Protect me

Они постарались забыть тот инцидент. Они делали вид, как будто его не было. Они жили как прежде. И это было одно из самых счастливых времен в их жизни. Братья попросились в отпуск на острова, и менеджеры их отпустили. Билл весело улыбался и едва ли не плясал от радости, уже предвкушая солнечный отдых, Том только с улыбкой следил за ним, не мешая его счастью. Когда Билл замечал, что брат сидит какой-то кислый, сразу же накидывался на него с расспросами, как малое дитя, весело хохоча каждый раз, когда Том принимался его щекотать, лишь бы тот отстал, заражая своим смехом. Старший Каулитц понимал, что не сможет больше воспринимать Билла как брата. Тело помнило ту прекрасную ночь, хотя совесть упорно заглушала все воспоминания, напоминая, что произошло после, что это неправильно, он каждый раз соглашался с ней, но все равно вспоминал красивый изгиб спины в полумраке, тихий стон хриплым голосом и яркий вскрик. Что-то сломалось в нем в ту ночь. Но испуганный взгляд брата на утро, одно воспоминание о нем, заставляло выбросить любые подобные мысли прочь. Эта была их ночь перед вылетом, последняя ночь в этом отеле, потом их ждет солнце, пляж и море, где они по-настоящему оторвутся и развлекутся. Им нужно было хорошенько поспать, вылет был рано утром, конечно, можно будет доспать и в самолете, но там это всегда проблемно. Том лежал на своей кровати, укрываясь одеялом, легко задремав, когда кровать прогнулась под еще одним телом, тихо заскрипев. Он удивленно открыл глаза, выныривая из сладкой дремы, резко оборачиваясь, успевая подхватить упавшего в его объятья шумно дышащего брата. - Билл, в чем дело? Он успевает заметить часто вздымающуюся грудную клетку с рядом ребер и покрывшуюся потом белоснежную кожу. В ответ младший братик только бессвязно что-то мычит, и, вроде бы, случайно касается ладонью его паха, сквозь тонкую ткань боксеров прикосновение чувствуется особо остро, Том вздрагивает и отводит его руку от себя, пытаясь в темноте всмотреться в его глаза, но это бесполезно, тогда он аккуратно укладывает Билла на кровать, намереваясь дойти до выключателя, на что младший испуганно вскрикивает и неожиданно крепко вцепляется в его ладонь. - Том... - Выдыхает он, с заметным трудом заставляя себя выдавать связные звуки, дрожащей рукой поманив к себе. Когда старший склонился, чтобы расслышать бессвязный шепоток, Билл прижался губами к его губам, жалобно застонав на попытку укусить, едва ли не плача. - Билл, нет! Ты себя не контролируешь! - Пожа....- Остаток слова потопает в гортанном стоне, а потом и вовсе крике. Младший похож на сумасшедшего, заходясь в громкой истерике, беспорядочно выгибаясь и елозя по кровати, то прижимаясь к горячему телу близнеца, то внезапно отстраняясь, и это вовсе не похоже на пьяный бред. Понимая, что до выключателя ему не добраться, Том тянется к телефону на прикроватной тумбочке, ему начинает становиться страшно, брат ведет себя словно дикий зверь, мечущийся из стороны в сторону, дыша через раз. Экран загорается, он перехватывает близнеца поперек груди, прилагая немало усилий, чтобы прижать того спиной к белоснежным простыням, освещая его лицо, всматриваясь в глаза. Те лихорадочно блестят, черный зрачок расползся по всей радужке, завлекая в свою тьму, взгляд лихорадочно бегает по окружающему пространству, даже не цепляясь за предметы. - Билл? - Том пытается окликнуть брата, уже всерьез перепугавшись подобного его состояния, тихонько встряхнув за плечи. Голова брюнета безвольно мотнулась, он прикрыл глаза и неожиданно затих весь, едва дыша, не отвечая на попытки позвать его. Старший в панике осматривает его, пытаясь понять в чем дело, что же могло довести брата до подобного состояния. Быстро впопыхах стаскивает с него одежду, проверяя каждый миллиметр на повреждения, взгляд совершенно неожиданно натыкается на руки, он направляет свет телефона на сгиб локтя, застывая в ужасе и шоке. Уродливо вздувшиеся вены пугают своим жутким видом, кожа вокруг них словно состарилась, а на локтевом сгибе чернеют небольшие точки от уколов. Осознание того, что его брат мог себе вкалывать, выбивает из колеи, что-то внутри обрывается при одной мысли о том, что единственный человек, которого он любит больше своей жизни, наркоман, причем уже давно и на исходе своих сил. Том выпускает его, отсаживаясь на дальний край кровати, шокировано глядя на дрожащего брата, еще не отошедшего после очередной дозы, но медленно начинающего возвращаться в сознание, это слышно по тихим болезненным стонам, вырывающим его с вершин блаженства. Он всегда знал, что что бы не случилось, всегда можно исправить, обойти, жить дальше. Но один только вид исколотых иглой вен поставил все его мировоззрение под сомнение. Появилось легкое презрение, неприятным комком засевшее где-то в глубине, поглощавшее своей темнотой и холодностью. Как его брат мог опуститься до такого? Почему сам вовремя не остановился? Да, они игрались с наркотиками раньше, но никогда всерьез. И они давно завязали с этим, так почему? Почему Билл снова вернулся в эту колею? Усталость навалилась разом. Было тяжело смотреть на хрупкое тело близнеца, манившее его ранее, сейчас не вызывавшее ничего кроме приступа жалости. Он укрыл его одеялом, молча усевшись рядом, понимая, что сегодня уже не уснет. Да и вряд ли теперь вообще сможет спать спокойно. Надежда где-то теплилась внутри. Ведь зависимых же лечат, в конце концов есть клиники, есть специалисты, которые помогают зависимым, надо просто отвести Билла к ним. Том решил, что именно так и сделает этим же утром, как только брат отойдет от дозы. Сон свалил старшего Каулитца через пару часов, он устроился на кровати брата, брезгуя спать с ним в одной постели.