Укус для Стайлза

POV Дерек       Отъехав от школы подальше, я остановил машину и в бессилии уронил голову на скрещенные на руле руки. Мысли разбегались, в голове было какой-то сплошной белый туман, а в груди бесновался волк, требуя выпустить его на волю, позволить вернуться, выхватить свою Пару из цепких коготков ненавистной девчонки, и растерзать потом ее саму на столько мелких клочков, сколько бессонных ночей мы провели под окнами Стилински. Мой волк воспринимал эту блондинку как прямого соперника, осмелившегося притронуться к Стайлзу и обязанного понести за это наказание. На самого Стайлза волк злиться попросту не мог – он был неспособен допустить даже мысли о том, что Пара по доброй воле может уделять внимание кому-то другому. Тем более, какой-то человеческой самке.       Другое дело я сам, моя человеческая сторона. Хоть я и не вполне понимал, каким образом Стайлзу удалось перебороть инстинктивное влечение своего волка к Паре, которое просто обязано было проявиться после обращения, саму возможность я вполне допускал. Ведь мальчишка столько лет был влюблен в Лидию. А что волк из него вышел какой-то гулящий, так у Стилински все, не как у людей. Или же просто из меня херовый Альфа. Я почему-то горько рассмеялся при мысли о том, какой я законченный идиот. Серьезно, каждый раз меня предают, бросают, оставляют. Каждый раз какая-то гребанная карма (или судьба, или что там вообще есть) сперва дразнит меня надеждой на счастье, а как только я пытаюсь до него дотянуться, отбирает его. Возможно, я в прошлой жизни пожирал невинных младенцев, но мне словно говорят свыше - смотри, это могло бы быть твоим, но не будет, просто потому что это ты, и ты этого не заслуживаешь. И все равно, каждый чертов раз я продолжаю верить в лучшее и надеяться, что уже отработал свое кармическое наказание. Что ж, прав был Эйнштейн – делать одно и то же и надеяться на другой результат – это действительно верх человеческой глупости.       Так прошел следующий час – волк хотел рвать и метать, а мне просто хотелось выпить стакан-другой аконитовой настойки и отправиться прямиком в ад - дискутировать с дядюшкой Питером о всеобщей предопределенности. Ему наверняка было бы, что мне сказать по этому поводу.       Когда апатия, наконец, немного отступила, я решил, что ехать в логово и видеть своих глуповатых щенков с их вечными удивленно-вопросительными взглядами, мне не хочется. Немного подумав, я развернул Камаро в противоположную от дома сторону и направился в небольшой бар на окраине города. Лечить алкоголем разбитое сердце – избитое клише фильмов о несчастной любви. Что ж, пришло время сделать свою жизнь еще более похожей на слезливую мелодраму.

***

      Бар «Отшельник» был неизвестен подавляющему большинству населения Бикон-Хиллз. Он располагался на отшибе и был в достаточной степени обшарпанным, чтобы среднестатистический любитель вечерних посиделок за бокальчиком пива побоялся в него заходить. Собственно, плюс у бара был только один – пожилой бармен Томми. Томми жил в городке еще в те времена, когда семья Хейлов была жива и уважаема. Он был лично знаком с моей матерью, Альфой Талией, и даже несколько раз помогал ей обучать новообращенных оборотней. Я много чего слышал о нем, но все это были не более чем догадки. Поговаривали, что он из семьи охотников, но по каким-то своим причинам решил отказаться от убийств мирных оборотней. Кто-то рассказывал, что якобы его покойная жена была оборотнем, но охотники убили ее. Или даже что он сам хотел стать оборотнем, но у него обнаружился иммунитет к укусу. Как бы то ни было, Томми был прекрасно осведомлен о существовании оборотней. Именно он спрятал у себя нас с Лорой сразу же после пожара, прежде чем нас забрала к себе та часть маминой стаи, что уехала жить в Нью-Йорк. Помню, когда мы были подростками, он иногда продавал нам алкоголь, а когда мы стали совершеннолетними, он даже начал добавлять в наши стаканы по капле аконитовой настойки, позволявшей оборотням опьянеть. Именно это и было нужно мне сегодня.       Сдержанно поприветствовав старого друга и проигнорировав его вопросительный взгляд, я попросил налить мне бурбона. Я наблюдал за тем, как он привычно капнул в пустой бокал мутноватой настойки аконита из маленького пузырька, а затем плеснул в него щедрую порцию коричневато-янтарного напитка и подтолкнул бокал по стойке в мою сторону. Случайный блик на поверхности жидкости вдруг напомнил мне родные глаза Стайлза, так похожие по цвету на этот виски. «Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты мне нравишься. Просто учти это на всякий случай, ладно?». При воспоминании о Стайлзе, волк внутри меня взрыкнул и снова забился в моей груди, у меня полезли клыки, и я почувствовал, что глаза тоже стали меня выдавать. Агрессию по-прежнему удавалось сдерживать, оставалась только какая-то мрачная усталость, поэтому я быстро согнал начинавшееся обращение и хмуро подтолкнул стакан обратно к Томми. Тот тоже нахмурился и, поколебавшись пару секунд, добавил в мой бокал еще пару капель ядовитой настойки. Алкоголь вновь проскользил по стойке в мою сторону, я схватил бокал и выпил его залпом, жестом прося Томми повторить.       В таком темпе я методично надирался следующие два часа. Где-то до четвертого бокала мой внутренний волк еще скребся изнутри о грудную клетку, напоминая, что пока я здесь глушу алкоголь, без защиты остаются моя Пара и моя стая, и что Альфа из меня действительно хреновый. Пинком загнав зверя куда поглубже, я продолжил свой алкомарафон. Мой взгляд уже с трудом фокусировался, окружающая реальность начинала игриво покруживаться у меня перед глазами, а прорезавшиеся клыки я уже даже не пытался спрятать, когда Томми, в ответ на очередную просьбу наполнить мой бокал, просто отобрал его у меня и для убедительности отрицательно помотал головой.       Больно надо, решил я, и нетвердой походкой направился к выходу. Мелькнула мысль позвонить Айзеку и попросить его забрать меня на моей старой Тойоте, но показываться в настолько нетрезвом виде перед бетой все-таки не хотелось. В итоге, я решил прогуляться пешком, благо логово находилось не слишком далеко от «Отшельника». Я медленно брел по какому-то переулку, размышляя о том, какая же жизнь все-таки сука, и периодически опирался о стены домов, когда сквозь затуманенное аконитовым алкоголем сознание пробилось смутное предупреждение моего волка об опасности. Я решил не останавливаться, однако машинально начал прислушиваться. Уже через мгновение я услышал щелчок камеры, словно кто-то совсем рядом меня только что сфотографировал. Я начал заторможенно озираться по сторонам и вскоре уловил мелькнувшую в ближайшем закоулке тень. На этот раз я уже не сомневался в том, что это не глюк, и кто-то за мной наблюдает. Вспомнив собственные рассуждения о том, что судьба только и ждет удобного момента, чтобы подложить мне очередную свинью, я решил перестраховаться и поймать горе-шпиона.       На мое счастье, закоулок оказался не более чем тупиком, заполненным мусорными баками, и теперь мой сталкер настойчиво, но безуспешно барабанил кулаками в заднюю дверь какого-то кафе. Это был обыкновенный подросток, по виду ровесник Стайлза, чуть ниже его ростом, брюнет. Одет он был тоже как-то неброско – простые джинсы, серая футболка, кеды. В руках он сжимал профессиональную фотокамеру, которую не выпускал даже когда ломился в дверь. Поняв, что выхода нет, он обернулся и затравленно посмотрел на меня. - Ты кто, и почему ты следишь за мной? – без обиняков начал я. Ну а что, с такими типами нужно разбираться быстро. Как будто мне канимы одной не хватает… - Мужик, да я просто гулял и фотографировал, кого придется. Ты просто показался мне симпати..- попробовал было оправдываться школьник, но моя когтистая рука, сжавшаяся на его горле, помогла ему поумерить свой энтузиазм. - А теперь попробуем правду, - вкрадчиво потребовал я, полыхнув на парнишку волчьими глазами, - Ты кто такой? - М-меня Мэтт зовут… - резко побледнев, ответил он. - Отлично, Мэтт. А теперь ты мне быстро рассказываешь, какого черта ты меня фотографировал, - бросил я и выпустил шею мальчишки. Душить подростка из-за призрачных опасений в мои планы все-таки не входило. В конце концов, в Бикон-Хиллз всегда находилось немало «фотолюбителей», прослышавших про существование оборотней и решавших устроить подобное сафари, так сказать, в нашей естественной среде обитания. Милая местная особенность, бывает.       Впрочем, у парня, казалось, от страха напрочь отшибло дар речи. Сейчас он напоминал рыбу, такую же бледную, с вылупленными глазами и судорожно хватающим воздух ртом. Я вздохнул и просто стащил с его шеи фотоаппарат. Открыв папку с последними фотографиями, я начал просматривать снимки.       Спокойствие и расслабленность, а вместе с ними и хмель, стали слетать с меня по мере того, как я проматывал кадры, сделанные, если верить дате, за последние два дня. Вот я, выхожу их бара, затем неловко опираюсь о стену, потом сворачиваю в переулок. Дальше Айзек, один, с Эрикой, с сидящим между ними Стайлзом. Судя по всему, это отснято вчера. Интересно. Пара снимков Лидии с Джексоном. Эллисон, очень много Эллисон. Потом она же со Скоттом, а потом – просто Скотт. Мой волк настороженно поднялся на лапы и предостерегающе зарычал. Этот мальчишка целенаправленно фотографировал всю мою стаю и всех тех, кто постоянно волей-неволей околачивался рядом со мной или моими бетами. Теперь уже не только моему волку, но и мне ситуация совсем не казалась безопасной. Я уже собирался продолжить допрос с пристрастием, но решил просмотреть оставшиеся несколько фотографий.       На первой был Стайлз, грызущий карандаш на каком-то школьном уроке. На второй снова Стайлз, но уже ленивым котом жмурящийся на солнце, сидя на скамейке запасных на тренировке по лакроссу. Затем Стайлз, неуклюже залезающий в свой джип на школьной парковке. Мой волк мало-помалу начинал рычать все громче – кто-то посмел с таким вниманием и тщательностью наблюдать за Парой, подобраться к ней так опасно близко. Любому было видно, что фотограф, сделавший эти снимки, просто любовался моим мальчиком. Он явно старался ухватить самые удачные моменты, когда свет так нежно подчеркивал черты его лица. Прочие фото стаи выглядели почти небрежно, но эти снимки можно было хоть сейчас отправлять на выставку, настолько живым и красивым смотрелся на них Стайлз. К тому же, съемка точно была скрытой – Стилински на фото выглядел именно таким, каким я сам сохранил в голове его образ – естественным, неуклюжим, наивным и очаровательно непосредственным.       Я даже не заметил, что когти на моих руках вновь заострились, и я начал полностью обращаться. Я смотрел на последний снимок. На нем снова был Стайлз. Он был полностью обнажен и стоял под струями воды в душе в школьной раздевалке, устало прислонившись лбом к кафелю на стене. Фотографа он явно не видел, поскольку стоял спиной к двери и, казалось, был полностью погружен в свои мысли. Зато фотограф с впечатляющей четкостью запечатлел широкие плечи, крепкую спину с россыпью родинок и ямочками на пояснице, упругие маленькие ягодицы и стройные длинные ноги…       Я рассвирепел. На этот раз я попросту не успел сдержать обращение, и моя звериная сущность вырвалась наружу. Словно во сне, я наблюдал, как мои собственные когтистые пальцы снова смыкаются на горле мальчишки и отрывают его от земли. Я смотрел, как он пытается выбраться из захвата, что-то хрипит, скребет ногтями по моим предплечьям, как его лицо начинает медленно синеть, а глаза – закатываться. Вдоволь насладившись этой картиной, я со всей силы отшвырнул сталкера в ближайшую стену и победно зарычал, отчетливо услышав хруст ломающихся позвонков. И вдруг нечеловеческой силы удар отшвырнул меня самого в сторону переполненных мусорных баков, которые я благополучно перелетел и, больно приложившись головой о шершавую каменную стену, кулем рухнув вниз, на кучу каких то проржавевших труб. Одна из них пробила мне живот, и я оказался обездвижен и дезориентирован болью. Я не мог даже спастись бегством, но сквозь небольшие промежутки между баками мне было прекрасно видно происходившее в переулке.       Сначала я заметил ту самую тварь, которая атаковала нас со Стайлзом в бассейне. Кажется, она пока не имела намерения меня добивать. Вместо этого, она бесшумно заскользила в сторону валявшегося поодаль трупа Мэтта. Приблизив свою плоскую морду к его лицу, канима ткнулась носом в щеку подростка, словно пыталась заставить его очнуться. Потом мазнула раздвоенным языком по его шее в том месте, где мог бы биться пульс, но голова парня только безжизненно мотнулась в сторону. Встав на задние лапы, ящерица передними аккуратно подняла тело Мэтта и стала пристально вглядываться в его лицо. Странно, но в тот момент мне показалось, что огромное чудище выглядело каким-то…опечаленным. Словно Мэтт был ему дорог. Я отчетливо видел, как по серебрящейся чешуей морде скатывались крупные слезы, впитываясь в футболку Мэтта. Гибким хвостом канима откинула с его лица растрепавшиеся волосы и, черт возьми, это выглядело почти трогательно!       Впрочем, долго умиляться сценой ящеркиного горя мне не пришлось. Аккуратно опустив тело Мэтта на землю, канима вновь обернулась ко мне и, шипя, начала приближаться. Я рванулся в попытке сбежать, но резкая боль прошила мое тело, и рот наполнился соленой кровью. Не в силах пошевелиться, я просто наблюдал за приближавшимся монстром и думал о том, что моя жизнь даже закончиться красиво не может. Грозный Альфа-оборотень, беспомощно пришпиленный к земле арматурой, погибает от когтей сверхъестественного пресмыкающегося. Совсем не круто.       Однако канима, подойдя ко мне вплотную, просто смотрела мне в лицо, по-змеиному покачивая головой из стороны в сторону и не делая попыток разорвать мне горло. Мне показалось, что она пыталась для себя что-то решить, возможно, даже выбрать самый кровавый способ меня убить. Однако где-то через десять секунд канима протянула ко мне когтистую лапу вперед раскрытой ладонью и выжидающе посмотрела на меня. Я не сразу понял, чего именно хотела от меня гигантская ящерица, однако сделав над собой усилие, я наудачу соединил свою ладонь с ее. Несколько мгновений канима просто смотрела на наши соединенные руки, а затем подскочила на задние лапы, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, и резко выдернула трубу у меня из спины. Я распластался на залитой моей же кровью земле, ощущая приятное покалывание в срастающихся тканях, и вскоре уже смог поднять голову и посмотреть на своего странного спасителя. Канима, прижавшись брюхом к земле, наблюдала за мной пару минут, а затем просто зашипела, легко перепрыгнула через меня и стала бесшумно подниматься вверх по стене дома. Спустя мгновение ее чешуйчатый хвост скрылся из вида.

***

      Поскольку после происшествия в переулке я уже окончательно протрезвел, а моя одежда была порвана и пропитана кровью буквально насквозь, я счел за лучшее вернуться к оставленной у бара машине и заодно привести мысли в порядок. Итак, я, очевидно, убил человека, который был дорог каниме, но при этом канима не убила меня за это, а напротив, спасла мне жизнь после своеобразного обмена рукопожатиями. Почему? Непонятно. Моих знаний о сверхъестественных пресмыкающихся было явно недостаточно для того, чтобы рассуждать о подобных их повадках. Кажется, единственным человеком, кто мог дать мне хоть какой-то ответ, был Дитон, бывший советник моей матери. Я никогда не любил откладывать проблемы в долгий ящик, поэтому сразу же поехал в сторону ветеринарной клиники.       Однако и здесь мои надежды не оправдались. Друид, внимательно выслушав мой рассказ об эпизоде в переулке, уклончиво ответил, что «попытается найти упоминания о подобных случаях в своих книгах и, в случае чего, даст мне знать». - Понимаешь, Дерек, канима – это явление почти уникальное, это что-то вроде редкой генетической мутации в мире сверхъестественного, - с авторитетным видом вещал советник, - Обычно человек или оборотень, столкнувшийся с канимой, уже не способен оставить об этой встрече какие-либо свидетельства. Поэтому, не могу тебе ничего пообещать. - Но я точно помню, что Питер в детстве рассказывал мне страшилки про огромную смертоносную ящерицу, которая, сама являясь оборотнем, легко может убить даже волка, - устало заметил я, - Знаете, канима подозрительно подходит под это описание. - О да, твой дядя был большим знатоком в таких вещах, как всяческие заклятия, монстры, приемы охотников, виды аконита и прочие опасные для волков вещи, - задумчиво протянул Дитон, - Ты знал, что именно он был в вашей семье кем-то вроде хранителя знаний? И он был весьма полезен. Только вот ты убил его. Поэтому, тебе придется справляться собственными силами.       Я раздраженно кивнул и пошел к выходу. Не хватало только того, чтобы этот недоветеринар жалел моего сумасшедшего дядюшку, убитого, между прочим, за дело. К тому же, я не получил от Дитона никаких полезных сведений. Зачем, интересно, стае оборотней советник-друид, если даже так называемый «хранитель знаний» знал больше, чем он? Когда я уже опустил руку на ручку двери, Дитон окликнул меня. - Дерек. Ты больше ничем не хочешь со мной поделиться? Мне показалось, тебя беспокоит что-то помимо канимы.       Отлично. Если до этого вопроса все мои мысли были заняты загадкой бесноватой ящерицы, то теперь в них вернулись причиняющие мне боль картинки Стайлза в обнимку с Лидией Мартин. - Я обратил Стайлза, - просто ответил я, даже не повернувшись к ветеринару лицом. - Что ж, все к тому и шло, - вздохнул тот, - Думаю, из Стайлза выйдет хороший волк… - Из Стайлза уже вышел неправильный волк! – раздраженно рыкнул я в ответ и, переведя дух, продолжил. – Дитон, он моя пара, я чувствую это. Я ожидал, что после укуса он тоже почувствует связь, ведь у волков не бывает невзаимной любви, верно? Связь всегда обоюдна, но сегодня я видел его в школе обнимающимся с Лидией Мартин, его детской любовью…       Мне просто захотелось наконец выговориться. Я давно замечал, что в присутствии Дитона любой человек или оборотень чувствует себя спокойно. Обладателю этого теплого проницательного взгляда подсознательно хочется доверять. Да и, наверное, не зря мама советовалась с ним. - Дерек, не торопи события, - Дитон успокаивающе сжал мое плечо. – Чтобы человек полностью наладил связь со своим внутренним волком, требуется определенное время. Обычно, от двух до трех дней. Но если хочешь, я могу дать тебе настойку, которая способна ускорить этот процесс.       Доктор вытащил из ящика стола небольшой флакон с прозрачной желтоватой жидкостью и вручил его мне. Я посмотрел его на свет и легонько встряхнул рыжеватый осадок. - А какое конкретно действие она оказывает? – поинтересовался я. - Она усиливает животную сторону молодого оборотня, вызывая у внутреннего волка что-то вроде гона, - пояснил Дитон. – Так волк скорее найдет путь к сознанию Стайлза, и они быстрее станут единой сущностью. Просто добавь половину флакона в его напиток. - Ладно, - сказал я, убирая пузырек во внутренний карман кожанки и покидая клинку.       На этот раз мне удалось без приключений добраться до логова. Там меня поджидали обеспокоенные беты, которые – слишком предсказуемо! – вопросительно-удивленно воззрились на меня в первый момент, но довольно быстро отмерли и начали наперебой рассказывать, что Стайлз уже стал потихоньку признавать себя частью стаи, и как он хорошо при этом пах, и как они были удивлены, что Дерек сегодня не привез мальчишку в логово стаи. Я недовольно скрипнул зубами и, не став ничего им объяснять, просто всучил Айзеку полученный от Дитона флакон и велел удивленному волчонку незаметно добавить завтра половину жидкости в питье Стилински. Отмахнувшись от новой волны вопросов, я скинул прямо на пол окровавленную майку и отправился спать. Это был долгий день, и мой организм просто отказывался дальше стоять на ногах. Несмотря на то, что загадка сегодняшнего поведения канимы так и осталась загадкой, слова Дитона насчет Стайлза несколько успокоили и меня, и моего волка, так что я предвкушал долгий спокойный сон.