I'm Humanoid

POV Tom Тема ушел по каким-то своим делам. Я его убеждал остаться, но разве будет он меня слушать? Когда я понял, что он точно уйдет, то предложил пойти с ним. Мою идею он встретил крайне враждебно. Ну и ладно! У него есть своя жизнь, личная, которая меня не касается. Конечно, обидно, но что же поделаешь? И все-таки кое-чего я добился. Заставил его одеть шарф. Точнее от шарфа он категорически отказался, но против арафатки в мелкую клетку возражать не стал. На улице прохладно, тучи уже несколько дней не покидают небо. Туман по утрам, днем холодный ветер, к вечеру дождь…как в Лондоне, ей богу! — Том, а у тебя какие планы? — спросил Тема, застегивая куртку. Планов у меня не было. — Даже не знаю… может дома посижу, может с Хати погуляю. Пес вовремя потерся о мою ногу. Тема улыбнулся. — Я скоро, — мягко сказал он. Мне почему-то захотелось поцеловать его на прощание. Но Тема увернулся. — Я не хочу заразить тебя, — сказал он.

***

Тема ушел. Я послонялся по комнате. Скучно. Надо бы что-нибудь сготовить поесть, а то Тема пока не в состоянии этого делать. Хатико прыгает вокруг меня, теребя за штанины. — Отстань, Хати, — отодвигаю пса ногой. Но ему моя нога — как слону дробинка, учитывая его размеры. Открываю холодильник. Да нет, нормально. Как оказалось, все домашние дела были сделаны. Как назло, когда хочется что-нибудь сделать по дому — там все уже сделано! — Ну ладно, так и быть! — говорю я, пытаясь вытащить из его зубов поводок. — Хрен с тобой, пошли погуляем.

***

Утро, как я уже говорил, было туманное и прохладное. Я не хотел идти в парк. Мы прошли по проспекту. Широкая красивая улица, свернули на одну из пересекающих его улиц. Эта улица мне очень нравится. Не очень широкая. По обе стороны тянутся красивые старые дома не больше пяти этажей, на первых этажах которых расположились кафе, узкая дорога одностороннего движения, вдоль нее деревья и клумбы… Тут всегда так тихо, спокойно. Самое лучше место, на мой взгляд, для прогулок парами. И не только я так думаю. Вон парень с девушкой целуются под деревом, вон еще одна парочка… А я с собакой гуляю! Хатико хорошо воспитан, не убегает далеко, идет рядом. Пес подошел к одному из деревьев, заскулил и задрал ногу. Я отвернулся. Вряд ли собака стесняется меня. однако я отношусь к нему, как к равному, как бы это глупо не звучало. Мне лично было бы не приятно, если кто-то наблюдал бы, как я сижу на унитазе. Рассматриваю пейзаж. Мой взгляд падает на окно кофейни. В горле пересохло. По обратную сторону стекла за столиком сидели Тема и… Кристиан. Крис сосредоточенно слушал Тему. Тот же, активно жестикулируя, что-то ему объяснял. — Хати, Хати, пойдем, — я потянул за поводок. Пес уже закончил все свои дела, и мы быстро удалились.

***

Когда я подошел к дому, меня колотила дрожь. Руки тряслись. Я купил в ларьке пачку сигарет и закурил. Я скурил три сигареты, после чего стало легче. Облегченно выдохнув дым, мы с Хати стали подниматься по лестнице. Хорошая вещь — сигареты. Очень успокаивает. Я открыл дверь и вошел в квартиру. Темы еще не было. Хорошо…не хочу его видеть! Я успел только снять ботинки и поводок с Хати, как в дверь позвонили. М-да… вспомнишь говно… Открываю дверь. Ан-нет, это конечно тоже говно, но не то, которое вспоминал я. — Можно, — Билл быстро вошел в квартиру и поспешно закрыл дверь. Потом повернулся ко мне. Вид у него был дикий. Весь мокрый и грязный, волосы спутанные, глаза опухшие. Плакал? Какая-то не понятная грязная клетчатая бежевая рубашка, не правильно застегнутая. Под рубашкой серая майка с какими-то темными бордовыми пятнами. Я даже думать не хочу, что это может быть. Такие же грязные джинсы с разорванной внизу левой штаниной. — Билл, что с тобой, — испуганно спрашиваю я. — Том, послушай, я хотел сказать… — но обрываю его. — Билл, что случилось? Почему ты в таком виде?! — Том, это очень важно, я… — Билл что-то пытался мне сказать, но мне было не до того. — Кристиан что с тобой сделал?! — Я… — Билл, что случилось? Билла начинает трясти, он что-то пытается сказать, но я не понимаю его слов. Я беру его за правое запястье, как вдруг Билл выгибается назад, корчась от боли. Я испуганно выпускаю его руку, беру его чуть ниже локтя, резким движением поднимаю вверх рукав. Моему взору открывается жуткое зрелище. От основания большого пальца тянется темно-синий синяк, тянется сантиметров на пятнадцать вверх. — Билл! Что он с тобой делал?! — Том, у меня мало времени, — быстро шепчет Билл. — Я нашел кое-что у Криса, — Билл торопливо расстегивает рубашку. Я понимаю, что не ошибся в предположении о происхождении пятен. Билл извлекает испод майки прозрачный полиэтиленовый пакет и сует мне в руки. — У меня мало времени, — повторяет Билл. — Кристиан вот-вот вернется домой, если я не успею оказаться дома… — Билл замолчал, опустил глаза, потом снова поднял их на меня, и двинулся к двери. — Билл, — окликнул его я, так и не понимая, что вообще происходит. Билл оборачивается, и быстрым шагом подходит ко мне. — Я люблю тебя, Том, — говорит он, и целует меня в губы. Коротко, на доли секунды. И быстро вышел из квартиры. А я таки остался стоять с пакетиком в руках в полном шоке. Несколько минут я сидел, глядя на пакет. М-да, что-то я тормозить стал. Что же там может быть такого важного? Да и принесший пакет Билл был не в лучшем виде. Внезапно меня охватила паника. А вдруг Биллу что-то будет из-за этого пакета? «Том, не истери!» Удивительно, но монотонный голос в голове резко успокоил меня. «Открой и посмотри, что там. А уж потом истерить будешь!» Мда, не могу с ним не согласиться. Развязываю не хитрый узел. Тут фотографии! Вот на первой фотографии пикник. Человек десять детей лет 17. Позади них лес, перед ними костер. Сидят, протягивая к костру палочки с сосисками. Вот Кристиан сидит в темно-зеленом спортивном костюме. Кого-то он мне напоминает… И что Билл переживал? Что тут такого-то? Смотрю дальше. На следующий фотографии дети в форме — выпускной. Вот и Кристиан, стоит с фужером шампанского, рядом с ним девушка в красивом красном платье и паренек в костюме. Вот еще фото. Волейбольная площадка. Команда мальчиков в желтой форме. У всех медали за третье место. Кристиан стоит с боку. Все улыбаются. Снова школа. Только тут класс пятый. Тут я Кристиана не нашел. И вообще никого из знакомых. Вдруг я увидел кое-что странное. Один мальчик на фотографии был…я? Да нет, фух, показалось. Просто похожее лицо. Мальчик очень худой, куда худее меня. Он блондин, а я все же русый. Тем более у меня в то время уже были длинные волосы. Не помню, были ли дреды, но волосы точно были длинные. А у этого типичная мужская стрижка. Далее была просто фотография Кристиана. Он стоял в пол-оборота. Серая рубашка на груди расстегнула, в ухе поблескивает сережка, Кристиан улыбается. В следующую секунду я понимаю, что это не черно-белая фотография, это портрет, нарисованный карандашом. Красиво, очень красиво. Кто же так хорошо рисует? Наверное, на заказ. Знаете, художникам поступает много заказов на картины. И многие из этих людей не красивы, не примечательны. И художники, тонко чувствующие натуры, вынуждены рисовать этих людей. Без всякого энтузиазма и интереса. Но порой приходят люди очень красивые или не обычные. И эти работы художников особенно красивы, так как ни вкладывают в них душу. А Кристиан очень красив. Не могу этого не признать. Следующая фотография… Кристиан сидит на корточках, гладя по голове большого золотистого ретривера. А рядом с ним, гладя собаку по голове, сидит… Тема. Фотография была бы очень удачная, если бы не была такая тяжелая для меня, на моральном уровне. И тут я понял! Быстро достаю первую фотографию. Пикник. Кристиан в зеленом костюме, а рядом сидит в синем костюме Тема. Только прическа у него тут другая, вот я и не узнал. Кепка, отбрасывающая тень на лицо, да и лицо было не совсем такое, как сейчас. Фотография номер два. Выпускной. Кристиан, девушка, Тема. Только опять же, официальный костюм, короткая стрижка. Видно в школе он не носил длинных лохматых волос как сейчас. Фотография три. Спортивная площадка. Вон он, Темка, в заднем ряду стоит. Далее. Пятый класс. Тут я Тему нашел не сразу. В детстве он был совсем другой. Губки бантиком, бровки домиком, глаза по пять копеек. Кстати, Крис нашелся тут же, тот мальчик, которого я счел похожим на себя и оказался Крисов. Черт, а мы правда чем-то похожи. Оказывается, и Тема в детстве был светленьким. Фотография четыре, точнее, портрет. Кристиан. Ну, а тут-то что Билл нашел такого? «Переверни» — подсказал внутренний голос. Я машинально перевернул портрет.

«Кристиан Шварц ** апреля *** года. (художник: Лео Темный)»

Лео Темный? Кто это? Почему Билл счел нужным положить сюда портрет, нарисованный каким-то не известным художником? «Может в Интернете посмотреть?» Точно! Я несусь к ноутбуку. Яндекс — стартовая страничка. Поиск: Википедия — Лео Темный. На самом известном информационным сайте, о данном человеке, не было никакой информации. Встречались документы, где в той или иной форме сочетались эти два слова. Но это не имело никакого отношения к тому, что искал я. Поиск по фото тоже не дал результатов. Яндекс выдавал только какие-то картины пейзажей, натюрмортов, и так далее. Уныло полистав картинки, я вдруг наткнулся на тот самый портрет Кристиана. Так-так-так… «…одна из лучших работ молодого и очень перспективного художника Леонардо Темного пользовалась особым успехом на выставке…» Уже что-то! Тут и адрес сайта, откуда взялась данная картинка присутствует! Есть! Выставка *** года в *** музее. Работы Леонардо Темного…картины, картины, картины, портрет Кристиана, картины, картины… Опа! Видеозапись! Интервью. Ну-ка, ну-ка…

***

Я молча курил на крыше. Мне было очень больно. Точнее даже не больно… скорее просто пусто. Да. Внутри была холодная пустота, которую я упорно пытался заполнить сигаретным дымом. Почему все так? Почему, как только я успевал привязаться к человеку, так сразу получались какие-то казусы с ним! Билл и Тема — яркие тому примеры. Я был… нет, не обижен, и не расстроен, и даже не злился на Тему. Я просто не понимал зачем? Почему? Меня не так шокировала его дружба с Кристианом, еще тогда, у кинотеатра, я почувствовал что-то не то. Оказывается, они уже не один год дружат. И то, что он оказался Леонардо меня почему-то не удивляло. Скорее всего и про родственников — выдумка. Господи, как же это было просто, найти среди своих друзей педика, и натравить его на меня с целью отвлечь от Билла. А я ведь поверил. Поверил в искренность Темы, в непричастность Криса, в Билла… Поведение Билла тоже остается для меня загадкой. Не гладя тянусь за сигаретой, не обнаружив ее на ощупь, беру пачку. Пачка пуста. Верный знак — пора возвращаться…

***

Захожу в квартиру. Дверь не заперта. Странно. Может, я сам забыл закрыть дверь? Тихие всхлипы из моей комнаты. Разуваюсь и иду туда. Почему-то я ожидал увидеть там Билла. Нет. Тема лежал на кровати и тихо плакал. Никаких эмоций у меня не возникло. Не хотелось спрашивать, что случилось, не хотелось разбираться в ситуации, даже разговаривать толком не хотелось! Хотелось одного, объяснений. Я знал, что он ничего мне не скажет. Но все-таки… — Здравствуй, Леонардо, — холодным тоном говорю я. Тема поворачивается, смотрит на меня, и снова заливается рыданьями. Я ухожу в кухню и возвращаюсь с пакетом в руках, и стаканом воды. Нет-нет, я не собираюсь его успокаивать, скорее наоборот. Движение руки, и содержимое стакана выливается на сотрясающееся в рыданьях тело. Тема вскрикивает, рывком садясь на кровать. В недоумении смотрит на меня опухшими глазами. Что, не прокатило? — Том, что случилось, — спрашивает он, в голосе все еще звучат слезы. Он вытирает щеки, размазывая слезы и сопли по лицу. Я молчу. Потом небрежно бросаю ему в лицо фотографии. Тема жмурится, растерянно подбирает их, удивленно рассматривает. Поднимает глаза. — Том, я сейчас все объясню! Мне вспомнилась фраза из известного фильма «12 стульев»: «И тут он понял, что сейчас его будут бить. И может быть, даже ногами» Крылатая фраза, какими был полон фильм, в точности описывала состояние Темы. — Ты садись, рассказ долгий, — миролюбиво предложил Тема. Я проигнорировал его предложение, остался стоять со скрещенными на груди руками.

***

Мать Темы всегда хотела, чтобы ее сын стал художником. И даже имя дала в честь известного художника — Леонардо. Однако у одноклассников имя ассоциировалась далеко не с живописью, а скорее с Леонардо ДиКаприо. Сами понимаете, как мальчику было тяжело в детстве. В отличие от гопников, которые составляли большую часть окружения Лео, он был хрупким и забитым. Музыкальная школа по позорной флейте, вокал, художественная школа…авторитета — 0! А потом, как-то раз, в их класс пришел новенький. Бойкий и жизнерадостный Кристиан. Он пришел прямо посреди урока, чем произвел большое впечатление как на Лео, так и на других ребят. С Леонардо никто сидеть не хотел, а Крису очень понравился скромный застенчивый мальчишка. Так они стали друзьями. Душа компании Кристиан, и его незаметный друг смотрелись очень смешно. Кристиан в серьез занялся своим новым другом. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Так Леонардо стал Темой. Сменил имя, имидж, и даже частично характер. А не давно Кристиан попросил Тему помочь ему в одном деле. Тема и еще несколько друзей Криса должны были изобразить ограбление. Крис знал, что Том ни за что не оставит Тему в беде. Далее Тема должен был втереться к нему в доверие, и помочь забыть Билла. Какие именно у Кристиана планы на модель, Тема не знал. Да и не интересно это ему было. Это что касается первоначального задания. А дальше по ходу все стало меняться… Тема прекрасный актер, он быстро находится в ситуации и разруливает ее в свою пользу. Так, когда Том вдруг неожиданно кинулся на него с поцелуем, Тема нашелся сразу. Это очень помогло ему окончательно привязать к себе Тома. Теперь то уж Том никуда бы и не делся от Темы, но тут в игру вмешался Билл и спутал все карты.

***

Я сидел на кровати и молчал. Мне нечего было сказать. Тема смотрел на меня в упор. — Почему, Тем, — тихо спросил я, — почему ты согласился на это? Тема пожал плечами. — Он мой лучший друг, Том. Я очень многим ему обязан. Я понимал. Как ни странно, я понимал Тему. Он не плохой человек, он просто пытался помочь другу. И если верить ему, то он не хотел ничего плохого ни себе, ни мне, ни Биллу. И я верил. Не знаю почему, просто верил. Хотел верить… — Неужели тогда, когда ты говорил о чувствах, ты всего лишь играл свою роль? Тема вытер глаза, на которых снова выступили слезы. — Не совсем, Том. Я очень сильно к тебе привязался, и ты действительно мне очень-очень нравишься. И я бы хотел быть твоим другом, — Тема вдруг усмехнулся. — Я так заигрался, что даже сам начал верить. Реально сомневался в своей ориентации. Я тоже улыбнулся. Забавно было бы. — А знаешь, Том, — вдруг печально сказал Тема, — я ведь знаю, что меня ждет в будущем. — Что же? — вдруг с интересом спросил я. — Ты меня выгонишь из дома пинками под зад. Я вернусь в свою квартиру, и буду плакать. Буду плакать до утра. А потом утром мне позвонит Крис и спросит, какого хрена. И я расскажу ему, что случилось. Он разозлится, и мне будет очень плохо. Я буду лежать на кровати, весь в крови, в синяках, может быть с переломами. Буду лежать, и меня будет мучить совесть. Я снова буду плакать, потому, что подвел Криса. Потому, что обманывал тебя. Потому, что успел практически влюбиться. Потому, что хочу быть с тобой, не зависимо как. Потому, что был даже согласен на все, просто ради того, чтобы быть с тобой, не важно кем, просто быть рядом. Тема говорил спокойным ровным голосом. В нем не было намеков, даже легкая усмешка иногда появлялась на его губах. Он не хотел предотвратить этого, он знал, что оно так и будет. Он не просился остаться. И я почему-то знал, что говорит он искренне. — Не знаю, зачем я говорю тебе это, — Тема встал. Слезы текли по его щекам, но голос оставался таким же ровным. — Прости меня, Том. За все прости. И прощай. Тема двинулся к выходу, но я поймал его за руку. — А теперь послушай меня, — как-то слишком грубо сказал я, крепче сжимая тонкое запястье. По лицу Темы пробежала волна эмоций. Недоумение-страх-смирение. Он знал, что ему достанется, и был к этому готов, понимал, что заслуживает, и не пытался от этого уйти. — Никуда ты не пойдешь, — все тем же железным голосом повторил я. — Я не отпущу тебя. — Почему? — тихим неуверенным шепотом спросил Тема. И я расслабился. Мне стало очень легко и хорошо на душе. — Потому, что я не хочу, чтобы ты уходил. Я дернул Тему к себе. От резкого рывка он не удержался ногах и упал в мои объятия. — Почему ты плакал? — спросил я, не выпуская Тему. — Ничего, все хорошо? — ответил он. Было видно, что он не хочет об этом говорить. — Тем, ты плакал. И мне важно знать, что у тебя случилось, — взволнованно произнес я, и тихо добавил, — Если это были не показные слезы… — Нет, нет! — поспешно заверил меня Тема. — Это было по-настоящему… это мое личное… тебе не за чем знать… Я кивнул. У него тоже есть свой внутренний мир, только его. — Слушай, а давай сегодня куда-нибудь сходим? — вдруг предложил Тема. — Давай, — я был очень даже не против. — Я в клуб хочу. Ну там, где мы познакомились… Я поморщился, вспоминая, сколько еще произошло в том клубе. Но я был виноват перед Темой, раз он хочет идти, значит пойдем! — Мне еще надо кое-куда зайти… договориться по поводу выставки… Раз ты теперь знаешь, кто я… пойдешь со мной? — Да, конечно, это очень интересно. Тема благодарно улыбнулся. — Тогда иди собирайся, и я тоже… Мне переодеться надо бы… — сказал Тема, оттягивая край мокрой футболки. — А ты так очень сексуально выглядишь, — я хищно облизнулся, и мы дружно засмеялись.

***

Тема собрался на удивление быстро. Как всегда, длинная полу-обтягивающая черная майка с неоново-голубыми тонкими полосками, джинсы в обтяжку, неизменная дерматиновая черная куртка, кроссовки на плоской подошве. Я сидел на кровати, ждал его. — Пойдем, — сказал он, протягивая мне руку.

***

Ничего интересного там, куда отвел меня Тема, не было. Пока он разговаривал с каким-то мужчиной, я стоял, рассматривая картины. Не люблю я музеи, с классом мы часто ходили по всяким выставкам. Мало чего было интересного. Наконец Тема заполнил какие-то бланки, пожал руку мужчине, и мы ушли. Всю дорогу Тема рассказывал о предстоящей выставке, обещал мне показать свои картины. Я слушал его в пол-уха. Мысли были где-то далеко, и я даже не понимал, о чем именно я думаю. Последнее время я почему-то стал таким задумчивым. «Я бы сказал занудным» Ой, ой, ой! Кто бы говорил! «Ладно, Том, я не о том хотел поговорить.» Ты со мной хотел поговорить? Ну, надо же! О чем? «Не язви! Лучше скажи мне, что ты теперь будешь делать?» А что мне делать? Что ты имеешь ввиду? «Я имею в виду, кого ты выберешь? У тебя есть Билл, который до потери пульса тебя любит, но живет у Кристиана. И Тема, который любит слабее, зато рядом.» Я до последней минуты пытался запихать эти мысли куда подальше, понимая, что все равно когда-нибудь придется сделать выбор. Я не знаю… «Ты должен быстрее определиться!» Я это понимаю, но…но пока я не могу определиться. «Я тебе просто говорю на будущее. Чтобы ты уже начинал думать об этом. А то как припрет, что резко придется что-то делать, и ты попадешь впросак и можешь потерять обоих.» Хорошо, что ты предлагаешь? «Я ничего не предлагаю! Это твой выбор, но я бы на твоем месте выбрал Билла.» — Том, алло! — голос Темы вывел меня из задумчивости. Я посмотрел на него. Он махал рукой перед моим лицом. — А? Извини, задумался. Тема горько вздохнул. — Идем, задумчивый мой, мы пришли. Я огляделся по сторонам. И правда, мы уже пришли. На улице начинало темнеть, клуб открылся совсем недавно, может, минут десять назад. И народу было пока еще не много, ребята только подтягивались. Охранник стоял у двери и курил. — Добрый вечер, Чирк, — сказал я, протягивая руку. — Приветик, Том, — басом говорит он, пожимая мою руку. — Давно тебя не видно… — добродушно улыбается. А ведь мы не друзья, просто знакомые. — Дела-дела-дела, — уклончиво отвечаю я. — Ах, понимаю, кому сейчас легко. Ну ладно, удачи, хорошо отдохнуть. Вообще заведение было несколько странным. Дверь выходила в подворотню. Чтобы попасть в клуб, надо было пройти по узкой и грязной улочке между домами, тогда попадаешь на не большую площадку, опять же стенами дома и образованной. Там в стене дома есть дверь, замаскированная под обычную, но на самом деле прочная железная дверь. Около двери, зеленом и стальным цветами в стиле граффити было написано название клуба. Правда, разобрать его было тяжело. Охранник — жилистый высокий парень в легкой светлой рубашке и черных штанах. Длинные каштаново-русые волосы собраны в хвост, грубые черты лица придают ему суровый и даже пугающий вид. Сейчас охранник ничем не отличается от обычных людей. Вышел парень покурить, чтобы не застукали — ушел в подворотню, обычное дело. Но пройдет еще пол часа, и улыбчивый парень снимет рубашку, под которой окажется черная футболка с белой надписью «Охрана», встанет у главных дверей, и будет следить за порядком. Мы с Темой проходим в дверь, которую Чирк открывает перед нами. За дверью вверх тянется коридор. Ковровая дорожка, не прикрытые ничем кирпичи стен, в конце коридора такая же тяжелая дверь, рядом с которой стоит стол и кресло — обычное рабочее место Чирка. По стене тянутся фотографии, плакаты разных групп, вот кстати и фото нашей группы. Над картинками тянутся провода елочных гирлянд. А над финальной дверью светится название клуба, красно-оранжевые буквы причудливых форм. Мы вошли в основной зал. Там уже во всю было веселье, народу правда, человек 20 всего. Я уверенно иду к барной стойке. — Ты что будешь? — спрашиваю я Тему. — Молочный коктейль, — тихо отвечает он. Бармен усмехается, но ничего не говорит. Мы пьем. Пьем и разговариваем. Я беру слабоалкогольные коктейли. Организм требовал алкоголя, большого количества алкоголи. И мне вдруг вспомнился анекдот: «Желудок: Хочу водки! Сердце: Протестую, хочу любви! Мозг: Протест отклоняется, я тоже хочу водки!» Вот и мне хотелось напиться как свинья, но я не мог себе этого позволить. Во-первых, как-то не удобно было при совсем не пьющем Теме. А во-вторых, Тема меня элементарно не дотащит до дома. Вот был бы Георг, тогда да… Потом Тема потащил меня танцевать. Танцевать я умел плохо, но это не играло особой роли, особенно после второго коктейля. Быстрые танцы пролетели быстро, объявили медляк. Мне его танцевать было не с кем. Я видел в глазах Темы искорку, но не стал приглашать его, прошел и сел на свое место. Это же не Билл, которого можно легко принять за бабу. Это Тема. А мне потом слухи о том, что я педик не нужны вовсе! Мы молчали. Тема с завистью смотрел на танцующих, а я пил. Коктейль кончился, а медляк еще продолжался. Я с тоской поводил трубочкой по опустевшему стакану и посмотрел на Тему. Глаза его блестели. Мне показалось это? Или как? — Тем, — я легонько коснулся его плеча. Он повернулся ко мне и кивнул головой. Ах, черт с ним! Наплевать! Никто ничего и не заметит. Я провожу рукой по волосам Темы, смотрю в его глаза. Потом приближаю его к себе и целую в губы. «НЕ-T-ЕТ!!!» — орет внутренний голос. Но я не слышу его. Поцелуй продолжался пару секунд, потто медляк кончился. Тема вскочил на ноги и снова потащил меня танцевать.

***

Десять быстрых танцев. И снова медляк. Тема уже не смотрит на меня, не ждет приглашения. А количество выпитого дает о себе знать. Голова начинает мельком кружиться. — Извини, я на минутку, — говорю я и убегаю. Тема не злится, уже привык. Я залетаю в туалет, подхожу к раковине и умываюсь холодной водой. Поднимаю голову, смотрю на свое отражение. Что-то… Я поворачиваюсь, смотрю на стену на против двери, и моментально трезвею. Черная фигурка на фоне белого кафеля выглядит жутковато. Билл сидит на полу. Как же я не заметил его? Билл держит что-то в левой руке, делая ею резкие движения. Плавно вперед и резко назад. На левой руке видны темные полосы, при каждом резком движении, с них капают не менее темные капли, разлетаются в разные стороны. Я сажусь перед ним на корточки. Он в упор не видит меня. Зато я вижу, что делает он. Темное лезвие, проходясь по белой коже оставляет за собой багровые полосы. Их много. Штук шесть, если не больше. Тонкие струйки текут по его рукам. Я моментально выхватываю у него лезвие. Билл по инерции делает еще несколько таких еж движений, потом поднимает голову и смотрит на меня отсутствующим взглядом. В его красных глазах холод, боль и пустота. На щеках я замечаю соляные разводы. Он плакал, давно, слезы уже успели высохнуть. — Том, — слабая улыбка. — Я так рад тебя видеть. Все-таки попрощаемся. — Какой попрощаемся, о чем ты Билл?! — Билл кивает вниз. Лужи крови в прямом смысле. — Я думал, больше не увижу тебя… — продолжает он гнуть свою палку. Я спохватываюсь, достаю телефон. — Алло, 911? Приезжайте скорее! Попытка суицида. Да. Да. Нет, вены перерезал. Диктую адрес. Положив трубку, я осматриваю помещение, ничего похожего на бинт нету. Тогда я, недолго думая, рву свою футболку, отрываю два длинных куска ткани, хватаю его за руку, крепко перетягиваю запястье. Билл все с такой же улыбкой наблюдает за моими действиями. — Придурок, ты зачем это сделал?! Ты же умереть мог! Билл легко пожимает плечами. — И что? — Как что?! Ты должен жить! — Зачем? — этот вопрос выводит меня из себя. — Как зачем?! Просто должен, и все! — Зачем, Том? Зачем мне жить? Ради чего? Кому я нужен? В последние время я жил только с одной целью… ради тебя. Я не произвольно дергаюсь. — Ради меня? — Да, Том. Я полюбил тебя. Для нас любовь — не просто слова. Не каждый из нас способен любить. А если уж полюбил… то это раз и на всегда. Я был готов ради тебя на все. А ты… а тебе я не нужен, у тебя есть Тема. И я понимаю, я сам сглупил, ушел к этому Крису… нет, там тоже была причина, я ушел не просто так, поверь, я хотел, как лучше. Как лучше для тебя. — А вышло, как всегда. Билл, но почему ты не вернулся? Я бы принял тебя. — Не думаю, Том. Я сам прекрасно понимал, что Билл прав. По началу я злился, потом я тоже злился. И был только один момент, когда он мог вернуться, и даже тогда еще не факт, принял бы я. — Том, прости меня за все, — он готов заплакать, но не может, слез уже нет. — Я люблю тебя, люблю больше жизни. Больше всего на свете. Ты — самое дорогое, что когда-либо было у меня. Прости меня, пожалуйста, за все, что было… Это все, что мне надо. Просто прости… Я киваю. Он расплывается в улыбке. — Теперь и умереть не страшно, — говорит он, прикрывая глаза. Я понимаю, что происходит. — Билл, нет, не умирай! — говорю я, встряхиваю его за плечи. Он еще дышит, но я чувствую, как жизнь уходит из него. — Билл, не надо, потерпи еще чуть-чуть, сейчас приедут врачи, все будет хорошо. Ты вернешься ко мне, мы будем жить вместе, все будет как раньше, только не умирай! — я трясу его, но никакой реакции нет. Я чувствую, как слезы текут по моим щекам. Я плачу. Плачу, от своей слабости. Плачи потому, что ничем не могу помочь. — Билл, не оставляй меня, я ведь тоже тебя люблю…как же я буду без тебя… — я приближаюсь и целую его мертвенно губы, как бы подтверждая свои слова. Губы холодные, безжизненные. Дверь распахивается, комната наполняется шумом. Врачи в белых халатах, и еще какие-то люди. Меня берут под руки, оттаскивают от Билла. Я что-то кричал, пытался вырваться, тянулся к Биллу, но меня держали крепко. А потом я почувствовал резкую боль. Мне поставили укол. Цвета стали гаснуть, контуры расплывались, слова стали глухими, как будто говорили через воду. И я провалился в темноту…