С гипсом не плавают

Прозвеневший будильник стал, как всегда, неожиданностью. Уже который день я обещаю себе таки отправиться на утреннюю пробежку и подтянуть свои «роскошные» формы хотя бы к осени. Но, с трудом разлепляя глаза, я удивлённо смотрю на цифру 8 на часах и понимаю, что как бы мне не хотелось, побегать я не успею. Не то, чтобы меня это расстраивало, но понимание необходимости похудеть начинало тормошить мою совесть к обеду, попутно укоряя за очередную сытную трапезу. Но, я быстро успокаиваю её обещанием не есть после шести и твёрдой уверенностью в утренней пробежке. И так повторяется каждое утро. Сегодняшнее же стало исключением. Чем немало меня удивило. Потянувшись в постели, я прикрыла глаза, надеясь поспать ещё чуть-чуть. Через минуту широко распахнув глаза, я поняла, что совсем не хочу спать. Повернувшись к часам, решила убедиться, что это не было моей галлюцинацией. Но нет, циферблат гордо демонстрировал мне раннее утро. 05:32. Я проснулась.

***

Выйдя в 6 утра на улицу, я поняла, что все врут. Уже после 10 минут моей «пробежки», я устала, вспотела и потеряла всякое желание повторять такое в будущем. Хотя сколько раз рассказывала мне подруга: - Ты первый раз только выйдешь, пробежишь, тебе понравится! Ты почувствуешь себя отдохнувшей! На следующий день проснёшься с легкостью в теле! Кажется, она просто хотела, чтобы я почувствовала тоже, что и она. Ууу, зловредная стерва. Всё ей выскажу. Я улыбнулась своим мыслям и, сделав музыку в наушниках погромче, свернула в парк.

***

С надеждой глянув на часы, я, в который раз, убедилась, что время идёт слишком медленно. Выходя на улицу, я решила растянуть время своей пробежки на час. Спустя десять минут сократила его до 40 минут. Пробегав 20, нестерпимо долгих и утомляющих, минут, я решила, что упаду прямо здесь, посреди пустынного, в такое раннее время, парка. Уже примерившись к симпатичной клумбе, в которой, я уверенна, было бы очень удобно лежать, я врезалась в человека, неожиданно выбежавшего из-за поворота. Бежали мы оба конечно не со скоростями Порше или Мустанга, но столкнулись прилично. Я, не ожидая такой подставы, отлетела в ту самую клумбу. А ведь говорила – удобно будет. Меня, уже собравшуюся чуть-чуть подремать, вдруг схватили за руку и подняли. Вспышка боли заставила меня вскрикнуть и выдернуть несчастную конечность из крепкого захвата…чтобы плюхнуться своей пятой, нежно лелеемой, точкой обратно в клумбу. Мой сбиватель опешил от такого и так и остался стоять с протянутой рукой. Мне же стало немного обидно, а чего это мне больно, а ему нет? И, взглянув на свою, уже немного опухшую, руку, запричитала: - Оёёюшки, как же больно-то, охохо, перелом, наверное, а мне деток четверых кормить, хорошо хоть старшим трём уже по пять годочков есть, младшеньких семерых накормя-а-а-ат….. Эх, умерла во мне гениальная актриса! Как не засмеялась, ума не приложу. Лицо мужчины, кстати, довольно симпатичного, выражало искреннее недоумение. Я же, потирая покалеченную конечность, продолжала скулить о своей несчастной жизни бедной овечки, исподлобья поглядывая на красавчика. Когда, через пару минут, мне этот концерт наскучил, мужчина решительно оборвал меня громким: - Тихо! – а после деловито поинтересовался, - что болит? Я обиженно и с некоторым недоумением подняла взгляд на него. А так не понятно? - Ясно, рука. Что будем делать? Сказано это было бодрым тоном с улыбкой на губах. Так что я, обидевшись ещё больше, выпятила нижнюю губку и нахмурила брови. Да-а-а, выгляжу я сейчас, наверное, предебильнейше. Сидя в клумбе-то. Мужчина рассмеялся, после присел возле меня и, заглянув в глаза, спросил: - Очень больно? – и, получив от меня-несчастной утвердительный кивок, тихо добавил, так же продолжая смотреть, будто в саму душу, - что ж ты такая хрупкая… Я уж было хотела обидеться, как он ловко поднял меня, совсем не причинив боли, и повёл в сторону выхода из парка, приобняв за плечи. Я всё ещё обнимала свою руку, понимая, что это перелом. Закрытый. Как ни прискорбно было это осознавать. Эх, жизнь моя жестянка… За жалением себя-любимой, я как-то не заметила, что мы уже подошли к машине, в которую меня очень бережно усаживали. Встрепенувшись, я выкрутилась из рук мужчины и сделала шаг назад. - Эй, ты чего? – удивлённо спросил он, потирая подбородок. Судя по тому, что руки так и тянутся погладить ноющий затылок, ударила его я. И не слабо так. - А вы кто вообще? И куда собираетесь меня везти? Он ухмыльнулся и, церемониально поклонившись, представился: -Карлайл. Я не смогла сдержать улыбку. Сделала что-то подобное реверансу, хоть мне и далеко до светских львиц 19-ых веков. - Эсме, - смущённо потупив глазки. - Позволите ли вы, прекраснейшая, загладить мне мою вину и оказать вам помощь? – спросил и протянул руку Карлайл. Нет, ну, в общем-то, он ведь правда виноват, а рука действительно болит и ехать на автобусе – не лучший вариант… - Ничего плохого я тебе не сделаю, - тихо сказал мужчина, видя сомнения на моём лице. И я, с недоверием посмотрев на протянутую руку…вложила в неё свою, здоровую. Мужчина тепло улыбнулся и помог сесть в машину.