На попсе

– Я сделаю плохого мальчика хорошим на выходные... – голос Эггзи звучит хрипло после выпитого накануне, но Рокси с некоторым раздражением отмечает: поет он хорошо. Не Тейлор Свифт, конечно, но тоже ничего. Хрипотца даже добавляет изюминки. Вслух она говорит: – Чем чаще ты открываешь рот, тем сильнее в машине пахнет перегаром. А в ней и так чем только не воняет, между прочим: бензином, фастфудом, потом предыдущих владельцев, вьевшимся в обивку. Для слежки выделили подержанную тачку, такую, чтоб глаз не зацепился. Рокси и Эггзи сидят в ней четвертый час, ожидая, когда нужный человек выйдет из здания. Эггзи – потому что щеголяет с гипсом на руке, а в конторской работе больше вредит – зачастую специально. Рокси – потому что прострелила колено одному остроумному министру финансов (теперь бывшему), тоже отнюдь не по ошибке. Первое время она подходит к делу ответственно и отчитывается об обстановке каждые двадцать минут. Но на базе отвечают с такой неохотой, что и ее боевой дух тает. Наконец она признается себе: за чужими адюльтерами, пусть и грозящими государственной изменой, посылают следить только одноруких или серьезно проштрафившихся. Эггзи с унылой рожей наклоняется к ней поближе и продолжает подпевать, стараясь выдыхать как можно больше воздуха с каждым словом: – Я говорила тебе, любовь это пытка, мальчик! Рокси чувствует себя глубоко несчастной и хочет домой, к пуделю. Их отношения до сих пор не вернулись в норму после ее предательства, пусть выстрел и был холостой. Эггзи обмякает на просевшем кресле и прикрывает глаза рукой: пока она молчит, он страдает громко, за двоих. – Я умираю, Рокс, мне так плохо. – Зачем же ты пил вчера? Он смотрит на нее между пальцев, между опухших век, масляно блестящими глазами. – Копаться в архивах можно было и с похмельем. Кто же знал, что они отправят на дело недолеченного агента? Я жизнью своей рискую и здоровьем, между прочим. Рокси даже голову поворачивает посмотреть в его бесстыжее лицо, пока он это говорит. Гипс Эггзи расписан олдскульными татуировками нетвердой левой рукой самого Эггзи. – К тому же, при чем здесь "пил"? Я от любви умираю. Это признание, с одной стороны подпираемое ерундой, которую он несет от скуки, с другой – сентиментальными песнями Тейлор Свифт, возбуждает в Рокси подозрение. Она всматривается в красные глаза внимательнее. Из-под ладони выглядывает только один, и в нем читается неподдельная грусть. – От нее не умирают, – подбадривает Рокси, но уверенности в ее голосе нет. Она не эксперт в этом вопросе. – Просто выражение такое. – Я это недавно понял, – Эггзи убирает руку от лица, потому что уже признался, и упирается лбом в стекло с трещиной. – То больничный, то архив, а теперь мы тут. И вдруг я понял: дело дрянь. Он думает, что легче было, когда Гарри был мертвый. Мысль даже в голове звучит неправильно. Но одно дело скучать по человеку, когда ты веришь, что его больше нет, а другое – когда он есть, но не рядом, неделю за неделей, и, конечно же, ничего не знает. – Может радио переключим? – Почему радио? Я альбом скачал. – Ох, дорогой... – Рокси участливо хлопает его по коленке. Дело действительно дрянь, это совершенно очевидно. Внезапно для обоих песня прерывается режущим уши свистом и голосом нового главы Кингсман. – Агент Ланселот? – Да, сэр, – Рокси выпрямляет спину и вздергивает подбородок, хоть Гарри Харт и не видит ее, а значит не оценит выправки. Ровно как и лица Эггзи. Ох, это лицо стоит видеть. – Какого хрена, – артикулирует он, выдавливая из себя сипящие и шипящие на грани слышимости. – Пятый час никому не было дела. Какого хрена, Рокс. – Как обстановка? – Ведем слежку, сэр. Цель зашла в здание три часа и пятнадцать минут назад, сэр. – Голос Рокси, напротив, звучит звонко и полон энтузиазма. Она участливо косит глазами на друга, не в силах отвернуться от говорящей панели радио. – Он же в командировке был, – хрипит Эггзи, бледнея лицом. – Так держать, Ланселот. Не теряйте бдительности. Эггзи? Обращение по имени окончательно выбивает его из колеи. В противоположность Рокси, Эггзи опускает плечи. – Да, сэр. Гарри. Сэр. – Зайди ко мне после задания. Он вспоминает момент разговора про похмелье и архив и морщится. – У меня неприятности? Радио смеется тихим, теплым смехом Гарри Харта. – Мне есть что предложить для решения твоей проблемы. Рокси и Эггзи поворачивают головы друг к другу, напряженно переглядываются, общаясь без слов с вопросительно-восклицательными интонациями. – Саке, которое я привез из Японии, неплохо снимает похмельный синдром. Эггзи приходится задержать дыхание, чтобы не издавать звуков: ни радостных, ни разочарованных. Когда музыка возобновляется, он требует от Рокси ответа: – Что он слышал? Он слышал? Как ты думаешь, он понял? Рокси не эксперт в вопросе чувств, в отличие от Тейлор Свифт. Она выкручивает радио погромче и смеется.