Пересмешница

Охотясь на чудовищ, опасайся сам стать чудовищем. И глядя в Бездну помни, что и Бездна смотрит в тебя. Ф. Ницше

      — Там, в школе, представь себе, не все были отбросами, — спокойно произносит Эрик, когда мой поток слёз, ругательств и проклятий иссяк, — к нам попадали и вполне благопристойные типы, от которых хотели избавиться их же родители и родственники…причины, по которым они оказались там, были разными. — И как быстро их убивали? — я сижу на кровати в позе лотоса, и наблюдаю как он, перебирает свои опасные металлические игрушки. — Не чаще, чем других. Правила выживания для всех одинаковые. Забавно было другое: наблюдать, как они ломают себя. Рыдают, распускают сопли, пытаются сбежать…и чем дольше это продолжалось, тем хуже им становилось. Они сжирали себя изнутри, даже не пытаясь приспособиться. Вот и ты сейчас выглядишь такой же жалкой. — Ты умеешь поддержать, — я огрызаюсь, скорее, для проформы. Истерика уже отступила, и постепенно появляются более менее разумные мысли. — Хочешь жилетку для слёз, — вали к Фору — нож со звоном отлетает в сторону. — Ну, я же здесь — я подхожу к мужчине и упираюсь лбом чуть ниже его шеи, ощущая, как он судорожно выдохнул. — Запомни одно, — ты боец, а не девица из Отречения. Не позволяй никому сломать тебя.

***

      — Рад тебя видеть, — если бы у меня была возможность передвигаться с закрытыми глазами — я бы с удовольствием этим воспользовалась, но увы, я ей не владею, поэтому, мне приходится созерцать Уорда. Чтобы хоть как-то отвлечься, я оглядываю окружающую обстановку. Огромный ангар, куда приземлился квинджет, был абсолютно пуст. Если конечно, не считать Уорда, встретившего меня. — Не могу сказать, что это взаимно, — мы подходим к лифту. — Что ж, будем считать, что встреча удалась, — он быстро проводит ладонью по красному датчику, и, перед нами бесшумно разъезжаются металлические двери. — Ну, и для чего я здесь? — вопрос, скорее. риторический. Ежу ведь понятно, для чего. — Тебя проводят в твою комнату. Отдохни, а там посмотрим, — меня уже начинает раздражать его ядовито — оценивающий взгляд.

***

Выйдя из душа, я, первым делом, внимательно осматриваюсь. Комната, куда меня проводил мрачный солдат, вполне просторная. Даже больше моей комнаты на Базе. Стены, обшитые неизвестным мне материалом, похожим на металл, серо-серебристого цвета, создавали ощущение бункера. Даже большая кровать, деревянный шкаф и уютная ванная не могли скрасить обстановку. В шкафу лежал серый халат, запасное одеяло и форма здешних солдат: черная, с огромным количеством ремней и креплений. Я быстро надеваю её на себя — я должна следовать здешним правилам. Она прилегает, словно, вторая кожа, совершенно не стесняя движений. Материал похож на змеиную кожу, на предплечьях и бедрах — ремни для оружия. Надо признать — костюм гораздо удобней, чем форменная одежда Базы. Волосы еще влажные, а потому, пройдясь по ним расческой, оставляю их распущенными. Кажется, я готова к дальнейшим действиям. Я поспала, приняла душ, и теперь оставалось просто ждать. Не знаю, что ты задумал, папочка, но ты пожалеешь о том, что связался со мной.

***

      -Тебе идёт, — Грант быстро окидывает меня взглядом. — Зачем вам заключать союз с заклятым врагом? — я следую за ним, оглядываясь по сторонам. Мы поднялись из жилого отсека, и теперь идём по верхнему ярусу. Внизу расхаживают солдаты, мимо нас то и дело кто-то проходит или пробегает. Каждый занят своим, только ему известным делом. — Этот мир и так слишком хрупок, и, никто не хочет разрушить его полностью. — Ни за что не поверю, что у отца нет своих мотивов, — я останавливаюсь перед очередным лифтом. — Значит, ты так же умна, как о тебе говорят, — он протягивает руку через моё плечо и активирует лифт. — Была бы умнее, не прилетела бы сюда.

***

— Тебе здесь нравится? — он пристально вглядывается в моё лицо, словно, изучая каждую черту. — Нет, — я впервые, с момента попадания на Базу, вижу его так близко. Мне не по себе, но, интуитивно я чувствую, что он не причинит мне вреда. — Давно мы не разговаривали, как отец и дочь, — он спокойно кладёт руки на столешницу, сцепляя их в «замок», — я уже было оставил надежды нормально побеседовать. — Нам не о чем с тобой разговаривать. Для того, чтобы беседовать с кем-то, мне надо хотя бы немного уважать собеседника, — я не собираюсь церемонится с тем, кто принудительно затащил меня к сюда. — Я познакомился с твоей матерью, когда у меня возникла идея создания Базы. Мы согласовывали всё это с Советами фракций, и колесили по убитой Земле. Лиана была советником одного очень важного, и столь же тупого. Она, по сути, принимала все решения за него, — на его лице появилась улыбка, — я уже тогда был зачерствелым солдатом, но, влюбился в неё, как мальчишка. Она была невероятно красива — ты очень похожа на неё, умна и рассудительна. После долгих ухаживаний, она приняла моё предложение и мы поженились. Сама знаешь, в нашем деле завести семью нереально, а мне невероятно повезло. Она ушла с должности ради меня, поселилась в Отречений, помогала другим, — я жадно ловила каждое его слово. Я совсем не помню маму, даже лицо расплывается во времени, не говоря уже о её чертах характера. А он рассказывал о ней так, словно они виделись час назад, — когда родилась ты, я, не скрою, испытал разочарование. Я хотел сына, наследника, будущего солдата, а родилась хрупкая маленькая леди. Лиана оберегала тебя, словно принцессу. А я злился и пытался понять, что мне делать с дочерью. — И тогда ты просто перестал появляться в нашей жизни. — Нет, я любил вас, но, в тот период создавались Базы, я по нескольку месяцев не бывал дома. И мне кажется, твоя мать была этому рада. Она хотела сделать из тебя настоящую девушку, а не солдата, — он как-то криво усмехнулся. — Любви не существует. Солдат не имеет права на чувства, забыл? — я пытаюсь растоптать странное чувство к нему, поднявшееся где-то внутри. — Я тоже так думал, пока не встретил твою мать, — он встает, явно намереваясь продолжить разговор, но, странные пищащие звуки прерывают нас. Он достает наладонник, и, кинув на него взгляд, убирает обратно, — мне пора, продолжим позже. Как ты смотришь на то, чтобы поужинать со мной? — А у меня есть выбор? — задаю вопрос вслух и про себя одновременно. -Да. Ты не пленница, ты моя дочь. Любой здесь сделает всё, что пожелаешь, — сообщает он напоследок, и скрывается за дверью.

***

      — Он сказал, что любой здесь будет выполнять мои желания, к тебе это тоже относится? — Нет, но я выполню всё, что пожелаешь, по своей воле, — опять эта странная улыбка. — То, есть, если я попрошу пустить самому себе пулю в голову, ты это сделаешь, не колеблясь? — меня начинает раздражать это спокойствие. — Увы, это расходится с мнением твоего отца, так что, нет, — мы останавливаемся перед дверью, и, он снова движением руки открывает её. — Жаль, — я вхожу в просто таки огромный зал. В отличие от нашей Базы, и, от того же Бесстрашия, здесь явно заморочились с оформлением обстановки. Стены из темного кирпича, идеально гладкие на ощупь, пол, похоже, из какого-то пластичного материала. Хоть и не каменный, но падать на такой будет больнее, тем более, что матов я здесь не вижу. В одном углу раскинулась жестокая полоса препятствий: колючая проволока, потрескивающая от напряжения, странные приборы, похожие на мины, на полу, высокие и узкие лестницы и площадки. Судя по всему, всё это еще и управляется с компьютера. Чуть дальше расположились вполне обычные, с виду, снаряды: гладкие черные «груши», манекены, стенки для подтягивания. Далее шла зона спарингов, состоящая из ограждённых пластиком квадратов. Что-то мне подсказывает, что эти ограждения не простые: попытаешься заступить за пределы ринга — и будет очень больно. Собственно, это было всё. — Зоны для стрельбы и для симуляции боя у нас в других секторах, — Уорд мягко кладёт мне руку на поясницу и чуть подталкивает вперёд. Я вздрагиваю — его рука твердая и холодная. Впрочем, как и он сам. В зале находятся человек десять, которые, увидев нас, мгновенно вытягивают по струнке и замирают. Безупречная дрессировка, что и говорить. У нас только Эрику удалось добиться такого в своем подразделении. В остальных дисциплина разной степени распущенности, — с чего хочешь начать? — он поворачивается ко мне. — Руки чешутся, — я говорю абсолютную правду. С момента прибытия сюда, я никак не могу найти способ выместить свою злость и негодование по поводу происходящего, помимо моей воли. Он слегка наклоняет голову и делает пригласительный жест рукой. Я прохожу в небольшую дверку в ограждении. Мне всё равно, кто будет моим соперником. Тренировка есть тренировка. Но, если мой отец думает, что я покорилась обстоятельствам, то сильно ошибается. Вспомнив последний разговор с Эриком, я, невольно, сжимаю кулаки. Мой противник — высокий, крепкий парень. На первый взгляд, худощавый, но, такие опасней, чем громилы с горой мышц. Уорд подходит к рингу и встаёт, скрещивая руки на груди. Мы встаём в стойку, и киваем друг другу. Этакий последний жест вежливости. Он, вполне ожидаемо, делает выпад первым, делая, довольно грубую подсечку. Я падаю на пол, ощущая, что это покрытие куда хуже каменного пола, и, мгновенно проскользнув между его ног, бью ногой в поясницу. Покачнулся, но, не упал, и, развернувшись, наносит удар по щеке. Чудом увернувшись, от чего его кулак скользнул лишь по скуле, не причиняя боли, и я понимаю, насколько сильная здесь подготовка. Что ж, тем лучше для меня. Несколько ударов в горло, один в живот и, подсечка — противник падает лицом вниз. Сажусь на него, и ударом его лица об пол, завершаю бой. — Еще раз? — Уорд кажется абсолютно невозмутимым. Впрочем, я думаю, со своими соперниками он расправляется в сто раз жестче, чем я сейчас. — Нет, в другой раз, — я выхожу за пределы ринга. — Вольно, — он кивает остальным и они разбредаются по залу, — у тебя кровь на лице, — он достаёт антисептическую салфетку из аптечки, висящей на стене. Я протягиваю руку, но, он одну руку кладёт на мою щеку, и, придерживая голову, быстро проводит салфеткой по другой щеке. Снова ощущаю его крепкую ледяную хватку. Захоти я вырваться, он бы не дал мне этого сделать, не доведя дело до конца. И где тот милый и добродушный парень, с которым я познакомилась когда-то? Как я вообще могла так обманываться на его счёт?

***

Когда Уорд, проводив меня до комнаты, уходит, я включаю экран, передающий изображение коридора, и, убедившись, что он пуст, захожу в ванную и включаю наладонник. — Как прошёл день? — генерал, судя по всему, что-то тщательно изучал — перед ним лежали несколько папок. — Лучше не бывает, — я не знаю, о чём мне сейчас говорить с командиром и, иногда, любовником, в одном лице, — узнала немного о матери и своем младенчестве, набила морду одному бойцу, и собираюсь на ужин, — пне вижу смысла что-то скрывать. — Всё не так плохо, как ты думаешь, — он улыбается, — но, будь на чеку. Неизвестно, с какой целью он вдруг решил наладить отношения с тобой. — У него всё равно это не получится. Если, конечно, Вы не прикажете мне пойти ему навстречу, — невольно вырывается у меня язвительный комментарий. Впрочем, с Джереми такие выкрутасы не прокатывают. — Сейчас рано делать какие-то выводы, — он возвращается к изучению очередной папки, — что-то еще? — Он выполняет свою часть договора? — Более чем, — а у него и вправду, настроение, куда лучше, чем в нашу последнюю встречу, — и ты тоже будешь принимать участие в ликвидации «Ревенант», если, не будешь вести себя глупо и опрометчиво.

***

— Ты ведь любишь её, так? Только не ври, я вижу, как ты на неё смотришь. Как я когда-то на Лиану, — он наклоняется, и пристально смотрит в холодные серые глаза мужчины напротив. — Да, — он улыбается уголками губ. — Тогда делай то, что должен. Мои приказы должны быть выше твоих чувств. — Да, сэр, — короткий кивок головы, — только, вот незадача — все остатки хорошего в ней давно растворились в ненависти к Вам и ко мне. Надеетесь это вернуть? Тогда это заведомо провальная затея. — Лучше, чем ты, её никто не защитит. А всё, что делаю я — это для её же блага.