Спаси мою душу

      — Чанёль.. — омега удивился. Он не знал, почему Пак так резко отреагировал. Только Ким понял, что так напрягло альфу.       — Всё нормально, Чан. Я ничего не сделаю, — поняв, что если сейчас не покажет свой мирный настрой, то всем будет плохо, сказал Чонин.       Пак, не объясняя ничего, сорвался с места, прихватив с собой тушку Бекхёна.       — Чанёль, в чём дело? — настойчиво продолжал спрашивать омега, плетясь сзади массивной спины. Альфа томил своим молчанием, продолжая крепко держать запястье Бёна. Альфа резко, но пытаясь не причинять боли омеге, впихнул его на сиденье машины.       — Объясни своё поведение! — сдавленно произнёс напуганный омега. Меньше всего ему хотелось видеть такого Пак Чанёля.       — Он может навредить тебе... — смотря в лобовое стекло, процедив каждое слово, произнёс Чан.       Пак пытался сдерживать свой гнев. В тот самый момент, когда увидел лицо Чонина, он был готов наброситься и избить его, пока тот не перестанет дышать. Именно страх за Бекхёна так действовал. Тогда Чанёль первый раз испугался. По-настоящему, неподдельно. Только этот малыш пробуждал в нём все эти чувства, которые альфа испытывал лишь к нему.       — Он не мог... — отрешённо пролепетал Бён. — Он спасает моего сына... Как он может навредить? — Омега повернулся в сторону альфы и дотронулся до его плеча.       Неизвестно, что разбудило альфу от его мыслей. Такое неожиданное прикосновение или новость о том, что его враг помогает Бекхёну.       — Бек, ты много не знаешь. — Альфа глубоко вдохнул любимый запах, который успокаивал и не давал монстру вырваться наружу.       — Расскажи мне... — Бён аккуратно, почти не касаясь, переложил свою руку с плеча на тыльную сторону руки альфы. — Я всё пойму. — Бек улыбнулся, чтобы немного успокоить Чанёля.       Альфа с толикой грусти стал рассказывать всё: про ту ужасную аварию, омегу, который его предал и бросил в самый трудный этап в его жизни.       С каждым словом омега ужасался всё больше и больше. Его ладонь только сильнее сжимала руку альфы от представления, что альфа всё это переживал один, не рассказывая никому, держа всё в себе. Омега не понаслышке знал все чувства, которые переживал в себе одинокий Пак. Бекхён сам с этим столкнулся и теперь знает, что не одна его душа разбита на мелкие кусочки от предательства.       Альфа тяжело выпустил воздух из лёгких, отвернулся к окну и стал нервно покусывать нижнюю губу.       — Прости, что заставил всё вспомнить... — омега понял, что разбередил ещё незажившую рану.       — Всё хорошо. Я должен был рассказать тебе. — Альфа натянул улыбку и повернулся к Бекки.       — Мне знакомы твои чувства. — Пак прибывал в недоумении. Он резко перевёл взгляд на его руки, которые немного тряслись. — Отец Сокки, — продолжал Бек, — он бросил меня, когда я был беременный, сказав, что никогда не любил. — Бён прожигал взглядом лобовое стекло машины и оставлял неглубокие рубцы на своей руке длинными ноготками. Ему было больно, но эта боль отвлекала от кровоточащей раны где-то в глубине.       Альфа заметил, как, не щадя своих рук, Бек оставлял следы ноготками, он тут же перехватил его маленькую ручку и начал зацеловывать каждый пальчик. Бек, немного опешив от такого действия Чанёля, лишь мог смотреть, округлив глаза.       — Мне кажется, моим фетишем станут твои пальчики, — целуя последний палец, проговорил альфа. Он даже сам не ожидал от себя такого и сам не осознал, что делает. Что-то невидимое и неизвестное управляло в тот момент Чанёлем.       Бек смущённо прикрыл глаза свободной рукой и залился смехом. Таким чистым и звонким, что Пак непроизвольно улыбнулся, видя омежку таким.       Всю дорогу до дома Бекки они вдвоём горланили песни известных групп. Бён валялся от смеха, когда Ёль пытался пародировать женское пение, а Пак искренне восхищался голосом Бекхёна, который чисто исполнил лирическую композицию. Бён залился краской, как только Чан стал ему хлопать и кричать «Браво!».       Каждый миг с этим альфой восстанавливал мир Бён Бекхёна. Его жизнь стала заполняться красками и превращаться во что-то яркое. Можно ли назвать это «любовь»?       — Мы приехали, — с нотками грусти в голосе проинформировал альфа. Судя по голосу, он совсем не хотел отпускать Бекхёна. Он не хотел оставаться без него и ждать завтрашнего дня, чтобы вновь встретиться с ним.       Чан вышел из машины и помог Бёну покинуть салон. Он так нежно взял его руку и отправился вместе с ним к подъезду. Это был, наверное, самый неловкий момент. «Может, его пригласить на чай? Не будет это выглядеть глупо? Ащ-щ-щ, как трудно!» — завопил воспалённый рассудок омеги.       — Хочешь чая? — спросил Бек, восстанавливая сбившееся дыхание. Чан выпал в осадок от неожиданного предложения омеги и на секунду залип.       — Почему бы и нет! — придя в себя, воскликнул Пак.       Поднявшись в квартиру, Бек открыл дверь, включил свет в прихожей, и, скинув обувь, побежал на кухню.       — Чувствуй себя как дома, — крикнул Бек. Он был безгранично рад, что будет с Чанни ещё немного. Совсем чуть-чуть. Ведь Бёну так мало этого запаха, этих бездонных глаз и этого тепла.       Альфа улыбнулся на слова Бекки и прошёл в гостиную, где каждый миллиметр комнаты пропах Бёном. От этого альфе сносило крышу, и он решил избежать насилия на сегодняшний вечер, поэтому быстро ретировался в детскую. В весело украшенной комнате альфа наткнулся на яркий рисунок «Папа, я и солнышко», прочитав надпись, альфа нежно положил лист бумаги обратно и улыбнулся. Именно этого так не хватало одинокому Пак Чанёлю. Он так хочет, чтобы дома его ждал любимый вместе с детьми, но увы он приходит в пустую и холодную квартиру и ест фаст-фуд, который купил в кафе в паре кварталов от дома. А так хочется вкусной, приготовленной с любовью еды от единственного и любимого. За всеми этими мыслями Чан не заметил, как попал на балкон. Альфа был поражён видом, который открывался с него на ночной город.       — Ты раскрыл моё тайное место, — пугая альфу своим неожиданным появлением, произнёс Бек. — Я прихожу сюда, чтобы собраться с мыслями, — с улыбкой продолжал Бён, протягивая кружку чая альфе.       — Тут красиво... — шепотом произнёс Пак, но он явно говорил не про вид с балкона, а про омежку, который стоял напротив и, смотря вдаль, улыбался. Он так гармонировал со всем пейзажем, словно он его неотъемлемая часть. Сейчас в Бекки было что-то родное и такое уютное, именно то, чего так не хватало Чанни.       Альфа, не в силах противоречить своим желанием, сделал шаг навстречу омеге и оказался с ним критично близко. Губы неимоверно близко, тело ощущало чужое тепло, а глаза не в силах оторваться от пленительных омутов. Руки невольно касались нежной шеи омеги и притягивали ещё ближе к своим губам. Какие-то пару сантиметров отделяли Бёна от обрыва в пропасть под названием «Пак Чанёль». Горячее дыхание обжигало, а большие ладони только сильнее прижимали к себе. Бек уже закрыл глаза в предвкушении такого желанного, но в тоже время заставляющего страх разрастаться с бешеной прогрессией, поцелуя. Но прозвенел звонок в дверь.       — Ащ-щ-щ, — шипел альфа, смотря вслед Бекхёну, который поспешил покинуть балкон.