Идиот

      Услышали голос матери Стаса, на нас как ушат холодной воды вылили. Резко подскочив, мы стали осматривать друг друга. Да уж, видок тот еще. Оба взъерошенные, глаза блестят, щеки раскраснелись, рубашки висят где-то на поясе, держащиеся на честном слове, ширинки расстегнуты.       — Ну и как мы будем выкручиваться? — глядя на стоящие колом члены, не удержался от вопроса я.       — А хрен его знает, — с жадностью и взглядом голодного зверя глядя на меня, пожал плечами Стас.       — Кхм, у меня есть предложение, — радостно возвестил Стасу, но он даже бровью не повел, продолжая сверлить меня взглядом.       — Какое? — наконец, встряхнувшись, отозвался парень.       — Остается только один вариант, — начал я, — представь нашу биологичку (которая была некрасивой, неухоженной женщиной, довольно полной комплекции) в одном купальнике, исполняющую танец живота на столе.       Мы оба замолчали на несколько секунд, представив себе эту картинку, а затем комнату сотряс громогласный хохот.       — Ну у тебя и фантазия, — глядя на опавшие члены, резюмировал друг.       — Зато действенная, — начиная заправляться и, по возможности, приводить себя в порядок, произнес я.       — Тут я с тобой согласен, — следуя моему примеру, согласился Стас.       Кое-как приведя себя в порядок, мы, наконец, вышли к столу. Родители хитро оглядели нас, естественно, узрели и покрасневшие лица, и припухшие губы, и наспех заправленные рубашки, но ничего не сказали, а просто пригласили за стол. За столом, за разговорами я познакомился поближе с родителями Стаса. Его отец, Игорь Валерьевич, оказался очень интересным и веселым собеседником. Он все время рассказывал что-то интересное: то случаи из жизни, то просто смешные байки, но не забывал и меня расспрашивать о моей жизни, увлечениях. Мама Стаса, Екатерина Николаевна, оказалась тоже довольно занимательной женщиной. Она все время как-то хитро поглядывала то на нас со Стасом, то на мужа, но не забывая при этом подкладывать мне на тарелку «самые лакомые кусочки», — как она выражалась. К концу обеда я с трудом уже мог двигаться. А когда она возвестила, что по случаю прихода гостя еще и торт испекла, я чуть не взвыл. Хоть я и люблю сладкое, но впихнуть в себя хоть что-то после такого обеда я бы при всем желании уже не смог. Но и обидеть Екатерину Николаевну тоже не хотелось. Да, дилемма. Пришлось все же взять кусочек. На удивление, он оказался о-о-очень вкусным и просто таял во рту.       Покончив с обедом, где родители продолжали переглядываться, мы решили переместиться в гостиную. С чем связаны эти взгляды, я понял только спустя два часа. Когда отец с матерью поднялись, глянули на часы и сообщили, что их пригласили в гости, и они оставляют нас одних. Перед выходом родители обернулись, подмигнули Стасу и удалились. А у меня закралось смутное сомнение, что сделали они это специально и прекрасно осведомлены о наших чувствах.       — Это что сейчас было? — недоуменно взглянув на захлопнувшуюся за родителями дверь, я повернулся к другу.       — А что такое? — невинно спросил тот.       — Они ведь специально ушли, да? — выдал я свою гипотезу, вопросительно глядя на товарища.       — Какой ты догадливый, однако, — разулыбавшись улыбкой голодного крокодила, Стас взял меня за руку и повел обратно в комнату.       Сначала я шел за ним, как ягненок на заклание, но потом, когда до меня дошло, решил взбунтоваться. Вырвав руку, я остановился.       — Ты чего? — удивился Стас, а потом с радостной улыбкой решил уточнить: — Или твоя задница хочет экстрима? Ты желаешь исследовать все горизонтальные поверхности во всей квартире?       — А почему это моя задница? — я решил брать быка за рога. — Может, на этот раз этого хочет твоя?       — Что? Да ник... — но увидев мое решительное выражение лица, парень не договорил, опустил голову, о чем-то подумал несколько секунд, а потом просто кивнул головой и закончил: — Хорошо, и моя, и твоя. Так пойдет?       — Вот это уже другой разговор, — обрадовался я, — тогда, — хитрющая лыба сама вылезла на мою моську, — начнем прямо сейчас с этого самого места. Не против?       Вместо ответа Стас стал медленно расстегивать рубашку, отчего у меня ощутилось шевеление в штанах, настолько эротично и соблазнительно он стал это делать. Но я очень старался не подавать вида, что меня заинтересовали его действия, продолжая наблюдать за устраиваемым для меня стриптизом.       Рубашка снята и отброшена, пуговица на джинсах расстегнута, медленно вниз поползла молния на ширинке. Больше такого издевательства над своим возбуждением я не выдержал. Подскочив к Стасу, повалив его прямо на пол, помог ему снять штаны, из кармана которых выпал тюбик.       — А ты хорошо подготовился, — только и смог произнести уже прямо в приоткрытый рот, после чего последовал поцелуй. Облизнув сначала нижнюю губу, как бы пробуя на вкус, принялся за верхнюю, а потом мой язык принялся за исследование рта парня. Проведя по зубам, добрался до неба, после чего встретил препятствие в виде языка Стаса. И началась борьба за доминирование.       Не прерывая такого сладкого поцелуя, я стал раздеваться, а Стас мне в этом помогать. Оказавшись полностью обнаженными, я переместился на шею, сперва лизнув, а потом легко прикусив понравившийся мне участок кожи, от этого Стас слегка вздрогнул, запрокинув голову, чтобы дать мне максимальный доступ.       Обследовав и исцеловав шею, я опустился ниже, на соски. Лизнул один, провел вокруг него языком, а потом втянул его в рот, Стас уже стонал в голос. Его стоны меня только еще больше подстегивали. Наигравшись с сосками, я прочертил языком дорожку по животу, не забыв про пупок парня, а потом дошел до его достоинства. Стас уже извивался весь, пытаясь действиями показать свои желания. Его руки то шарили по полу, на котором мы и обосновались, то гладили мои плечи, руки... Я решил не мучить долго парня, облизав головку, провел языком по всей длине члена, поигрался с яичками, вобрав каждое в рот, а потом резко втянул член до половины. На большее меня пока не хватило. Рвотный рефлекс не позволил взять глубже.       — Не спеши, — срывающимся голосом произнес Стас.       Я медленно стал вбирать в себя член, помогая себе руками, вперед-назад, Стас пытался толкнуться глубже, но я придерживал его за бедра. Не прекращая сосать, подтянул к себе тюбик, отвинтил крышку и выдавил на пальцы гелеобразную субстанцию, растер и попытался медленно ввести один палец. Внутри было узко и жарко, я уже с трудом сдерживал себя. Хотелось резко ворваться в такую тесную глубину, но, продолжая сдерживать свои эмоции, я постепенно вводил один за другим пальцы, нежно поглаживая стенки и пытаясь нащупать точку удовольствия. И вот наконец, нащупав заветный бугорок, я слегка провел по нему пальцем, отчего Стаса аж подбросило.       — Па... аша... Я не... могу... больше. Сделай чт... то... нибудь. Я больше не... м... могу.       Посчитав, что растянул парня достаточно, я смазал свой член и стал медленно входить. Увидев слезы на лице юноши, я стал слизывать их, чтобы хоть как-то успокоить. Войдя до конца, остановился, дав ему привыкнуть к себе, хотя это и стоило мне большого труда. Я уже еле-еле мог себя сдерживать. Через несколько мгновений Стас двинул бедрами, побуждая меня к действию.       Я стал неспешными, размеренными толчками входить в него, наблюдая за выражением его лица. Стас обхватил мою талию ногами и сам принялся насаживаться на мой член. С радостью я заметил, что боль парня сменилась удовольствием, толчки стали глубже, увеличивалась скорость вхождения. Одной рукой я взял член Стаса в руку, помогая ему достичь разрядки, которая и последовала довольно быстро. Через несколько толчков излился и я. Чтобы не упасть на Стаса, я перекатился на бок и лег рядом, пытаясь отойти от умопомрачительного оргазма. Мы оба тяжело дышали. Но у меня еще хватило сил провести по торсу парня и, взяв его руку в свою, переплести пальцы.       Так мы и лежали некоторое время. Первым в себя пришел Стас. Попытавшись встать, он застонал от боли. Я, чтобы не мучить парня, встал, пошел набрал в ванну теплой воды, помог Стасу встать и дойти. Опустив его в ванну, сам сел на бортике и стал намыливать спину и плечи товарища.       Нежно массируя кожу, я смотрел, как Стас откидывается на бортик и прикрывает глаза от охватившей его неги. А мои руки постепенно опускались все ниже, пока не наткнулись на возбужденный орган. Погладив подушечкой пальца головку, провел по каждой выступающей венке, отчего Стас застонал. Повернув ко мне голову, облизнувшись, он произнес:       — Следующий раунд за тобой.       — Да я и не против, — демонстрируя такой же возбужденный орган, заулыбался я.       Стас вылез из ванны, схватил меня за шею и притянул к себе для поцелуя. Усадив меня на стиральную машину, раздвинул как можно шире ноги и стал покрывать все тело поцелуями. Добравшись до сосков, прикусил, а потом зализал места укуса. Когда его язык стал вычерчивать невообразимые узоры по телу, меня затрясло. Хотелось чего-то большего, прямо сейчас. Так как смазка находилась где-то в комнате, то Стас поцелуями добрался до ануса и стал ласкать его языком, увлажняя и смачивая. А потом протянул мне пальцы.       — Оближи, за смазкой далеко идти, сил нет.       Я стал облизывать каждый палец парня.       — Достаточно, — убирая от меня руку, стал массировать колечко мышц, дразня и обводя по кругу, пока, наконец, меня не охватило желание. Он, заметив мое состояние, не стал долго мучить, ввел один палец, не прекращая посасывать член и отвлекая тем самым меня от проникновения. А потом я почувствовал, что в меня входит что-то побольше чем пальцы. Особой боли не было, просто дискомфорт. Войдя до конца, Стас сразу же попал по простате, поэтому я вздрогнул и непроизвольно застонал, а он, почти не давая время привыкнуть, стал вдалбливаться в меня с бешеной скоростью. Я обхватил его ногами, насаживаясь на него. Несколько толчков в таком ритме довольно быстро привели к финалу обоих, причем я даже не прикоснулся к себе.       В глазах плясали звездочки, а внутри разливалось тепло и нега. Я откинулся на стену, притянув к себе Стаса. Так мы и сидели, отходили. Тот положил голову мне на плечо и туда же произнес:       — Я люблю тебя. И никому не отдам. Мне было так плохо, когда я представлял тебя с этой...       — И я люблю тебя, — поцеловав склоненную макушку, признался я. — И у нас с Лизой ничего не было, мы просто друзья. Я хотел заставить тебя ревновать.       — И у тебя это прекрасно получилось. Пообещай, что ты будешь только мой, — подняв голову и глядя прямо в глаза, попросил он.       — Конечно, только твой. А ты мой.       — По-другому и быть не может, — согласился он, нежно целуя куда-то в скулу.       — Ну что, мы еще не все поверхности использовали и исследовали? — хитро глядя на теперь уже моего парня, прижал его к себе ближе и слегка хлопнул по заднице. — Теперь твой черед.       — Завтра мы оба встать не сможем, — со смехом проговорил он.       — Завтра будет завтра, а сегодня...       Ведь впереди нас ожидают еще многие мгновения счастья и радости. Неизвестно, сколько мы будем вместе, но одно я знаю точно: такое чувство, особенно когда оно взаимно, дается только раз в жизни и то не каждому. Мы шли к нему тернистой дорогой, пытаясь перебороть, забыть, пересилить влечение в угоду общественному мнению, но в итоге мы вместе.

***

      ...Как осень задымит кострами       И все подвластно её воле.       Прими, как дар, её дожди,       Прими распутицу и слякоть.       Очнись, не надо больше плакать.       Закрой глаза, за ним иди.       Засыплет золотом листвы,       Пришлет мне алые одежды,       Я подарю часть их надежде,       Я откуплюсь до темноты.       Увижу я в окошке свет       Далекий след былого счастья,       Я сохраню его в ненастье       На сердце до скончанья лет.       У осени прошу — позволь,       Прошу, позволь гореть, как пламя,       И опадать к ногам листами,       И позабыть себя, позволь...       Тоскливый шепот: «Ну позволь,       Мне раствориться в сумрак синий,       И не иметь уж четких линий,       Любить тебя и быть любимым».       И больше не изведать боль...