Чёрное и белое

      Джоанна не пережила эту ночь.       Сэм, чувствуя себя донельзя виноватым в том, что его брат остался в логове врага один, резво вызвался подежурить у постели девушки.       Кас, вымотанный физически и эмоционально, попробовал поспать в комнате Дина, однако тревожные мысли о возлюбленном не давали уснуть. Ещё днём он был так счастлив в объятиях своего охотника, а сейчас, лежа в кровати, хранящей запах хозяина, Кас чувствовал себя потерявшимся в бурном океане жизни. До вторжения в его мирное существование Винчестеров Кастиэль и не задумывался над тем, в каких тепличных условиях проходит его жизнь. А ведь существует столько оттенков и полутонов!       Бобби обосновался на кухне, хлестал виски, не утруждая себя наполнением стакана, и вполголоса переговаривался по телефону с Эллен Харвелл. Скорее всего, пытался успокоить, как мог. А может, сам искал утешения. В голову как-то не приходило, что теперь, когда заговорённые стены Тайной комнаты не блокируют больше телепатическую кровную связь, Эллен отлично чувствует состояние своей дочери.       Внезапно Бобби резко вскочил со стула и повернулся к Сэму, расположившемуся у дивана с ноутбуком. На мужчине не было лица.       — Малыш, — позвал он. — Как там Джо?       — Пока не пришла в себя, — растерянно проговорил Сэм.       — Эллен говорит… — голос Бобби предательски дрогнул и сорвался. — Говорит, что её девочка мертва.       Сэм подскочил, как ошпаренный. Ноут грохнулся на пол и погас, но парню не было до него сейчас дела. Заметив в его больших глазах настоящий ужас, Сингер пожалел подопечного и пошёл проверить состояние Джо сам.       Жизнь Джоанны Харвелл оборвалась слишком рано. Восемнадцать лет… Несправедливо.       Тонкая, холодная рука безжизненно свесилась с дивана. Бобби с отеческой нежностью поправил её, поцеловал мертвую девочку в лоб и накрыл одеялом с головой.       Сэм беззвучно заплакал.       Дин решил последовать совету Захарии и начать чувствовать себя здесь как дома. С комфортом развалившись на роскошном, обитом совершенно непрактичным бархатом диване в гостиной Чёрного дома, молодой человек объявил, что не ел с самого утра. А на голодный желудок, как известно, дела не ведутся.       Рафаэлла, жаждущая придушить нахального гостя, пожевала губы и всё-таки велела приготовить Дину что-нибудь на скорую руку. Тут уж Дин смилостивился и согласился обойтись парой сочных бургеров и большим куском малинового пирога с мороженым. Пока он ел, отзвонился Бобби и сообщил, что Сэм в порядке и уже дома. Оттягивать разговор с Рафаэллой больше не было смысла.       — Если ты рассчитываешь, что я помогу вам с Кроули найти и открыть Хранилище, то сильно заблуждаешься, — сразу предупредил Дин.       — Искать не надо. Я и без тебя давно знаю, где оно! — победно усмехнулась ведьма.       Этого Дин совсем не ожидал. С него мигом слетела вся напускная бравада, он выпрямился, напряженно сверля женщину взглядом.       — Я даже знаю, кто и с чьей помощью наложил на него печать Заклятия на крови, — продолжала добивать его Рафаэлла. — На это ушло много лет, но я смогла узнать секреты охотников.       — Тогда зачем тебе я? — глухо спросил Дин.       — Проблема в том, что нам с Кроули так и не удалось выяснить, кто является центром Заклятия, — с сожалением объяснила ведьма. — Когда в городе появилась эта девчонка, Харвелл, мы обрадовались было… Кроули меня немного опередил — всё-таки душонка-то прогнившая — и его помощники, Кортезы, схватили охотницу. Но у меня-то есть Мэг! Она хитрая маленькая дьяволица. В общем, Харвелл оказалась у меня.       Рафаэлла смело с ним откровенничала, и Дин понимал, что это значит: живым ему отсюда не выбраться. Смерти молодой Винчестер не боялся. Был готов умереть, храня тайну о Кевине. Жаль только, что не удастся сказать Сэму, что он прощает неразумного младшего брата. И Касу Дин так и не сказал, что влюблён в него. Или сказал?.. Повторить всё равно не будет лишним.       Оставалось надеяться, что Бобби и ребята что-нибудь придумают, чтобы вытащить его из Черного дома. Надо как-то потянуть время.       — Ты решила, что Джо — совсем юная девочка — может знать о таком страшном Заклятии и о Хранилище вообще? — с презрением поинтересовался Дин у Рафаэллы. — Не слишком ли наивно для ведьмы твоего уровня?       Тёмно-карие глаза женщины злобно сверкнули. Если бы у молодого охотника не было иммунитета против магии, от него, очевидно, осталось бы уже лишь мокрое место.       — Она не знала, признаю свою ошибку, — всё же ответила Рафаэлла. — Видимо, Билл Харвелл разумно решил, что детей во все тайны мира посвящать ни к чему.       — Ты знакома с мистером Харвеллом? — напряженно спросил Дин, поняв, что это была шпилька в его адрес.       — Я знаю всех четверых участвовавших в ритуале охотников, — довольно сказала ведьма.       — Как?! — ахнул Дин.       — Вот так. И девчонка эта мне всё равно пригодилась, хоть информации от неё я и не получила. Я взяла у неё кровь для обратного ритуала.       Рафаэлла замолчала, чтобы полюбоваться тем эффектом, что произвели на Винчестера её слова. Дин был по-настоящему потрясён и сказать на это ничего не смог. Так что она продолжила над ним издеваться, рассказывая, что для совершения Обратного Заклинания при открытии Хранилища тёмной магии нужна кровь тех четверых охотников, которые принимали участие в его запечатывании. Одним из них оказался Уильям Харвелл, но, раз он к этому времени уже умер, потребовалась кровь его потомка, то есть дочери, Джоанны.       — Ты точно хочешь знать имена остальных охотников? — насмешливо спросила женщина.       — Мой отец? — глухо пробормотал Дин: этот вывод напрашивался сам собой.       — Ошибочка! Но, не страшно. Не отец, а дед. Генри Винчестер. И второй дед — Сэмюэл Кэмпбелл.       Это было уже выше его сил! Со стоном Дин спрятал лицо в ладони, вжал голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от всего навалившегося на него за этот безумно долгий день. Всю жизнь он жил буквально на пороге страшной тайны, и никто, ни один из членов его семьи даже не подумал рассказать всё им с Сэмом.       А как же доверие? Как же «семейный бизнес»? Извечное: «Семья — это твоё всё!»… Разве не должно быть взаимного доверия? Или просто родители и деды решили, что братья слишком слабы, чтобы нести такую ношу?       Как же ему сейчас было обидно!       — Кто четвёртый? — тихо спросил Дин, отрешившись на время от своих внутренних демонов.       — Роберт Сингер.       — Охренеть! Чувствую себя наивным младенцем.       — Сочувствую, — Рафаэлла радостно улыбнулась и встала со своего кресла. — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Ты возьмёшь мою кровь? — уточнил Дин, принимая из её рук стакан с виски.       — Конечно. Она универсальна, ко всему прочему. В ней смешана кровь сразу двух нужных охотников.       — Удобно, — кивнул Дин, залпом опустошил свой стакан и сделал знак налить ещё.       Напиваться в этом змеином логове он не собирался, но алкоголь своё дело исправно выполнял: горячил кровь, разгоняя этот жар по всему телу, снимая болезненное напряжение со всех мышц. Таким разочарованным парень ещё никогда себя не чувствовал. Он преспокойно позволил Рафаэлле надрезать себе ладонь и взять немного крови в стеклянный сосуд. Какая теперь разница? Пусть делают, что хотят. О Кевине они всё равно не знают, и Дин им говорить о нём не собирается. А без Кевина кровь четырёх охотников не более, чем сбор анализов, никакой ценности не представляющий.       — Я одного не пойму, — проговорил Дин через некоторое время. — Почему именно я? У Сэма такая же кровь. Могли бы взять у него. В чём разница?       — Разницы нет, — кивнула Рафаэлла, выпрямляясь в кресле. — И ты мне не очень-то и нужен, на самом деле. Я бы с радостью тебя убила, Дин. Но… Мне нужен Кастиэль.       — Чего? — Дин даже сел на диване; голову кружило, но совсем немного, и соображал парень отлично. — Тебе нужен был Кас, чтобы заполучить меня, потому что тебе нужен Кас? Ты сама-то в этих тонкостях не путаешься?       — Я намеренно всё так усложнила, — с гордостью сообщила ведьма. — Сделала вид, что ты важен для меня. Твоя кровь — это просто бонус. И я также сомневаюсь, что ты владеешь какой-либо информацией о Заклятии. Но зато ты у меня в руках! А мой очаровательный племянничек охотнее прибежит спасать тебя, чем твоего брата.       — Что тебе нужно от Каса? — с ненавистью прошипел Винчестер, решив, что за своего ангела будет биться до последнего.       — Видишь ли, в чём загвоздка, Дин, — принялась объяснять Рафаэлла. — Для пущей надежности Хранилище кристаллов скрыто в доме Новаков.       — А Кас в курсе? — уточнил Дин, давно уже причислив эту ночь ко времени самых больших откровений.       — Вряд ли старшие братья посвятили его в такие подробности.       — Старшие братья?.. Ты хочешь сказать, что кто-то из Новаков…       — Мог бы и раньше догадаться, — презрительно фыркнула женщина. — На такое заклятие способен только очень сильный маг. Может, даже сильнейший из ныне живущих.       — Майкл?       Рафаэлла кивнула. Дин вновь погрузился в размышления. Ему, конечно, любопытно стало, как поместилась в том голубом особнячке комната, пригодная для хранения тысяч кристаллов-ловушек. Конечно, без магии тут не обошлось. Так что не стоит увлекаться законами физики, иначе получишь не решение задачи, а кипение мозгов.       Также Дин думал о Кастиэле, о том, действительно ли тот, живя в своём доме восемнадцать лет, никогда ничего о Хранилище не слышал. Это казалось не слишком правдоподобным.       Небо за окном гостиной постепенно выцветало, становилось водянисто-серым. Начиналось утро. Солнца ожидать, по-видимому, не стоило. Конец октября в Орегоне не очень-то балует погожими деньками. В роще вокруг озера пробудилась рассветная живность — зашебуршала, зачирикала, прогоняя из мира ночное оцепенение. Ветер стих, и через панорамное окно Дин видел ровное, гладкое серое зеркало воды.       Поспать бы…       — Я всё же не совсем понял эту историю с Касом. Ты и так уже всё о Хранилище знаешь… Зачем он тебе? — задал он вопрос Рафаэлле.       — Мы с Кроули должны как-то попасть в дом Новаков, — сказала ведьма. — А он защищён магически от незваных гостей.       — Тебе нужно приглашение? — засмеялся Дин.       — Нужно, — кивнула Рафаэлла, явно недовольная его насмешками. — От одного из хозяев дома. К Майклу соваться смысла нет. Габриэль тоже достаточно сильный маг, и не факт, что мне с ним справиться. Люцифер, перейдя на сторону тьмы, потерял все свои семейные привилегии.       — Остаётся Кастиэль, — тихо закончил за неё Дин. — Но он не согласится! Можешь даже не надеяться!       — Именно поэтому, мой мальчик, мне нужен ты. Я давно наблюдаю за Кастиэлем, но никак не могла найти к нему подход. Нечем было его зацепить. И вот — удача! Моя верная Мэган приходит со слезами и жалуется, что Кастиэль на неё и не смотрит, но зато увлёкся парнем. Новичком по имени Дин Винчестер. Мой племянник оказался геем! Кто бы мог подумать? Это даже была двойная удача: не кто-нибудь, а именно Винчестер! И твой милый теперь пойдёт на всё, лишь бы спасти твою драгоценную попку. Даже на сделку с дьяволом!       Завершив свою торжественную речь, Рафаэлла довольно рассмеялась. Дин скрипнул зубами, руки непроизвольно сжались в кулаки. Ему нестерпимо захотелось вцепиться в аккуратную укладку ведьмы и размозжить ей голову об пол. Но это было неосуществимо, к его сожалению.       А самое ужасное — Дин прекрасно понимал, что Рафаэлла права в своём триумфе.       Кас ушёл из квартиры Винчестеров с рассветом. Выносить эту атмосферу боли и скорби не было сил. Весь вид Бобби Сингера никак не вязался с той мукой, которая отражалась в его глазах, полных непролитых слёз. Кас не знал эту умершую девушку, но сердце сжималось от тоски, когда на глаза попадался совершенно убитый Сэм. И Кастиэль едва ли не сбежал.       К тому же его ждало важное дело. Он попытался что-то сбивчиво объяснить про дом, смену одежды, разговор с братом, школу. Но, погруженные в себя Сэм и Бобби вряд ли до конца понимали, что Кас им втолковывает.       И это даже к лучшему.       Кас быстро шёл по пустынным предрассветным улицам, наполненным прозрачным сумеречным светом и жутковатой, щекочущей нервы тишиной. Его шаги гулко звучали в этом безмолвии спящих высоток.       Он не знал, куда идёт. Просто шёл. И остановился, когда почувствовал, что пора. Вот сейчас. Здесь.       — Кроули! — громко крикнул молодой человек.       Даже эхо почему-то молчало.       — Кроули!       — Чего орёшь? Народ перебудишь, — раздался вкрадчивый голос за спиной.       — Да к чёрту! — нетерпеливо мотнул головой Кастиэль.       — Чем могу, юный Новак?       — Обсудим условия?       Кроули в ответ приподнял брови в лёгком удивлении. Но карие глаза его блеснули торжеством.