Идиот

      Проснулся от того, что почувствовал неудобство. Все тело затекло, впридачу ко всему, что-то мешало двигаться. Поэтому пришлось просыпаться.       Открыв глаза, наткнулся на темный омут глаз, с хитринкой разглядывающих меня. Сначала не понял, в чем дело. Но по мере функционирования просыпающегося мозга стал соображать, что лежим мы, вцепившись друг в друга, с переплетенными ногами и руками, тесно вжимаясь друг в друга.       Сообразил, наконец, в какой позе я спал, мои глаза стали округляться, а этот гад только улыбается. Я не выдержал.       — А-а-а-а-а-а-а! Что за нах? Что происходит? — заорал я, пытаясь отлепиться от него. Да, необычная реакция и, казалось бы, вроде и обычная, ведь ничего страшного же не случилось, но... В свете моего к нему отношения... Мне было очень неудобно, стремно и в какой-то мере стыдно.       — А что происходит? — его спокойствию можно было только позавидовать.       — Мы... Ты... Вот, — у меня даже слов не нашлось, чтобы выразить всю степень своего возмущения.       — Хм, информативно, — выдал он с серьезным видом. Потом продолжил: — Ну ты, видимо, замерз ночью, вот и подкатился, чтобы согреться. Вполне логично, не? Видимо, привык спать не один? — последняя фраза содержала какую-то непонятную угрозу, вот только разбираться в этом я не стал.       Подскочив с кровати, я стал судорожно осматриваться в поисках одежды, но мои попытки не увенчались успехом. Тем более что я, наконец, сообразил, в каком виде мечусь по комнате. Спать-то мы так и легли обмотанные полотенцами, а ночью они размотались. Вот и оказалось, что спали мы полностью обнаженные. Осознав это, я покраснел как помидор, из-за чего еще больше разозлился. Мало того, что в присутствии этого наглого типа вся моя выдержка летит к чертям собачьим, так и он еще лежит и ухмыляется, как будто ничего не произошло.       — А что произошло? — с напускным безразличием поинтересовался тот, еще и глаза сделал такие невинные, будто я спросил чушь.       Вот же, блин, я что уже вслух разговариваю? Докатился. Так, надо взять себя в руки и ответить этому наглецу как-нибудь едко, но, как назло, в голову ничего не приходило. Поэтому я, плюнув на все, решил просто поинтересоваться:       — Кто-то вчера обещал мне другую одежду взамен порванной. И где она? — стараясь поменьше смущаться, пристально глянул я на товарища.       — Вон, висит на спинке стула, — уже еле-еле сдерживая смех, ответил мне Стас, за что я его чуть не треснул. И что смешного, спрашивается?       Я метнулся к стулу и стал натягивать на себя приготовленную одежду. Как ни странно, но все оказалось почти впору. Одевшись, я глянул на вольготно раскинувшегося на кровати парня и поинтересовался:       — А ты так и будешь валяться? Оделся бы для приличия, — в этот момент я всячески старался смотреть поверх головы юноши, чтобы не покраснеть. Хотя, казалось бы, от чего? Что у него есть такого, чего нет у меня?       — Зачем? Мы ведь оба парни, кого я должен стесняться? Или тебя возбуждает мой вид? — парень откровенно нарывался на грубость своими подколами.       — С какой стати меня должен возбуждать твой вид? — притворно удивившись, поинтересовался я, а у самого душа заходилась от желания подойти, обнять и прижать к себе крепче, чтобы никогда и никуда больше не отпускать. Но неизвестно, как бы отреагировал Стас на мою выходку. Пришлось стиснуть зубы покрепче, чтобы не выдать своего состояния.       Да что со мной происходит, в конце-то концов? Я точно схожу с ума. Ведь после той ночи у меня даже желания не было замутить с парнями, они меня не возбуждали, а тут появился какой-то наглый гаденыш, и мою крышу уносит. Надо срочно линять отсюда, а то я за себя не отвечаю. Срочно домой, а уж там можно и подумать обо всем, так как здесь думать точно чревато последствиями. Я собрался уже было уходить, но не удержался от колкости.       — Что, даже не проводишь? Где же твое хваленое гостеприимство? Или ты решил застесняться? — криво усмехнулся я, ожидая его дальнейших действий.       — Да нет. Сейчас провожу, если тебя не смутит мой обнаженный вид, — в глазах Стаса уже стадо чертей отплясывали румбу.       — А с чего он должен меня смутить? — подражая его тону, произнес я.       — Ну ведь изначально тебя это смущало. Что изменилось? — не унимался тот.       — Как ты правильно заметил, мы оба парни, поэтому я и пришел к выводу, что ничего нового мы друг в друге не обнаружим, а потому и смущаться нечего, — постарался ответить я так, чтобы мои оправдания звучали как можно правдоподобнее.       — Ну, тогда идем, провожу, — милостиво предложил Стас, словно король, делающий одолжение придворному.       Он с грациозностью пантеры подскочил с кровати и, идя впереди меня, что неимоверно смущало и, чего греха таить, возбуждало, направился в прихожую.       Там я, стараясь не смотреть на него, быстро обулся и поспешил ретироваться. А этот гад, видя мою поспешность, только стоял и ухмылялся, наблюдая, как я со спринтерской скоростью покидаю его квартиру. Но порадовало одно: он так ничего и не сказал.       Домой я пришел в смятенных чувствах. Мои родители еще спали, поэтому, чтобы никого не разбудить, я тихо пробрался к себе в комнату и, завалившись на кровать, стал размышлять о своем неадекватном состоянии.       Я никак не мог понять, что происходит. Неужели меня привлекает парень? Да, я не спорю, один опыт голубого секса у меня уже был, но ведь потом, на протяжении трех лет, меня никто больше не привлекал из парней. Так что же сейчас произошло? Почему именно к этому типу меня так тянет, как магнитом? Я ведь его даже не знаю толком. И как мне быть дальше? То, что я еле сдерживаюсь, находясь рядом со Стасом, меня очень сильно напрягает, поэтому надо с этим что-то делать, вот только решить бы что. Даже держаться от него подальше я уже не смогу, так как сам же и предложил дружбу. Вот кто меня за язык тянул, но что сделано, то сделано. Сказанного ведь назад не воротишь. Поживем-увидим, чем это все обернется. Ну да ладно, подумаю об этом позже.       Не став больше заморачиваться и копаться в себе, я решил вздремнуть, как-никак, выходной. А завтра в школе посмотрим, что будет. Выспавшись, я вышел к родителям, которых интересовало, как прошла вечеринка, о чем я и рассказал, опустив некоторые детали, в частности драку. А они сделали вид, что не заметили мою ободранную скулу, и спрашивать ничего не стали. Мои родители придерживаются мнения, что если я захочу, то сам расскажу, а если нет — никакая сила не заставит меня этого сделать.       Весь день прошел для меня в ничегонеделании. Гулять мне никуда не хотелось идти, поэтому я решил посидеть за компом, ведь ничего другого не оставалось. Увлекшись, не заметил, что время перевалило за три часа ночи, глаза стали слипаться, и я решил отдохнуть перед школой.       А утром я, естественно, проспал. Собирался второпях. Пришлось бежать. В класс я ворвался вместе с учителем, который с неодобрением посмотрел на меня, но ничего не сказал. А я, осмотрев класс, кивнул головой одноклассникам в приветственном жесте и направился на свое место. К огромному удивлению, за моей партой сидел Стас и ухмылялся, глядя на мою взъерошенную тушку. Я решил поинтересоваться:       — Ты решил здесь прописаться? Я тебе еще в первый день сказал, что здесь занято.       — Но ведь твой друг вернется только через две недели? Вот я пока и посижу здесь, — наглость — второе счастье, и эту простую истину доказал этот наглый тип.       — Тебе что, сесть больше негде? — достал он меня окончательно. Ну не могу я находиться с ним рядом. И откуда он знает про две недели. Он что, следит за мной? И квартира такая шикарная. Да кто он вообще такой? Надо бы разузнать.       — А я, может, хочу посидеть рядом со своим новым другом, — продолжая ехидничать, произнес Стас, выделив последнее слово.       — Как знаешь, — решил я смириться с неизбежным.       Но наш разговор прервал учитель, который, зыркнув на нас, начал объяснять новую тему, на которой я всеми силами пытался сосредоточиться, но тщетно. Да уж, такими темпами у меня и в учебе будут большие проблемы. Надо приложить максимум усилий, чтобы, наконец, прекратить все это. Так, сейчас слушаем тему, пытаемся вникнуть, а посторонние мысли прочь.       Всю неделю я пытался сосредоточиться на учебе, достижения были, но небольшие, отвлекал этот наглый, беспринципный блондин, который, якобы невзначай, то коленом меня заденет, то бедром, подвигаясь ближе обычного, то в разговоре приобнимет. Все эти его манипуляции очень сильно напрягали и не давали ни на минуту расслабиться. И ведь еще надо было делать вид, что мне на все наплевать, ничего из его действий меня не задевает, не напрягает и не раздражает.       Но на уроке физкультуры учитель сообщил новость, что наша футбольная команда едет в другой город. Мы, выигравшие районную игру, должны будем играть уже за область, что несказанно порадовало. Тем более что я был рад вдвойне, так как целых шесть дней не буду видеть эту самодовольную физиономию Стаса. Мое настроение резко подскочило. Это заметил и блондин.       — Ты что так сияешь, как будто уже получил медаль? — с подозрением глядя на меня, поинтересовался парень.       — Я весь в предвкушении этой игры, — практически ни в чем и не солгав, за исключением еще одной причины, о которой ему знать необязательно, ответил я.       — Только ли? — не унимался блондин.       — Что ты имеешь в виду? — решил закосить под дурачка я, будучи уверенным, что в моих истинных причинах он разобраться не сможет, а уж догадаться — тем более.       — Причина только в игре? — с каким-то нечитаемым взглядом спросил Стас.       — Конечно, — я попытался придать голосу уверенность, и, похоже, у меня это получилось.       — Ну, тогда ладно, — понять его интонацию я так и не смог, но почему-то появилась уверенность в какой-то подлянке.       А через два дня я убедился в своих предчувствиях, которые не покидали меня ни на минуту. Во время очередной тренировки, на которой присутствовал практически весь наш класс в полном составе, в том числе и несносный блондин, Миша неудачно поскользнулся на мокрой от дождя земле и сломал ногу. Первая реакция была — потрясение. Мне стало до одури жаль друга, ведь ему было больно, а боль своих друзей я чувствую, как свою. А потом пришел шок: что делать? Прямо накануне игры и такое. Мало того, что у тренера чуть нервный срыв не случился, когда он узнал, что капитан команды сможет приехать уже непосредственно на саму игру, что без тренировок чревато последствиями, так тут еще и это несчастье. Он стоял как громом пораженный, ведь у тренера уже были наполеоновские планы по поводу дальнейшего, а тут... Получается, что все его планы летят в тартарары. Так как без Миши ехать на игру нет никакого смысла. Да, у нас был резервный игрок, но так играть, как мой друг, он не мог, как ни старался. Поэтому вполне понятна растерянность, угнетенность и полностью поникшее состояние мужчины, чья надежда потерпела полное фиаско.       Но ситуацию спас... ну, конечно же, кто бы мог сомневаться... Подойдя к тренеру, Стас что-то сказал ему, отчего тот засиял, как новый гривенник в ярмарочный день. Повернувшись к нам, тренер, счастливо улыбаясь, произнес:       — Ну что ж, ребятки, на игру мы все же поедем. Только вместо Миши играть будет Стас.       Ну вот за что мне это? Что за несправедливость преследует меня? Хотел отдохнуть, называется.