I have Death

POV Автор Ранее утро. Солнце вышло из-за горизонта, даря тепло. Лучики уже проникают в тёмные уголки, неся с собой благой свет. Холодный ветер разгуливается по сушам и морям. Облака спокойно плывут, меняя свой облик и заставляя человека воображать. Музыка оживляет этот мир и даёт новые надежды. Рассвет встречают многие и в том числе пираты Белоуса. Сильнейший в мире человек сидит на палубе, а рядом бегают медсёстры, что — то быстро записывая в блокнотах. Его окружают верные сыновья. Марко тяжело глядит вдаль, думая о своём, Эйс следит за состоянием "бати", он замечает, что тот очень зол, но в то же время опечален и разочарован. В таком же настроении находятся и многие на корабле. Лишь, не многие пытаются утешить словами. Вчера был убит Татч, командир четвёртого дивизиона. А убийца, точнее Маршал Д. Тич, убежал, взяв с мёртвого командира, дьявольский фрукт Ями — Ями. Его труп обнаружили только утром. Белоус — всё обдумывает, ситуация очень сложная. Но он точно знает, что ярость поглощает его. Месть. Да, именно, это слово больше подходит. В команде есть одно правило: "Тот кто убил своего, должен быть наказан". Огненный Кулак находился рядом, так что "отец" мог разглядеть его рассерженное лицо. Он решает свои дальнейшие действия. — Эйс, я понимаю тебя, — говорит капитан и брюнет оборачивается, смотря на него. — Поэтому, ты должен наказать Тича. Отправляйся за ним завтра утром, но с тобой пойдёт один человек. Их глаза смотрят друг на друга и Эдвард разглядывает в них маленькую опустошённость, злость. Огненный Кулак лишь кивает и куда — то уходит. Ньюгейт поднимает свою голову на ясное небо и размышляет о чём-то своём. *** Уже вечер, но напряжённая обстановка на корабле не исчезла. Солнце ещё не село, но луна уже почти вошла в свои права. На темнеющем, слегка багровом небе мелькают звёзды. Тёплый и влажный воздух. Белоус позвал в свою каюту "дочку". Она тихо, почти не слышно постучалась. Эдвард переводит взгляд и говорит: — Входи. Дверь скрипя открывается и в комнату входит девушка. Белые, словно снег волосы длиною до колен. Обычная, чуть взъерошенная чёлка. С двух сторон падают на грудь пряди волос. Глаза закрыты повязкой. Бледная кожа, на которой еле виднеется тусклого цвета губы. Тонкие брови. Совсем детское личико. Белая футболка, поверх которой бежевый плащ — выше колен без рукавов и с молнией от таза до конца шеи. Чёрная мини юбка и такого же цвета ткань на бёдрах, где по каждому лежат четыре маленьких дротика с острой иглой. На ногах классические тимберленды. Худенькое телосложение, средний рост и не зрелая грудь, что придавало ей вид семиклассницы. — Папа, ты меня звал? — спрашивает она, уставившись в пол. — Да, садись. — отвечает Белоус и указывает на стул, а сам же садится с другой стороны. Девушка послушно садится и опять таки глядит на пол. И что она там интересного нашла?! Эдвард собирается мыслями и начинает разговор. — Дочь, я решил, — его лицо было весьма озадаченным, — ты завтра пойдёшь искать Тича с Эйсом. Глаза беловолосой расширяются, хоть этого не видно через повязку, она не понимающе смотрит на "отца". Ньюгейт понимает, что его решение поменяет её жизнь раз и навсегда. Пройденное время не вернуть, так и брошенные слова. Пути назад теперь есть, но она скоро исчезнет, растворится. — Веритатем*, ты так повзрослела. Я помню, как встретил тебя. Ты была тогда так напугана и я решился забрать тебя с собой. Ты долго плавала по морям, но так и не изменилась с того дня. Прошло уже десять лет, это не малый срок. Дочька, тебе уже пора познать этот мир. — Эдвард слегка улыбается. — Но... — Никаких "но", это приказ капитана. — говорит он как бы приказным тоном, но не получается. Она лишь кивает и что-то пожелав на ночь, уходит в свою каюту. Сделал ли он правильное решение? Или нет? Последние дни слишком другие, только сейчас многое изменяется. Пути назад уже нет. *** Девушка входит в свою комнату и плюхается в кровать. Из-за сегодняшних, более усиленных тренировок, тело ломит. Она переворачивается на бок и не слышит обычного шума на палубе. Всё так поменялось. Кто враг? А кто друг? Веритатем встаёт с кровати и не хотя начинает собираться к завтрашней поездке. Сегодняшний день больше никогда не повторится.