Спаси мою душу

      Совещание прошло нормально. Бён высказал все свои идеи и даже продемонстрировал несколько макетов. Правда, во время своего рассказа Бён чувствовал странный, но притягательный запах. «Корица и лимон, — пронеслось в голове омеги. Наверное, секретарша делает всем чай», — продолжал думать Бек. Не сделав акцент на этом запахе, Бён по окончанию совещания направился в свой кабинет.       Когда он работал над чертежом нового проекта запах вернулся. «Опять? Может, у кого-то такой одеколон?» — подумал Бек. Бекхён не мог чувствовать альф, поэтому мысли о том, что это запах его альфы, не может и быть. Спустя пару часов в кабинет Бёна зашел Пак Чанёль.       — Бён, у меня к вам есть пару вопросов по поводу вашего проекта. — Его лицо было серьёзным, и, как всегда, намёка на эмоции в нём не было.       — Что вас интересует? — Бён снова почувствовал новую волну запаха. Его лицо исказилось в удивлении. «Неужели я чувствую его запах? Не может такого быть. Это бред. Может, он просто выпил чай с корицей».       — Нужно обговорить материал и договориться с поставщиками, — продолжал Пак. Он приближался всё ближе к столу Бёна. Его голос с каждым шагом становился бархатнее. Бек утопал в нотках этого голоса, и запах пленил его всё сильнее. Вдруг, в голову Бекхёна ударил здравый смысл:       — Пак Чанёль, вы пили чай с корицей?.. — робко спросил омега. Описать лицо Чанёля было трудно. Сразу было видно, что выражать эмоции этот человек не умел. Смятение и удивление смешались в одном лице. Да и сам Бён понял, как глупо он выглядел, задав этот вопрос.       — Простите, я не понял суть вашего вопроса, — удивленно ответил Пак.       — Просто… — Бек осёкся. — Может, составите мне компанию. Я хотел выпить вкусный чай в кафе за углом. — Чан резко поднял глаза на Бека, который смущённо переминался с ноги на ногу.       — Я бы с удовольствием сходил с вами, — Бек будто ожил. Его лицо озарила широкая улыбка. — Заодно обсудим предстоящую работу.       Бек первый раз так ярко улыбнулся и кому? Своему шефу, у которого огромная ненависть ко всем омегам.       Дойдя до кафе, Бён усадил альфу за свой любимый столик около окна и сделал заказ.       — Я обожаю пить тут свой любимый чай, — с улыбкой на лице проговорил Бек.       — Никогда не видел вас таким радостным. — Чан опёрся локтём на столик и с интересом рассматривал лицо собеседника. Бекхён немного смутился от такого пристального изучения его лица. Пак, заметив смущение, перевел взгляд на окно.       — Я нечасто выбираюсь куда-то. Дом, работа, больница… — Бён снова осёкся. Чан резко отвёл внимание от окна и перевёл взгляд на омегу.       — Больница?       «Дурак ты, Бён Бекхён, если он узнает, что у меня есть больной ребенок, то уволит к чертям. Не знаю, почему работодатели против наличия маленьких детей». Беку много раз отказывали и не принимали на работу, только потому, что у него есть маленький ребенок. Тогда Бён пошёл на хитрость и в последнем резюме не указывал то, что у него ребёнок.       — Да, я сдаю кровь каждый месяц, — придумав на ходу, пролепетал Бек. Чан лишь улыбнулся:       — Я тоже сдаю кровь и уже числюсь как почётный донор. — Бён облегчёно выпустил воздух из лёгких.       Они ещё долго сидели и болтали за чашкой чая, пока не раздался телефонный звонок. Бён перестал смеяться, когда увидел на экране номер врача, который лечил Сока.       — Простите, я выйду ненадолго. — Бек убежал в уборную.       — Я слушаю, — голос Бёна был тревожным.       — Бён Бекхён, мы нашли донора и можем провести операцию, дело только в деньгах.       — О какой сумме идёт речь? — голос Бека дрожал.       — Двести пятьдесят тысяч долларов.       Бек медленно сполз по стене на пол от такого удара.       — Деньги нужно отдать уже в воскресенье, иначе донор уедет в Россию к другому ребёнку.       Бека охватила боль. Он просто пропитывался отчаянием.       — Бекхён, вы меня слышите?.. — в телефоне слышался встревоженный голос врача.       — Да, я постараюсь найти деньги. — Бек бросил трубку, и слёзы сами потекли из глаз. Бён был разбит. Его охватил страх потерять сына, навсегда.       — Нет, я не могу потерять его. Почему именно мой сын? — шептал Бекхён.       Немного успокоившись, Бек встал с пола и посмотрел в зеркало: глаза были опухшие и красные. Хорошо, что Бён взял с собой тональник. Приведя себя в порядок, Бек вышел в зал.       — Я уже хотел идти искать вас, — улыбаясь, проговорил альфа.       — Мистер Пак, мне нужно идти, — смотря пустыми глазами на Чанёля, сказал Бён.       — Что-то случилось? — Альфа резко поднялся со стула. — Вас кто-то обидел?       — Нет, мне пора, до свидания. — Бек поклонился и выбежал из кафе.       Боль мешала мыслить трезво. Внутри Бека будто всё рушилось. Даже тот дождливый и облачный мир, к которому так привык Бён, разлетался в пух и прах. Лишь чёрная дыра, наполненная страхом и горечью, — вот, что осталось от души Бекхёна.       Еле-еле дойдя до дома, Бек, с натянутой улыбкой, прошёл в комнату к малышу. Как хорошо, что он уже спит.       — Он ждал тебя, Бекки, — прошептала соседка.       — Много работы, — шёпотом произнёс Бён. — Завтра выходной, поэтому я дома. — Бек повернулся к соседке и одарил её своей натянутой улыбкой. Она лишь улыбнулась в ответ, взяла вещи и ушла.       Бён закрылся на маленьком балкончике и ревел. Сколько он плакал, никто не знает, даже сам Бек. Ему казалось, что это длилось вечно. Один за другим ком истерики пробивался в виде слёз наружу. Лишь под утро Бек взял себя в руки и ушёл с балкона.