Protect me

Том видит, что с eго братом что-то не так. И это что-то не дает ему покоя. Тот и раньше был очень бледный и с запавшими кругами под глазами, но сейчас это переходило все границы. И когда он пытался узнать в чем дело, Билл просто психовал, посылал его на высоких тонах и закрывался в другой комнате, если имел такую возможность. В конце концов Том перестал приставать к нему с расспросами. А зря. Билл перестал при нем переодеваться. Сначала старший относил это на счет его внезапно проснувшейся стеснительности, но потом это начало вызывать подозрения. Как и то, что Билл перестал носить футболки, или, в крайнем случае, надевал гетры на руки, закрывавшие все чуть выше локтя, и не важно насколько высокой была температура в комнате, не важно как сильно ему жарко, на все предложения облегчить одежду он отвечал категорическим отказом. Любопытство - убийственная вещь, особенно когда его подстегивают тайнами, и Том не выдержал. Они остались в комнате одни, в своем номере, поздно вечером, когда все уже разбежались по своим номерам, сидя в креслах, расставленных по разным углам комнаты. Липкая тишина застилала сознание, напрягая обостренные нервы, давя на сознание. - Что ты прячешь? - вопрос был скорее спасением от тишины, но ему действительно было интересно узнать. Легкий страх в зеркально-карих глазах только добавил решимости узнать сегодня все. - Что? - Билл пытается сделает вид, что он ничего не понимает, облизывая подсохшие потрескавшиеся губы, как-то подозрительно жарко выдыхая. - Что ты прячешь? - повторяет свой вопрос старший близнец, недобро прищуриваясь. - Ничего. Холодный резкий ответ обжигает ложью, оба это чувствуют, младший испуганно замирает, когда близнец подрывается со своего места, разъяренным зверем в один прыжок преодолевая пространство между ними, прижимая к креслу, вдавливая своим телом, мешая сбежать и спрятать взгляд, пугая тихим низким голосом, разливающимся вибрирующим звуком по комнате. - Не ври мне. Том бы ни за что не стал давить на брата, на самое дорогое ему существо в этой жизни, на свою вторую половинку, но чувство страха, что-то подсказывающее ему, что больше закрывать глаза на странное поведение нельзя, не отпускало, заставляло поворачивать младшего за подбородок к себе, как бы активно тот не сопротивлялся, заставлять смотреть к себе в глаза. Он склоняется достаточно близко и не успевает отстраниться, когда брат отчаянным движением резко впивается в его губы поцелуем, как будто в последний раз может коснуться своего брата, стараясь впитать в себя каждую клеточку, каждую крупицу тепла, неожиданно сильно впиваясь руками в плечи. Поцелуй длится более минуты, дыхание обоих успевает сбиться, а сознание потемнеть. Том чувствует, как брат возбужден, тот тоже чувствует его стояк и трется бедрами об его, сводя с ума такой приятной лаской. И мысли о неправильности куда-то исчезают, остается только жгучее желание, сжигающее откуда-то изнутри, топящее в своей черноте и вязкости, но отстраниться невозможно, слишком горячо, слишком желанно. Билл чудом выскальзывает из-под него, слыша в спину озлобленный разочарованный рык, но лишь снисходительно улыбается и отходит к стене, выключая свет, прижимается покрывшимся капельками пота лбом к холодной стене и манит брата к себе. Том, все это время следивший за ним внимательным взглядом, медленно подходит и вжимает его в стену, забыв об изначальной цели, забираясь грубыми ладонями под ткань кофты, лаская плоский животик, пробираясь к груди, жестко выкручивая пирсинг в соске, вырывая почти болезненный вскрик из этих прекрасных губ. Билл только прижимается ближе к нему, вжимаясь упругими ягодицами ему в бедра, требуя как можно быстрее закончить начатое и утолить разгоряченное желание. Том, не долго думая, приспускает с брата штаны вместе с бельем, на пару секунд останавливаясь, чтобы оценить заманчивый вид, перед тем как в глаза снова потемнеет и он прижмет Билла с новой силой к плоской поверхности, приспуская штаны с себя, растягивая близнеца насухо и наскоро, не тратя много времени на ласки. Младший терпеливо сцепляет зубы, поддается навстречу, и прячет слезы в свесившихся на лицо волосах, едва заметно тихо всхлипывая, кусая губы до красноты. Том приставляет головку ко входу, перехватывая близнеца поперек живота, притягивая к себе ближе, мешая дернуться прочь в попытке отстраниться, когда плоть начинает неприятно растягивать, едва ли не разрывать плотно сжатые мышцы, пробиваясь внутрь. Сквозь застлавшую сознание дымку он слышит болезненный громкий крик и тихие всхлипы, резко замирая, зацеловывая хрупкую тонкую шейку, поглаживая ладонями бока и касаясь возбужденной плоти, но не продлевая это касание, чтобы не дать близнецу кончить раньше времени. Когда всхлипы становятся тише, он резко входит до конца, вырывая еще один вскрик, но уже более тихий. Билл упирается руками в стену, прогнувшись в спине, часто и глубоко дыша, прикрыв глаза, чтобы не видеть пляшущий перед глазами пол, старательно расслабляя мышцы, чтобы не задерживать процесс, издавая разочарованный стон, когда коснувшаяся плоти рука тут же возвращается на живот. Том медленно начинает движения, издавая низкие глубокие стоны, сходя с ума от ощущения узости прохода, невозможной при сексе с девушкой, быстро теряя контроль над собой снова, начиная врываться в податливое тело, выгибающееся в ответ на любое прикосновение. Акт близости длится не долго, старший кончает внутрь первым, слыша долгий разочарованный стон, склоняясь, чтобы оставить засос на бледной шее и прикасаясь к стоящей колом плоти. Биллу нужно всего два движения. Белесая жидкость выплескивается на пол и стену, пачкая живот и ласкавшую руку. Жар начинает понемногу спадать, липкая дымка страсти отпускает бьющееся в припадке сознание, возвращая к реальности. Свет включается, окатывая несчастного Тома осознанием того, что только что произошло. Неправильно. Неверно. Плохо. Грязно. Низко. И с этим осознанием он остается в гордом одиночестве, потому что хрупкая фигура родного брата, только что прижимавшаяся к нему с яростным желанием, исчезла в тот же момент, что комната наполнилась болезненным для привыкших к тьме глаз светом, громко хлопнув за собой дверью ванной комнаты. Том так и не дождался его, чтобы попытаться поговорить с ним снова. Потому что сам боялся этого разговора. Как он теперь должен смотреть в глаза родному брату? Как он мог позволить этому маленькому экспериментатору свести его с ума, как он согласился на такое? Почему вовремя не остановился? Он уйдет из номера раньше, чтобы прогуляться по ночному городу, побыть подальше от объекта своих мыслей и разобраться с самим собой, и только когда дверь за ним хлопнет, из ванной высунется мохнатая черная голова, проверяя точно ли старший брат покинул комнату. Билл доберется до кровати с трудом, пошатываясь при каждом шаге, и уснет едва голова коснется подушки.