Ищейка

Чья-то прохладная ладонь легла на мою лодыжку, заставляя тут же поежиться от дискомфорта. Я попытался скинуть ненавистную руку с моего разгоряченного тела, которое просто пылало в тех местах, где его трогают грубоватые пальцы, немного сжимая, и в то же время делая круговые движения, будто успокаивая. Словно опьяненный такой сильной пыткой контраста — холода и жара, не желая больше терпеть, я непроизвольно брыкнул пяткой в человека, ощущая кожей стопы хлопковую ткань. Сразу же сжимаюсь калачиком, в надежде укрыться ото всех и остаться один на один с собой, притягиваю ноги к груди и обхватываю их ручонками, создавая беззащитную позу эмбриона. Но настырный субъект, как мне послышалось, недовольно рыкнул где-то в области моего уха, отчего я невольно поежился и попытался отстраниться от холодного источника, придвигаясь вперед и утыкаясь лбом в какую-то материю. Он бесцеремонно переложил шершавые пальцы на мою шею, словно обвивая ее, намереваясь задушить, спустился чуть ниже, задевая кадык, из-за чего я заглотнул слюну и задышал чаще, теряясь в агонии раздираемых чувств. Не выдержав такого напора, я резко схватил эту надоевшую руку человека, сжав запястье с такой силой, с которой мог быть способен сейчас, и распахнул глаза. Видимо, слишком резко, так как перед ними снова всё поплыло, смешиваясь в одну коричнево-рыжеватую массу. Я отчетливо почувствовал, как бесшумно в области моей пятой точки прогибается матрас, и кто-то высокий нависает надо мной, закрывая от противного яркого освещения. Его волосы касаются горячей щеки, отчего по позвоночнику волей-неволей пробегают мурашки, и я медленно поворачиваю голову, затаив дыхание. Папочки, спасите меня, родимого... Мне кажется, или я довольно сильно приложился обо что-то тяжелое? Надо моей безвольной тушей почему-то нависает тот самый альфа из магазина, которому я влепил смачную пощечину и не извинился! Не веря собственным глазам, я заторможено моргаю и невесомо прикасаюсь подушечками пальцев другой руки к чужому подбородку. В этот момент меня будто током шибануло, да с такой мощью, что в области живота ощутимо разлилось непонятное тепло, и с каждой пройденной секундой оно начинало жечь. Я напрягаю память, чтобы вспомнить дату начала течки, но до нее еще слишком далеко, только вначале месяца должна пойти. А сейчас отчетливо чувствую, как грудь словно сдавливают, сбивая с привычного ритма. Конечно, я бываю наивным и всё такое, но в данный момент происходит что-то вон выходящее для подсознания, такого еще никогда на моей памяти не происходило с моим телом. Нужно срочно валить домой, пока не склеил здесь ласты. Не люблю никого просить о помощи и, тем более, обременять, но сейчас, как бы мне не был противен этот охамевший альфа, нужно его попросить помочь. Но стоит взглянуть на эту рожу с дерзким оскалом, то не трудно догадаться, что он не собирается мне помогать, а, наоборот, настроен как минимум на решительное общение, хотя, с чего я решил, что оно вообще состоится? Он вон какой бугай, сейчас скрутит мое тельце в бараний рог и... Все, приплыл, сушите весла, господа. Машинально сильнее сжимаю его запястье, желая проверить, насколько крепки его кости. И, к сожалению, прогнозы для меня далеко не утешительные, чтобы такого одолеть, нужна хотя бы чугунная сковорода. От своей вольной выходки я ожидал увидеть по крайней мере злость, или, хотя бы, раздраженность, но когда лицо альфы на мгновение исказилось гримасой недовольства, я растерялся от своей же беспечности и наивности. Против воли с моих уст слетает тихий протяжный звук, стоит только втянуть ноздрями стремительно усилившийся знакомый запах свежести со странной пряной изюминкой, название которой вертится на языке, но никак не могу вспомнить. Осознание того, что меня сейчас пытаются подавить невидимой, но ясно ощущаемой волей, становится на душе совсем противно, будто я какая-то вещь в интерьере, которую не знают, куда поставить. Вот именно из-за этого я и ненавижу альф! Все они одинаковые, и этот кобель в дорогих шмотках не исключение... Обреченный на верную гибель, я медленно поднимаю голову и встречаюсь с темно-карими очами, ловко спрятанными под оправой очков, но всё равно видно, как черные зрачки расширяются. Только сейчас замечаю этот яркий атрибут на его лице, хотя готов поклясться, что в магазине их точно не было. Как ни странно, они совсем не портят впечатление о внешних данных, скорее, наоборот, придают некую пикантность. Чем дольше затягивается молчание, тем отчетливее приходит сознание того, что в данную минуту мы просто буравим друг в друге дырку, желая испепелить. — Отпусти руку, — требовательно проговаривает брюнет, не убирая зрительного контакта, и дергает кистью в сторону, но я инстинктивно сжимаю еще плотнее, не давая вырваться из захвата. Он удивленно вскидывает бровь и чему-то ухмыляется, — ты в меня втюрился, что ли, малыш? Ошеломленный таким неожиданным вопросом, окончательно взорвавший мой мозг, да еще в огонь подбросили ненавистное со времен школы слово "малыш". — Чего сказал, дядя? — ядовито цежу сквозь зубы слова, приподнимаясь на локте, чтобы быть ближе к ненавистнику. Кажется мой врожденный инстинкт самосохранения помахал на прощание ручкой и ретировался с поля боя. — А ты строптивый, как я погляжу, — он широко улыбнулся, а мне так захотелось снова ему врезать за эту вседозволенность. Альфе повезло, что здесь нет моего дорогого папочки, иначе от него бы уже и мокрого места не осталось, но ничего, мы это исправим в самое ближайшее время. — А ты самовлюбленный нарцисс! — парирую я, подмечая про себя, что как-то уж быстро прошли нормы этикета, сразу переходя на личностные отношения. Не без удовольствия наблюдаю, как его ангельская улыбка сначала трещит по швам, а потом и вовсе слетает с лица, заменяясь нездоровой ухмылкой. Сейчас, находясь в нескольких сантиметрах от его выразительных глаз, они уже не кажутся такими уж и карими, скорее бездна черноты, пожирающая все на своем пути. И первый на очереди, конечно же, я собственной персоны. — А ты не похож на мистера Уолкера, — вдруг ни с того ни с сего выдает он негромко, будто кто-то может нас подслушивать. Такая резкая смена настроения по мою душонку дает мимолетное чувство расслабленности, но тут же все меняется, стоит ему облокотиться на спинку кожаного дивана, подпирая голову свободной рукой, тем самым блокируя мои ноги между собой и мебелью. — А кто тебе сказал, что я пошел в него? — нервно огрызаюсь, отпуская его руку из захвата, на которой от моих пальцев уже проступили красноватые следы. — Стоп, откуда ты знаешь моего отца? Кнопка «Детектив» активизирована: тут же отодвигаю на второй план тревогу и прищуриваюсь в привычном жесте, когда ночью веду слежку за каким-нибудь очередным неверным любовником. Внимательно разглядываю лицо оппонента, которое снова поменялось в выражении. Он, кажется, бессознательно запускает руку в черные пряди волос и откидывает их назад, так, что теперь видно, как на высоком лбу проступили морщинки, делая лицо еще более серьезным и задумчивым, словно он вспомнил что-то неприятное, даже, можно сказать, омерзительное. — Я попросил твоего отца о специальной услуге, — начинает альфа издалека, а я, кажется, уже догадываюсь, к чему идет разговор. Не иначе тоже воспользовался помощью частного детектива?! — Он звонил утром, чтобы предупредить меня о приходе его сына, Стива Уолкера, с письмом. — А с чего ты взял, что я Стив? — я замысловато ухмыляюсь, проводя кончиком языка по нижней пересохшей губе. — От тебя пахнет похожим запахом, как от отца, но только более легким и вкусным, омежьим. — Альфа мягко улыбается и склоняет голову вбок, ярко сверкая карими глазами, а у меня непроизвольно вспыхивают щечки, преображаясь в бордовый оттенок. Нет, мне и раньше делали подобные комплименты, но этот адресован совсем по-другому. Он так подкупающе мил со мной, что вводит еще в большее замешательство, словно этот черноволосый альфа клеит меня. Стоп, притормозите на повороте! Этот напыщенный индюк клеит меня? — У тебя майка задралась, — я в изумлении перевожу взгляд на его длинные пальцы, которые тянутся к краю моей майки, которая действительно немного приподнялась, оголяя область живота. Но сделать задуманное не позволяю, быстро спохватившись, перехватываю до боли знакомым способом руку, оттягивая ту назад, а второй сам прикрываю оголенное тело. — Ты извращенец что ли? — шиплю сквозь зубы, тут же невидимо выпуская вокруг себя иголки. — Да там смотреть у тебя не на что! — этот мужлан наигранно окидывает меня презрительным взглядом и морщится, будто это не он минуту назад пялился на мой впалый загорелый живот. — Лучше на свою омегу посмотри, кобель! — теперь уже настала моя очередь морщиться от неприязни, хотя ничего подобного я не чувствовал, скорее, наоборот, меня вся эта ситуация забавляла, напоминая спектакль. — Все, я пошел отсюда, — подгибаю коленки, чтобы вытащить прижатые ноги между чужим телом и спинкой дивана, и демонстративно перекидываю их через него, при этом кокетливо подмигивая. — Спасибо, что не бросил умирать в холле на полу, век не забуду. — Встаю медленно, задрав к верху подбородок, не смотря более на этого альфу, и делаю шажки к единственной двери, на ходу подхватывая с журнального столика свой рюкзачок с клетчатой рубашкой. Когда я уже на полном серьезе был готов покинуть сие место, приложив руку к ручке и повернув, сзади раздалось громкое недовольное хмыканье, которое заставило меня остановиться. Даже и поворачиваться не нужно, чтобы прочитать его раздраженность на лице. Понятное дело, он думал, что я останусь в этом помещении, видимо, все его подчиненные до такой степени боятся, что аж дышать против воли не решаются, а тут вот какой сюрприз в лице меня, но, ничего, все бывает в первый раз. — Ты забыл отдать мне письмецо, — в голосе альфы проскользнули нотки твердости, а я тут же мысленно стукнул себя по лбу за свою невнимательность. Спрашивается: вот каким растяпой нужно быть, чтобы забыть элементарное? Точно, во всем виноват пол, о который приложился головой! Сейчас бы так красиво ушел, по-французски, и напоследок хлопнул дверью, а теперь остается задрать подбородок повыше, выпрямить спину и грациозной походкой прошествовать к дивану. Так и сделал. Нацепив излюбленное выражение спокойствия и умиротворенности, посильнее сжал в руке клетчатую ткань, от чего ногти впились в кожу, вызывая дискомфорт. Но это единственное на данный момент средство, чтобы не забыться перед кем я и что должен сделать, ведь как бы не был неприятен этот самодовольный альфа, он в первую очередь клиент. А как всем известно, «клиент всегда прав». — Ближе, я не кусаюсь, — с довольной улыбкой на лице выдает этот придурок, для антуража маня пальчиком к себе, будто мы играем в ролевые игры. Глядя на все это действо, меня всего неслабо тряхануло, и я, как по жанру дешевого романа, запнулся на ровном месте об ковер и, успев только пискнуть от неожиданности, полетел на спину. На автомате сильно зажмурившись, выпустил рубашку из рук и лямку рюкзачка, приготовившись не только нехило удариться лопатками об поверхность, но и опозориться по полной программе перед этим… Даже не знаю, как его обозвать помягче! Неприятное столкновение пришлось, как я и предполагал, на спину за одним исключением: оно не было таким болезненным, зато чувствительным по всем параметрам. В нос ударил резкий усиливающийся запах свежести, а кому именно он принадлежал, не надо быть гадалкой, чтобы угадать. Прохладные длинные пальцы наглым образом прошелестели под мою майку и тут же принялись оглаживать мои бока. Я в ужасе распахнул глаза и уставился на альфу, который, нависнув надо мной, снова смотрел на меня нечитаемым взглядом, как тогда, в магазине. — Слезь с меня, кабан! — я постарался, чтобы голос звучал как можно жестче, хотя, стоит честно признаться — вышло не айс, он все равно предательски дрогнул, выдавая панику с лихвой. И дело было даже не в том, кто именно нависает надо мной, а вообще сама компрометирующая поза, предназначенная для любовных утех. — Да кому я сказал, отпусти! Я уперся ладошками в грудь альфы, инстинктивно подмечая, что под хлопковой рубашкой далеко не худощавый скелет, а если учесть ощущения рук, то, скорее всего, занимается каким-нибудь спортом или ходит в качалку, только странно, обычно таким, как он, стоит повертеть в руках купюры, сразу же слетятся всевозможные омежки на любой вкус. Альфа как-то странно повел носом, вдыхая накалившийся воздух, насквозь пропитанный его собственным ароматом с долькой легкого парфюма и мой сладковатый с примесью раздраженности и страха одновременно. Глядя на все это из-под опущенных ресниц, я лишь сейчас заметил, что моя грудная клетка быстро вздымается, а во рту на язык снова осел странный привкус, вызывающий новый прилив жара. Видимо, в этот момент брюнета одолевали точно такие же непонятные ощущения, что и меня, иначе я не могу объяснить пролетевший, как падающая звезда в ночном небе, мимолетный испуг в этих темно-карих глазах. Он слишком резко выпрямился, оседлав мои бедра, и беззастенчиво схватил подбородок, поворачивая вбок. Почему-то именно сейчас промелькнула мысль на задворках сознания, что лучше не мешать и не вырываться, хотя само положение тел вызывало во мне волну смущения, преображая щечки в пунцовый цвет. Альфа медленным движением провел указательным пальцем от скулы до шеи и остановился, поглаживая кожу и внимательно рассматривая ее, будто увидел что-то интересное. Я судорожно выдохнул и открыл рот, чтобы зачитать главы конституции, где располагалась нужная информация за попытки домогательства, но меня перебили, и к моему глубочайшему удивлению, не брюнет. — Мистер Смит, к вам пришел мистер Уолкер, — раздался громкий женский голос из соседней комнаты. Я от неожиданности схватился за рубашку альфы, как за спасительный круг, сразу не соображая, что мои омежьи манипуляции можно рассмотреть под другим углом, ведь в данную минуту именно я не даю ему встать. Он тоже на мгновение замер, уставившись немым взглядом на мое лицо, будто искал ответ. — Отец, — тихо прошипел сквозь зубы я и отпустил материю из рук, подмигивая бровями в сторону двери, в надежде, что этот придурок быстрее скажет хоть что-то, а иначе его секретарша зайдет в это помещение и, как всегда бывает, все неправильно поймет. — Сейчас иду, — наконец-то подал голос альфа, при этом пытаясь откашляться, чтобы голос звучал жестче обычного, чем вызвало неожиданную еле заметную улыбку на моих губах, — проводите гостя в мой кабинет, Сара. — За дверью послышались удаляющиеся шаги. — А ты сиди здесь, — брюнет быстро встал на ноги и протянул мне руку, дабы помочь встать, но я его помощь проигнорировал, упершись о журнальный столик, сам поднялся и повернулся к нему задом, показывая всем видом, что будто ничего между нами не было, хотя на самом деле прятал дикое смущение, уже мысленно зарекаясь себе больше вообще не заговаривать этим субъектом. — Мне нужно поговорить с твоим отцом один на один, — на этих словах за моей спиной послышались шаги в противоположную сторону, прямо к выходу. Предоставленный сам себе на неопределенное время, я решил не терять времени зря и осмотреться. Комната на удивление по размеру была чуть больше моей собственной, чем не могла не заинтересовать размещение мебели, которой, кстати, было мало. Во всю стену располагался огромный шкаф, до отказа наполненный какими-то книгами и папками; около окна в горшке стояло лимонное дерево, кисловатый запах которого чувствовался даже здесь; по середине комнаты кожаный угловой диван, а напротив плазменный телевизор и приоткрытая дверь, так и манившая к себе для подслушивания разговора двух альф. Вообще, я являюсь человеком нелюбопытным по своей природе, если дело не касается работы, за которую хорошенько платят, при этом получая сильный адреналин во время слежки. Но сейчас это странное колкое чувство в груди, будто невидимо подталкивает вперед, заставляя переступить дозволенный порог, туда, откуда уже не будет выхода. «Я ничего лично не обещал этому альфе!», — утвердительно кивнул я сам себе, отгоняя прочь наваждение, на цыпочках подбираясь к двери вплотную и прислушиваясь к голосам. — Вы уже читали мое письмо? — так как это сказал мной горячо любимый отец, я сразу смекнул, что приветственную речь они пропустили, а меня вдруг осенило: я до сих пор не знаю имени этого вкусно пахнущего свежестью мужчины. — К сожалению, не успел, но, думаю, в этом нет необходимости, раз вы тут. — Готов поспорить, что на этой фразе он улыбнулся дежурной улыбкой и пожал плечом. — Конечно, мои ребята провели расследование и выяснили, что информацию с вашего персонального компьютера крадут неординарным способом. Злоумышленник подключается к локальной сети вашей фирмы и взламывает личный пароль. Скорее всего, этот человек работает на вас. А вот это уже интересно! Что они там про взлом компьютера говорят и почему это я оказался не в курсе такого занимательного дела? — А как-нибудь можно выловить эту крысу? — ого, а в голосе появились металлические нотки, обалдеть, он и на такое способен? Хотя, если вспомнить взбешенную мордашку в магазине, то, боюсь, нарушителей его спокойствия ожидает не очень веселое будущее. — Есть несколько способов, но самым верным, пожалуй, будет один, — на этот раз отец понизил тембр, а я навострил уши, плотнее прижимаясь к двери. Он так делает всегда, когда обсуждает детали с клиентами. — Для начала вам следует скинуть все важные документы на флешку или другой носитель, потом же дождемся, когда этот хакер снова попытается взломать вашу сеть, после мои ребята подключатся к вашему компьютеру и попытаются вычислить сигнал. Умно, ничего не скажешь, хотя правильным решением было бы подключить локальную сеть к телефону, к примеру, чтобы как только происходит взлом, сразу подавал сигнал на мобильник, а с ним уже можно будет передвигаться по городу и ловить эту заразу. — Хорошая идея, тогда так и поступим. — Кто бы сомневался? — У меня к вам будет еще одна просьба, правда, на этот раз она личного характера. — Вдруг ни с того ни с сего выдал альфа более тихо, но бархатный голосок явно дрогнул. — Здесь в конверте фотография и информация на моего жениха. Видите ли, я собираюсь сделать предложение, и хотел бы полностью быть уверенным в верности выбранной пары. Это случаем не тот длинноногий омежка со шкурками животных в одежде и одной извилиной в мозгу? Если это так, то я просто обязан взяться за это дело! Я вам не говорил, что злопамятный? Так вот, говорю сейчас — я очень злопамятный. Если он и правда изменяет этому альфе, то убью одним махом двух зайцев. — Я вас понял и непременно займусь этим делом, а сейчас, с вашего позволения, я хотел бы отвезти сына домой. — Ничего не имею против. — Ответил альфа, после чего послышались шорохи. Они явно собирались ко мне. Подорвавшись на месте, я бросился назад, на ходу поднимая разбросанные вещи. Стоило мне плюхнуться на диван, при этом как прилежный сын положить ручки на коленки и сделать якобы заинтересованный вид, что смотрю куда-то на цветок, в проходе показался отец и рукой подзывая к себе. Я поднялся и на автомате зашагал, только сейчас вспомнив, что после валяния на паласе так и не причесал непослушные волосы. — Пойдем, сынок, — мой любимый и единственный альфа в жизни потрепал меня по плечу и тепло улыбнулся, но, поверьте, были бы мы одни, без свидетелей, он бы уже накинулся на меня, вертя со всех сторон и обеспокоенно спрашивая, что нигде ничего не болит. Конечно, такое внимание родителей к своей персоне поначалу несказанно радовало, тем более, я старший ребенок в семье, но не в девятнадцать лет, когда уже пора создавать свою собственную семью и заводить маленьких чад. — Да, — вымученно улыбнулся в ответ. — Буду ждать вашего звонка, — к нам подошел почти вплотную самодовольный альфа и протянул для пожатия свои длинные пальцы, при этом немного кланяясь, выказывая свое почтение, отчего мое лицо аж передернуло от такой наигранности. — Хорошо, до свиданья, — отец пожал предложенную руку и аккуратно подтолкнул меня в спину, кивая головой в сторону клиента. — До свидания, Стив. — Этот брюнет все еще стоял с протянутой рукой, явно ожидая, когда я тоже пожму. Это, пожалуй, первый раз за всю мою сознательную жизнь, когда рад, что маленького роста, так как не нужно встречаться взглядами с этой двухметровой выскочкой, который сейчас точно довольно скалится, пожирая меня глазами. Но ничего, как говорят: Ты выиграл битву, а я выиграю войну! Готовься, твоя размеренная жизнь подошла к концу. — Прощайте. — Все же пересилив себя, схватился за эту холодную лапищу ладошкой и пожал, чувствуя, как внизу живота снова потянуло. Надо бы выкроить время и сходить к врачу, вдруг что-то серьезное? Как же я был несказанно рад, когда брюнет не пошел нас провожать хотя бы до лифта, а вместо себя отправил секретаршу, которая, кстати, чуть не застукала нас в миссионерской позе. Об одном таком воспоминании и на моих щечках непроизвольно выступил румянец стыда, но, чтобы не спалиться еще больше, я опустил голову вниз и сильнее сжал лямку рюкзачка. Когда мы наконец-то приехали на первый этаж, оказалось, нас уже ждали охранники, явно заинтересованно разглядывая меня, будто статую в музее, даже на прощание придержали дверь и пожелали удачи. Все же что-то странное происходит вокруг... Отец отключил сигнализацию, и я поудобнее уселся на переднее сидение, тут же пристегивая ремень безопасности, на ходу придумывая, как поделикатнее вывести разговор в нужном направлении. Но в голову как назло не лезла ни одна здравая идея, поэтому, дождавшись, когда он займет водительское место и захлопнет дверь, я выдал, как на духу, при этом состроив обыденную моську, будто просил за молоком заехать: — А можно я займусь этим делом? — Каким? — тут же выдал он, заводя машину и трогаясь с места. — Ты же прекрасно знаешь, о чем я говорю, о том омежке длинноногом. — Я уставился впритык на отца, недовольно хмурясь из-за его недогадливости, хотя, может, это и не так, зная хитрую натуру этого ворчуна. — Откуда у тебя информация? Или ты работаешь на конкурентов? — меня больно ткнули пальцем в бок. — Нет, просто столкнулся сегодня с ним в магазине, так что насчет дела? — я решил не только сдавать позиции, но и идти на таран, видя, как альфа кинул мимолетный взгляд в мою сторону и снова уставился на дорогу, при этом сдвинув брови к переносице. Он так всегда делает, когда усердно о чем-то размышляет. Через минуту, за которую я успел несколько раз поменять композицию на диске, устало произнес, видимо, решив, что я от него не отстану. И правильно думал, между прочим! — Ладно, убедил, только папе ни слово! А иначе накажу! — я кивнул в знак согласия и довольно расплылся в улыбке, предвкушая впечатления от этого веселенького дела. Еще никогда не брался за работу с таким энтузиазмом, вот с сегодняшнего вечера и начну. — Я не маленький и умею держать все в тайне, — я тихо буркнул себе под нос, но он все равно услышал и расхохотался. — Вот когда выйдешь замуж, тогда и будешь взрослым. От этой реплики мне снова стало неуютно, отчего я поерзал на месте и уставился в окно, за которым уже начинало темнеть. Мозгами я, конечно, понимаю, что он не хотел меня ранить, тем более причинить боль, тем более душевную, но всё равно не легче от этого, такое ощущение, что судьба надо мной просто смеется, ожидая моего падения в бездну ненависти и зависти. — А фиктивный брак считается? — непроизвольно слетело с моих губ и я тут же прикусил себе язык. Обычно я себе не позволяю разговаривать с родителями в таком тоне, но сегодня словно мои гормоны просто взбесились против меня или же все-таки сказывается усталость после недельной вражды с однокурсником? — Прости. Я вылез из машины, что припарковалась около гаража, и поплелся медленной походкой к двери, за которой был слышен счастливый визг младших братьев. — Стив! — Окликнул около самого входа альфа, прежде чем успел нажать на звонок, — вот информация, — и протянул небольшой белый конверт. — Хорошо, — кивок головы и прямоугольная вещь спрятана в рюкзачке. Дверь открывается и оттуда выбегают два маленьких альфы-близнеца, сметая с ног и крепко обнимая, будто не виделись целый год. — Наконец-то вы пришли, сейчас ужинать будем! — заявляет старшенький и расплывается в счастливой детской улыбке, попутно хватая за руку и шагая в дом, из которого вкусно пахло выпечкой. Разувались мы недолго, но этого хватило, чтобы близнецы убежали в зал досматривать мультики, зато для приветствия вышел любимый папочка, которого я тут же поцеловал в щечку и крепко обнял, что еще нужно для счастья человеку? Главное, чтобы семья была рядом, а все остальное приходящее. — За стол через пятнадцать минут, иди переоденься, — папа тоже расплылся в улыбке и подтолкнул к лестнице, я же не стал мешать родителям производить обыденный обряд приветственного поцелуя, поплелся наверх, тем более, что у меня тоже есть дела, которыми срочно нужно заняться. Зайдя в комнату, от греха подальше задвинул щеколду и двинулся в сторону ванны, на ходу снимая майку и пытаясь достать письмо. Включил воду, что сразу начала заполнять емкость, присел на бортик и внимательно стал рассматривать содержимое конверта, чтобы ненароком ничего не пропустить, иногда даже не знаешь, что именно может пригодиться. Первым выловил фотографию, сзади которой было написано: «Валентайну и Стефану». Перевернув картонку, действительно удивился. Оттуда на меня смотрели знакомые карие глаза с прищуром, а лицо казалось сосредоточенным, даже слишком. Брюнет обнимал за талию ту самую длинноногую омежку, которая улыбалась во весь рот, держа в руках сумку из меха. А родители этого самодовольного мужчины явно не прогадали с именем, такое твердое и чисто альфийское, если учесть его яркую внешность и незабываемый нагловатый характер, то оно ему идеально подходит, да, именно так, и никак иначе. — Это должно быть адрес, — подытожил я, выловив из конверта оставшийся листик, на котором, к моему сожалению, была записана только улица проживания этого омеги Стефана. Ну, ничего, и с меньшим работали! Запихав все обратно в конверт, я достал планшет и быстро настрочил в поисковике «Валентайн». Через несколько секунд перед моими глазами была целая сводка новостей и биографии про этого альфу, начиная от якобы вторичного брака, заканчивая семьей. Не найдя ничего путного там, так как желтой прессе лучше не доверять, перешел к видео файлам, где меня ждал сюрприз в виде интервью, заснятого три месяца назад. Недолго думая, я нажал на кнопку пуск и уселся поудобнее, закинув ногу на ногу и упершись локтем в раковину. В аудитории крупным планом появился ведущий, улыбающийся голливудской улыбкой, от которой аж мурашки по коже прошлись. — Здравствуйте, уважаемые телезрители! Сегодня у нас в гостях бизнесмен Валентайн Смит, и к тому же знатный жених! — не успел он закончить реплику, как по залу послышались вздохи и ахи, еще бы, такой вкусный экземпляр перед ними сидит. — Ну, что, вы готовы к вопросам? Альфа вальяжно уселся на мягком кресле поудобнее, будто это совсем не он в гостях, а наоборот, чем вызвал во мне усмешку, и коротко кивнул, оглядывая пустым взглядом студию. — Итак, первый вопрос: день или ночь, почему? — в зале повисла мертвая тишина. Конечно, целесообразным было бы назвать день, чтобы не вгонять в краску народ, но от этого альфы можно ожидать чего угодно. — Ночь, — будничным тоном произнес он, — люблю работать над документами в тишине. — Что-то жарковато стало, — выдохнул ведущий, все еще продолжая улыбаться, демонстративно махая на себя несколькими листочками заготовленных вопросов, — следующий вопрос: какие черты характера вы цените в людях? А вопрос действительно из тех, что заставляет задуматься, хотя складывается такое ощущение, что они с подвохом. — Скромность, порядочность и усердие. — Любопытно, а что вы ответите на это: как должен выглядеть идеальный омега? — ведущий прищурился, буравя собеседника глазами, наивно полагая, что мог загнать альфу в тупик. Хотя вопросец интересный! — У всех вкусы разные, но я сначала смотрю на характер... — Ага, как же, смотрит он, — на моем лице автоматически отобразилась ухмылка, — пижон, как и все богатеи, смотрит куда угодно, но только не в душу, а потом вот так и обращаются за помощью к частному детективу. — ...вопрос: что вы никогда не простите? — Измену, — ого, а он еще и гордый вдобавок, хотя, признаюсь: я тоже не смог бы простить измену, если бы была вторая половинка, но это все мечты, а в реальности вообще ничего нет, только злые люди в дальнем окружении. Следующий вопрос я прослушал, но зато четко услышал на него ответ. — Самое ценное в жизни — семья, предугадывая ваш следующий вопрос, отвечу и на него. Да, я с самого рождения воспитывался в интернате, после которого работал посудомойкой и мел улицы, пока однажды не решил рискнуть и создать фирму. В аудитории снова послышались громкие вздохи, а Валентайн вымученно улыбнулся, показывая всем своим видом, что прошлое его не коробит, но глазами не обманешь, они наполнены болью и страданием. Даже жалко как-то его стало, но, думаю, что ему от этого не будет легче, такие люди, как он, не привыкли, когда их жалеют. — Что же, — запнулся ведущий, рыская взглядом по бумажке следующий вопрос, — что вы никогда не сможете сделать? — Ударить омегу?! — он насмешливо вскинул брови и перекинул ногу на ногу. Кажется ему стало легче после прошлого вопроса. — Тогда последний вопрос, мистер Смит Валентайн, — бета хищно оскалился, показывая всем видом, что вопрос с подвохом, — в одном интервью у вас спрашивали о татушке, но вы ушли от ответа, так может сейчас ответите на вопрос? — Да, есть, но где находится не скажу, — альфа обворожительно улыбнулся, а я глубоко выдохнул, нажав на кнопку стоп, дальше досматривать конечную речь ведущего и рукопожатия нет никакого желания, тем более ванна уже готова. Быстро скинув грязные вещи, я залез в такую приятную горячую водичку и откинулся на спинку, проводя по водной глади рукой, тем самым вызывая волну. Где-то сбоку что-то противно защипало, заставляя поежиться от мерзкого ощущения и привстать, дабы посмотреть, в чем дело. Я ахнул, увидев на светлой нежной коже достаточно большое красное пятно, похожее на то, что колют детям в школах прививки, а у тех идет реакция на препарат. Что за чертовщина? Медленно прикоснулся пальцем к ранке и тут же отдернул руку, на всякий случай, лучше все-таки спуститься вниз и обработать, еще в придачу надо бы выпить что-нибудь от аллергии. Наспех помывшись и одевшись, я спустился на первый этаж и, воспользовавшись, пока папа будет занят на кухне около стола, быстро сиганул в зал доставать горькую таблетку, которую тут же проглотил без воды. В комнату забежал младший сорванец и оповестил, что пора за стол. Ужин проходил, как и все предыдущие: близнецы что-то воодушевленно рассказывали про школьную жизнь; отец пытался казаться строгим, узнав о новой выходке сыновей, но все равно улыбался краешками губ; папа же почему-то весь ужин кидал на меня странные взгляды из-под опущенных ресниц, продолжая молчать, поэтому заговорил я. — Спасибо, все было очень вкусно, — проговорил я и встал из-за стола, задвигая на место стул и хватая грязную посуду, — мне сейчас нужно уехать по работе к Даниэлю. «Прости меня, Даниэль, что снова прикрываюсь твоим именем», — я глубоко вздохнул. Конечно, врать моему драгоценному папочке ох как не хотелось, но у меня не было выбора, если бы он узнал, что его старший сын работает еще и ночью, то грандиозного скандала не миновать. Напоследок со всеми попрощавшись и потрепав близнецов по волосам, я выскользнул в коридор, чтобы обуться и заодно прихватить ключи от старенькой машины, которую мне подарил отец со словами, что гнилье разбивать не жалко. Вышел на опустевшую темную улицу и вскинул голову кверху, подмечая, что сегодня нереально много звездочек, жаль, что только я не разбираюсь в этих созвездиях. Надо будет на следующий праздник обязательно купить телескоп. Быстро дойдя до машины, я закинул рюкзачок на заднее сидение и уместился на сидении водителя. Заведя мотор, тронулся с места прямо по ночным проспектам далеко от родного дома. Чтобы скрасить теплый вечер, включил магнитолу с приятной музыкой и стал получать просто неоспоримый кайф. Человек, который не катался по безлюдным дорогам поздно ночью никогда не поймет этих приятных чувств. Добрался до нужного двора вихрем. Удобнее припарковав машину, чтобы она не бросалась в глаза среди элитных иномарок, я достал из рюкзачка фотоаппарат и сделал несколько снимков расположения местности, в частности те места, где по логике должны стоять камеры, которые записывают всех, кто входят в подъезд. Жаль, что с собой нет специального оборудования, а то бы взломал сейчас переписку Стефана, или хотя бы личную электронную медицинскую карту, чтобы знать, на каком этаже живет этот приблудный омежка. Но раз этого нет, значит, будем обходиться подручными средствами. Обратно сев в машину, я включил регистратор и повернул его к нужному подъезду. Заблокировал двери, приоткрыв немного окно, чтобы поступал свежий воздух, и, откинув сидение назад, удобнее лег, накинув на себя легкое одеяло (да, я мерзляк даже летом) и подложив под голову вместо подушки ладони. А теперь можно и баиньки! Сон наступил почти сразу, и неудивительно, после такого выматывающего дня. Снились мне на редкость красочные сновидения, полные теплоты, мира и уюта. Вдруг кто-то очень настырный постучал в лобовое стекло, нагло вырывая из сладких грез, при этом раздался острый звук скрежета, отчего аж противно челюсть начало сводить. С силой разодрав веки, несколько раз хлопнул ресницами, акцентируя внимание на противоположном окне, подмечая, что уже начало светать, а, значит, я проспал в общей сложности около пяти часов, но зато каких! Медленно выпрямился, зевнул, наплевав на приличия закрывать рукой рот, и потянулся кверху, разминая затекшее за ночь тельце, улыбаясь краешками губ, глядя на то, как в таком положении достаю пальчиками до крыши. В стекло снова настойчиво постучали, а я глубоко выдохнул и приоткрыл окно. Свежий ветер вмиг заполнил помещение. — Доброе утро, Стив. — Произнес мужской голос. — И тебе, — я снова потянулся, начиная растирать затекшую шею, но резко остановился, мысленно прогоняя сказанное обратно и в ужасе понимая, кто сейчас передо мной стоит, а окончательной догадкой стал смешок. Вот тебе и конспирация псу под хвост! — Валентайн, — тихо прошипел себе под нос, после чего схватил рядом лежащую бутылку газировки и вылез из машины. Больше притворяться не было смысла. — Если ты ищешь Стефана, то он тут не живет и крайне редко здесь появляется, — я облокотился на авто и уставился куда-то вперед, только чтобы не встречаться взглядом с этим мужчиной, который, кстати, сегодня пах немного по-другому. Новый одеколон?! Я вдохнул полной грудью здешний воздух, снова улавливая ту пряную нотку и отмечая про себя, что следующую течку хочу провести у дедушки в деревне, желательно подальше от города, где много соблазнов. — Стефан живет через два дома отсюда, — Валентайн указал взмахом руки на нужный дом, а я отметил, что сегодня на его длинном пальце красуется золотая печатка. Теперь-то понятно, что за противный скрежет был. — Плохо работаете, мистер детектив, — он широко улыбнулся, но намека на издевку как ни странно не было. Почему-то я думал, что когда его снова увижу, то будет неловко из-за произошедшего, но все было наоборот, скорее, сейчас со стороны мы смотрелись, как старые знакомые. Громко вздохнув, я перехватил бутылку в удобную руку и принялся откручивать крышку. Что произошло в следующую секунду, я не забуду никогда, даже если очень этого захочу. Стоило крышке открутиться до конца, как из горлышка резко полилась фонтаном газировка на асфальт. Я от неожиданности дернулся в бок, чтобы не испачкаться и тут же перевел взгляд на альфу, который замер не двигаясь, только все его лицо моментально скривилось от ярости. Опустив взгляд на область груди, сердце тут же от ужаса пустилось вскачь. На белоснежной фирменной рубашке расплылось огромное светлое пятно. — Твою мать!