, по шее потекла кровь. Неллиель зло выдохнула сквозь зубы, сдавливая рукоять своего меча. -Шелохнешься – прикончу на месте, Кис-с-са! – прошипела девушка. –Я задала тебе вопрос, и, черт возьми, услышу ответ. -Я ответил. -Ха! Только не говори мне, что это невнятное блеяние было твоим ответом. Не держи меня за идиотку, секста. Говоришь, хочешь убить его? Как бы не так! Боль в шраме стала невыносимой. Хотелось уйти от нее, сжаться, стать невидимым для нее, недостижимым. Или наоборот, раскрыться навстречу, позволить ей поглотить себя целиком, стать единым целым с ней. Эта боль – доказательство того, что он еще жив. Он пока держится. Пока в этом есть смысл. -Я ненавижу его, - прохрипел Гриммджо, - ненавижу всей своей чертовой душой. И не успокоюсь, пока не выбью из него всю дурь. Я убью его! Неллиель молчала. Долго. А потом вздохнула и убрала меч. -Что, даже не станешь мне мешать?! -Не вижу смысла. Как я уже сказала, я не идиотка. В отличие от тебя, - хмыкнула девушка. – Говоришь, ненавидишь? Хочешь убить? Знай, больше всего мы ненавидим то, к чему тянемся, что мы так тщательно копируем, чему завидуем и чем хотим обладать. Ты ведь одержим им… Черт возьми! Гриммджо пораженно замер. Его рука машинально потянулась к шраму. Ладонь сжалась в кулак. На против сердца. Даже если у него будет такая возможность, теперь он ни за что не согласится залечить свой шрам. Ни за что не откажется от этой боли в груди, возле несуществующего сердца. Чужая реацу в его теле, в его шраме – будоражит, возбуждает. Это реацу Куросаки. Она острая и горячая. Она в нем. И это, черт возьми, охриненно! -Тронешь его хоть пальцем, останешься без них, Киса, - предупреждающе прищурилась Нелл, ловко убирая меч в ножны. –Кстати говоря, - улыбнулась она - как тебе запах? Гриммджо хмыкнул и шумно вдохнул воздух. Аппетитно. -Кажется, стал еще лучше. Я думала, это невозможно. Но он ведь вечно идет против всех правил. -Когда это ты успела с ним пообжиматься, - цыкнул мужчина, - от тебя за версту несет его запахом. -Завидно, Киса? Надеюсь Киса хорошенько подкрепилась, потому что это еще цветочки. «Ягодки» куда лучше! Скоро сам поймешь. Н-да… Ягодка. Сладкая, но ядовитая. Мужчина ощутил, как сгустился воздух. «Край» гарганты заискрил, сквозь зубья начал пробиваться свет. -Кажется, наш выход, Гриммджо. Наконец-то! Он так долго ждал. Целую вечность! Пасть гарганты раскрылась, в глаза ударил яркий свет. Знакомая реацу любовно окутала тело, острыми иголочками впилась в шрам. Гриммджо почувствовал, как забилось быстрее несуществующее сердце.