Гостья

       Проснулся я, по ощущениям и детишкам, весело орущим на улице, поздно. Башню неплохо ломило, а это значит, что погуляли не так уж и стремно. Тем более, что погулял я и не долго.        Я прислушался: из комнаты не доносились никакие звуки, видать, Хьюб уже умотал куда-то, а Данброх, наверное, еще спит сном младенца, впервые набухавшегося младенца. Я перевернулся на спину. Да уж, чувствую себя так, будто впервые нажрался, а об этом узнала мама, и теперь я должен весь день провести в тревожном ожидании, пока она не вернется с работы и не устроит "серьезный разговор". Это в материнском духе, я думаю. Стыдно. Солнце уже вовсю палило сквозь занавески, оттого я предпочел продолжить лежать, только теперь с закрытыми глазами. Хорошо были слышны трели птиц и рев неугомонных детей, значит Хьюб заботливо открыл мне, спящему на хрéновом полу, окно. Ей-Богу, люблю этого парня.        Заслушавшись голосами всей этой уличной шалупони, включая синичек и воробушков, я не сразу заметил звук шоркающих по полу тапок. Спящая красавица вышла на водопой, а я так и не решился открыть глаз. Было заметно, что Мерида старалась вести себя тихо, только выходило откровенно плохо: сначала тапки об пол, потом звон кружек, шум крана, жадных глотков, а еще она кажется чуть не разъебала кружку об раковину.        Но она таки не хотела меня будить.        И это даже тронуло бы меня, не запнись она об мою ногу... Бедная, она наверное и понять-то ничего не успела. Просто бах! И она уже лежит на мне.        Двусмысленно верно?        – Ой-ей... – только и сказала она, обдавая холодным, из-за выпитой ледяной воды, дыханием мое плечо, об которое ей не повезло стукнуться носом.        – Ты живая там? – взволнованно спросил я, кончая свой театр и садясь.        Мерида держалась за нос.        – Убилась?        – Прости-и, – протянула она виновато и лбом уткнулась в мое плечо.        – За что прощать-то? Упала и упала ни... – она прервала.        – Я про вчера... Хьюберт наверное разозлился на тебя? – она продолжала бубнить мне в плечо, щекоча кожу дыханием.        – Да не, я спать почти сразу пошел.        – Он добрый. Я с ним поговорю, он не будет злиться, тем более, что это я сама виновата!        Воскликнула она, вмиг выпрямляясь. Нос ее покраснел, как и лоб. Мерида смотрела на меня с сонной решительностью. Это когда все лицо кирпичом и выражает наивысшей степени серьезность, но в уголках губ видны слюни, которые пускала рыжая во сне, а глаза так и вообще еще будто и не просыпались.        – Мерида, вот ты ребенок-ребенком.        Я зачем-то ухватил ее за макушку, прижимая к груди, и откинулся назад на подушку. Мерида ойкнула, ухватившись за ткань футболки на моем плече, но упала следом.        – Я знаю твоего брательника не первый день, и уж в том, что он злиться долго не будет, даже не сомневаюсь, – хмыкнул я, запуская пальцы в жутко перепутанные, но очень мягкие кудри девушки. – А ты его любимая сестричка, что уж про тебя говорить! Так что, рыжая, не бзди, Хьюб уймется, сама не заметишь как быстро.        Мне показалось или она действительно облегченно выдохнула. Ее рука, до этого лежавшая сжатым кулачком на моем плече, мягко соскользнула на грудь. Уверен, не будь на мне проклятой футболки, она была бы в разы робее.        Мерида лежала на мне не шевелясь, а я трепал ее волосы, что дико меня прикалывало. Но вдруг, откуда не возьмись, раздалось громогласное:        – Не понял!        А я вот понял - пиздеца не избежать!        Тут же напрягшись, Данброх соскочила с меня, неудачно оттоптав мне ногу, я же продолжил лежать, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить своему лицу яростный фейспалм. Идиот, расслабился! И как я мог вообще подумать, что Хьюб преспокойно свалит из дому, не устроив перед этим полный разнос?!        – Я даже не стану спрашивать, какого черта тут произошло, – он прикрыл глаза и устало потер переносицу, я даже поверил в лучшее. – Однако, – и вот я снова пессимист, – тот факт, что вы вчера привалили домой за два ночи, в состоянии... кхм... херовом, скажу вам, состоянии, я игнорировать не собираюсь.        – Хьюберт, это... – начала было Мерида, но братец ее прервал.        – Мерида, – начал он уже куда мягче, – не начинай! То, что вы приперлись по ночи бухие - неоспоримый факт, а меня однозначно не глючило, и возмущаюсь я, собственно, не поэтому, – прояснил он, подходя к сестре, недоуменно вперившей в него взгляд, и кладя руку ей на макушку, – почему вы хотя бы не предупредили? Я ж, блин, не мама с папой - на коротком поводке держать тебя не собираюсь, сам смылся от них, когда появилась возможность. Но могла бы для приличия и позвонить, я же волнуюсь, дура...        Сказав это, он обнял Мериду за плечи и крепко прижал к себе. Так при мне он не обнимал ни одной девушки. И, черт, то, что он сказал было настолько трогательно, что я чуть не пустил слезу, не в серьез конечно, но все же. Как бы этот медведь ее не задушил в своих крепких семейных объятиях, однако, Мерида, бывшая несколько ниже него, только привстала на носочки, чтобы похлопать брата по спине. Не знаю, что это за семейный жест у них, но Хьюб так делал постоянно. И сейчас тоже. Пока они отвлеклись на постукивание друг друга по спинам, я успел сесть, после чего они перекинулись еще парой фраз, и Мерида вроде как уже повеселевшая пошла в ванную, на встречу с тамошним зверьем, оставив меня с моим лучшим другом наедине.        – К тебе это тоже относится! – твердо заявил Хьюберт, сурово глядя на меня сверху.        – Ась? – не понял я.        – Когда решишь затусить – предупреждай, – пояснил он, и я вспомнил, что обращает Хьюб ко мне эту просьбу не в первые, а пропадаю из дому я периодически. – Может я с тобой соберусь! – продолжил он уже веселее и плюхнулся на спальник рядом со мной, хотя, конечно, он говорит это не потому, что его с собой гулять не взяли. – Серьезно, друг, ты мне обламываешь кайф! – он наиграно надул губки, аки принцесска, и ничего страшного, что принцесска ростом в два метра и со щетиной. – И еще одна вещь: если решишь приударить за моей сестрой также, как приударял за прошлыми, которые теперь уже бывшие - яйки откручу! – он со всей дури хлопнул мне по спине и заржал, а я чуть ли собственным языком не подавился. – А если серьезно, то сперва разберись-ка с Туоф, бедняжка давно глаз на тебя положила. Ой, и что же они в тебе такого находят? – усмехнулся друг.        – У меня отпадное чувство юмора, бро, – хмыкнул я.        Хьюб закатил глаза и поднялся, и я заметил, что он был одет в уличную одежду.        – Все, адью, я на учебу! – сказал он громко, чтобы и Мерида услышала, а потом добавил предостерегающим шепотом:        – А ты, придурок, будь осторожнее, уж шибко падок на тебя противоположный пол.        И все же, я люблю этого дурня.