Лучшее лекарство

Небо за окном светлело рассветом. Телевизор в кабинете дежурного врача бубнил какую-то ерунду. Сам врач, с трудом подавляя зевоту, сидел за столом. Перед ним стояла недопитая чашка кофе. «Ох, не доведёт до добра меня эта работа! — думал он уныло. — Ночные дежурства, сложные операции, все эти странные пациенты… Клиника же подпольная — нормальных людей сюда не заносит. В основном, члены преступных группировок, пострадавшие во взаимных разборках, да всякие отбросы-неудачники, из которых деньги потом не выбьешь… Зачем только шеф велит их лечить? Гнать эту мелкую шваль надо взашей… Если б не хорошая зарплата, давно бы отсюда уволился. Но в других местах врачам, даже опытным, предлагают гроши, в хорошие места без блата не устроишься… Эх. Накроют эту больничку когда-нибудь да арестуют вас всех…» В дверь заглянула медсестра. — Новый пациент прибыл. Требуется срочная реплантация уха и пальцев руки. — Хорошо. Веди его сюда. Пациент выглядел, как типичный представитель токийского дна, попавший в передрягу: заношенная одежда в пятнах крови, левая рука под побуревшими бинтами — сантиметров на десять короче правой. Голову крест-накрест перехватывала повязка, из-под которой торчали взъерошенные чёрные волосы. Следом за пострадавшим вошёл другой молодой человек. В руках он держал тазик со льдом. — Здесь пальцы и ухо. Пришить сможете? — спросил парень с тазиком робко. Врач отхлебнул кофе, поморщился. — Да уж попробуем. Но это будет недёшево. Перевязанный зло посмотрел на врача. — Сколько? — Около двух миллионов. — Два ляма!.. Здоровая рука сжалась в кулак. — А можно в рассрочку? — Вы, хитрые твари, всегда пытаетесь получить всё сразу, а заплатить когда-нибудь потом. Но ладно — шеф велит вас выручать, и я не могу не подчиниться. Вот, заполните договор: согласие на операцию, долговое обязательство… Пациент молча поставил под всеми условиями договора своё имя и подпись, показал паспорт. Ито Кайдзи. Двадцать один год. Не женат. Вредные привычки… Ох нет, такого в паспорте не пишут. А зря. Врач усмехнулся. Было ясно, что пациент — очередная жертва игр с мафией. Поиграли — подлатали — ещё поиграли… Типичная схема действия тех структур, которые спонсируют и игры, и больницу. Поиграли — заиграли — вышвырнули… Дежурный хирург встал, заглянул в тазик со льдом, осмотрел лежащие там органы. — Сколько часов назад отрезаны? Ладно, может, ещё приживутся. Барабанная перепонка цела? Отлично. Это главное. Если ухо всё же не восстановим — волосами будете прикрываться с одной стороны. Лохматый Ито обречённо кивнул. Вся его левая щека была изрезана стеклом, и он старался не менять выражение лица без надобности, чтобы снова не пошла кровь. — Я даже не буду спрашивать, где вас так покалечили. Интереснее узнать, почему вы, с отрезанными пальцами, не орёте от боли. — Мне вкололи анестезию, чтобы я был в состоянии добраться до больницы. — Прекрасно. Аллергия на какие-то виды наркоза есть? — Не знаю. — Ладно, сейчас разберёмся. Снимите куртку. Сестра, возьмите у него кровь на анализ. — Да. — Отлично. Проходите вот сюда. А вы, сопровождающий, можете ехать домой. С Ито-саном всё будет в порядке.

***

Очнувшись после наркоза, Кайдзи долго лежал в полузабытьи, время от времени кусая губы от физической и душевной боли. Воспоминания о минувшей ночи жгли его, словно огнём. «Я проиграл. Проиграл Хёдо все деньги, с помощью которых смог бы изменить свою жизнь к лучшему. Не сумел отомстить за друзей. И всё из-за того, что слишком рано сдался, в решающий момент не сумел собраться, преодолеть страх, найти в коробке выигрышный билет!» Лежать всё время на правом боку было тяжело, но больное ухо не позволяло сильно менять позу. Кайдзи чувствовал себя погрязшим в отвратительном, липком болоте из безнадёжности и боли.

***

После нескольких дней, слившихся для несчастного в сплошной ад, ему наконец полегчало. Кайдзи привык к негнущимся пальцам, забинтованному уху и исколотым капельницами венам. Молодой здоровый организм оправился от шока и стал постепенно выбираться из ямы, в которую попал благодаря хозяину. Лица погибших друзей, стоявшие перед глазами Кайдзи всё это время, поблёкли и будто отдалились, уступая место реальной жизни. Только вот как ему быть в этой реальной жизни — Кайдзи не знал. Куда идти теперь, с такими долгами? Двадцать миллионов он должен «Тэйай», ещё два с лишним — клинике за операции и последующее лечение. Сбежать перед самой выпиской, уехать, залечь на дно? Насколько это возможно? Пришитые пальцы, шрамы на щеке — слишком яркие приметы. Всё равно люди Хёдо найдут его. А поскольку отдавать долг нечем — придумают что-нибудь страшное и гадкое… Кайдзи то лежал и плакал, то метался по палате, как пойманный зверь — по клетке. Его не радовали ни свежий ветерок из открытой форточки, ни милая медсестра, которая, как могла, старалась утешить пациента. Кайдзи не хотел никого видеть. Не хотел ни с кем общаться. Он попросил никого не пускать, если те парни, что поддерживали его в ночь страшных игр, вздумают явиться в гости. Когда же приходилось покидать палату, Кайдзи ходил по коридорам, не глядя по сторонам. Другие пациенты шарахались от странного типа, но ему это было только на руку. «В следующий раз я не проиграю!» — твердил он упорно, представляя лицо Хёдо и мысленно разрывая его изображение, как бумажную карту. Боль и месть — единственное, что в тот момент имело место в его жизни.

***

Шло время. Восстанавливалось здоровье, а вместе с ним возвращался интерес к окружающему миру. Повязку с уха уже сняли, и Кайдзи даже начал привычно заправлять за него волосы. Лежать на левом боку он по-прежнему не мог, но теперь хотя бы стал спокойно валяться на спине, не боясь случайно задеть пришитое ухо: прикасаться к нему было почти не больно. Шрамы на лице стали практически незаметны, кроме одного, большого, который наискось пересёк щёку. У врачей почему-то не получилось его убрать. «Руку восстановили, а шрам свести не могут, — бесновался бродяга, думая о своей будущей жизни. — Он на таком месте, что не скроют ни очки, ни кепка. Я стал слишком приметным. Чёрт! О чём я думал, когда бился головой о зеркало? Лицо-то беречь надо было…» Однако на самом деле куда больше, чем шрам, Кайдзи волновали пришитые пальцы. Они почти не двигались, и парень шипел от боли, когда врач сгибал их насильно. — Скажите медсестре, пусть принесёт вам шарики, чтоб разрабатывать руку, — заметил врач после очередного осмотра. — Потому что если в ближайшее время вам не станет лучше, Ито-сан, то мы будем вынуждены признать, что бессильны помочь чем-либо ещё, и вас придётся выписать. Выписка. Кайдзи втянул голову в плечи. Он настолько не хотел думать о будущем, что начал бояться этого волшебного для многих слова. Что будет делать он там, за стенами больницы? Где ночевать, чем питаться? И — главное — надолго ли он, должник, задержится на свободе? С искалеченной рукой тяжеловато играть в кошки-мышки с ловкими агентами кредиторов… — Ну, не унывайте, Ито-сан. Вы не можете нормально вылечиться ещё и потому, что вечно ходите мрачный, как туча. Расслабьтесь, развлекитесь хоть немного. Почитайте что-нибудь интересное. Или посмотрите телевизор с ребятами в холле. До завтра. Кайдзи поднялся и, не попрощавшись, вышел, хлопнув дверью. Читать! Водить глазами по строчкам, складывать из значков истории чужих жизней, будучи при этом не в силах сложить из осколков жизнь собственную! Смотреть яркие картинки с экрана и обсуждать их с парнями, которые наверняка после выписки попадут домой, а не на улицы Токио без гроша в кармане… Интересно, возьмут ли меня снова на работу в магазин?.. Кайдзи быстрым шагом отправился в палату. У двери остановился, прижавшись лбом к её шершавой поверхности, потом развернулся и побрёл в сторону поста медсестры. Шарики-то надо взять, авось пальцы всё-таки разработаются… — Два кубика наркоза, — послышался голос анестезиолога. «Кубики?..» Кайдзи подпрыгнул на месте. «А что? Это идея! Я не желаю болтать со здешними пациентами, но могу с ними сыграть… Это хоть как-то отвлечёт от тяжёлых мыслей. Может, выиграю что-нибудь… Правда, ставить мне нечего, да это и неважно — хоть на щелбаны посражаемся…» — Вы что-то хотели? — медсестра, как всегда, с тёплой улыбкой посмотрела на взъерошенного больного. — Да. Мне надо разработать пальцы. У вас есть… кубики? — Кубики?.. Я сейчас посмотрю. Обычно все просят шарики. — Шарики слишком часто укатываются. Мне бы кубики — и лучше со стёсанными углами! В глазах Кайдзи появился хитрый блеск. Медсестра лукаво улыбнулась, достала из шкафа три кости для настольных игр. — Такие? — Да!! — Ах вы проказник! Ну что ж, подставляйте левую ладонь, держите, если сможете удержать! И не показывайте врачам. — Спасибо!!! — губы Кайдзи сами собой расплылись в довольной улыбке — впервые с того момента, как он, весь в крови, переступил порог этой клиники. Парень осторожно принял кубики в сложенную лодочкой ладонь, и его пришитые пальцы немного согнулись.

***

«Теперь надо найти партнёров — с кем можно будет сыграть». Кайдзи сунул кости в карман, одёрнул футболку и направился прямиком в холл, где всегда ошивался кто-нибудь из скучающих пациентов. Увидев довольное лицо парня из первой палаты, который обычно ходил угрюмый и злой, мужчины у телевизора оживились. «Что это с ним сегодня?» — явственно читалось в их взглядах. Кайдзи остановился в паре шагов от сидящих. — День добрый, ребята. Скукотища тут, правда? Есть чё хорошего по телику? — Ерунду крутят, — мужчина с забинтованной ногой презрительно поморщился. — А ты чего тут нарисовался? Надоело в палате куковать? — Представь себе, надоело. Познакомиться с вами решил. — А, ну давай познакомимся. Пациенты назвали друг другу свои имена, поболтали на отвлечённые темы. Кайдзи внимательно следил за лицами и поведением собеседников. «Надо выбрать того, с кем играть будет интересно, и чтоб врачам меня не сдал. С дураками скучно, с чрезмерными наглецами неприятно…» — В такой атмосфере разве ж вылечишься! — посетовал парень с ожогами. — Сидишь, как овощ, или на койке валяешься весь день. «Этот!» Кайдзи провёл рукой по карману. — Слушай, Дзюнъити, а тебя ведь медсестра искала. Пойдём, провожу до поста. Дзюнъити покорно поднялся. — И чего ей от меня надо? — уныло вздохнул он. Свернув за угол, Кайдзи остановился, преградив новому товарищу путь. — Каюсь, соврал. Не звала тебя медсестра. Просто хотел предложить тебе это… — жестом фокусника он извлёк из кармана кубики. — Сыграем в кости? Ты предлагаешь ставку. — Вот это да!.. — Дзюнъити просиял от неожиданного счастья. — Кости! Я думал, такие вещи у всех отбирают при поступлении! — Как видишь, не у всех. — Кайдзи довольно ухмыльнулся. — Пошли ко мне в палату. На что будем играть? Выбирай, только пусть ставка будет интересная. Денег у меня, сразу говорю, нет. — Нет денег?.. — Дзюнъити заметно сник, ковырнул пол носком ботинка. — Если нет денег — так зачем это всё? Что мы, детишки — на щелбаны играть? — Можем сыграть на еду. — И зачем мне в случае выигрыша вторая порция местной гадости? А если продую — так и вообще печально, без жрачки-то… — Ты трус! — Кайдзи презрительно скривился. — Пойду поищу другого партнёра по играм. — Стой, стой! — обгорелое с одной стороны лицо Дзюнъити стало испуганно-умоляющим. — Я вовсе не отказываюсь! Просто хотел ставку поинтереснее. — Я о чём и говорю. Давай придумаем затейливую. Чтоб нервы щекотало! Есть идеи? Дзюнъити почесал затылок. — Ну, в нашем отделении лежат одни отбросы общества. А вот этажом выше — представители мафиозных структур. Проигравший мог бы сходить к ним и что-нибудь сказать или сделать. — Заявить: «А вы мне денег должны, ребята!», — Кайдзи ухмыльнулся, глянул на уродливые шрамы на своей левой руке. — Понаживать себе врагов в якудза? Что ж, рискованно. Давай это и будет ставкой. Только вот глупо просто так рисковать. Хотелось бы денег добыть, хоть немного… — Развлечём местную мафию азартными играми с доставкой в палату? — Дзюнъити хихикнул. — Тот из нас двоих, кто проиграет сейчас в кости, отправляется наверх и предлагает тамошним больным себя в качестве противника в любую игру по их выбору. Второй идёт в качестве зрителя. Они поставят на кон деньги, мы... Здоровье игрока, как вариант. Якудза любят наблюдать пытки. — Шикарно! Тот из нас, кто проиграет сейчас, получит возможность погасить часть долгов, рискнув в сражении с мафией, второй прикинет, не стоит ли самому попытать судьбу таким способом... Ну, давай играть. Каждый делает пять бросков. У кого общая сумма очков окажется больше, тот и победитель. Идёт? Надо только взять бумагу и ручку — чтоб вернее было.

***

Через полчаса длинный нос Кайдзи осторожно сунулся в дверь отделения для богатых пациентов. Отделение оказалось настолько чистеньким и красивым, что на сияющий пол тут же полетел плевок, на который потом встала подошва затёртого кроссовка. Дежурная медсестра повернула голову и увидела обладателя носа и старой обуви. — Здравствуйте. Вы к кому? — приветливо поинтересовалась она. — Я… в первую палату, — мгновенно нашёлся Кайдзи. — Ах, в первую… Это по коридору и налево. Вас проводить? — Спасибо, сам найду. Кайдзи скользнул мимо сестры, ведя за собой смущённого Дзюнъити. — Мы вместе, — пояснил он с наглой улыбкой. «Как я ловко-то про палату придумал! Сам в первой лежу, только этажом ниже, в курсе, что она в самом дальнем углу! Тем более, по фамилии я тут никого пока не знаю… Вот сейчас и познакомимся!» За углом, между первой и второй палатой, молодой человек прислонился к стенке и прокрутил в голове приветственную фразу. Она была короткая, странная, но отлично отражала суть дела, с которым Кайдзи сюда явился: «Здравствуйте, господин! Не хотите ли сыграть в кости?» — Э-э-э… Кайдзи… Идёшь или нет? Ты, всё-таки, мне проиграл, уговор есть уговор… — Да, да. Кайдзи резко выбросил вперёд здоровую конечность, три раза коснулся костяшками белой поверхности двери. — Чего долбишься, войди, — послышался из-за двери низкий, прокуренный голос. Парень заглянул в комнату, чувствуя, как в кожу мелкими колючками впиваются мурашки. Было страшновато, но от этого даже немного приятно. — Здравствуйте, господин. Не хотите ли… — Ого! Это что ещё за птица? Тебя как звать, дятел? — Кайдзи. Только я не дятел. — Ну-ну. Чего тогда долбишься? — Хотел предложить в кости сыграть. — А что ты можешь поставить на кон? Судя по всему, денег у тебя нет. Представляешься ты просто именем, без фамилии, и одежда у тебя как из мусорки. Пальцы левой руки отброса общества немного согнулись, что по нынешним временам означало кулак. «Этот человек читает меня, как книгу. По сути, ничего особенного он не сказал — только то, что сразу бросается в глаза, но чутьё подсказывает мне, что этот тип может увидеть намного больше, стоит ему только захотеть. Значит — с ним никаких игр на психологию! Сражения в кости в большинстве своём так и так рассчитаны просто на удачу, за исключением разве что «Лжеца», но… Чёрт, что же ему назвать в качестве ставки? Может, он сам подаст идею?» — Прежде чем говорить, на что играть будем, хотелось бы узнать твою фамилию. — Перейдя на «ты», Кайдзи нацепил на лицо развязно-наглое выражение. Якудза высокомерно усмехнулся. — Фамилию хочешь узнать? Что ж, давай знакомиться. Я из Фудзивара. Слыхал о таком? — Ну, слыхал. — Вот и славненько. Так что со ставкой? — А что поставишь ты? — Я поставлю деньги… Слушай, отброс, какая у тебя группа крови? — Четвёртая. — Резус? — Положительный… — Отлично! Моему другану из второй палаты нужно пересадить почку. Я надеюсь, ты за пару десятков лет не успел ещё сильно испортить здоровье? Предлагаю сделать так: я ставлю на кон четыре миллиона иен, ты — свою почку. Врачи будут свидетелями. «Значит, в вашем отделении азартные игры не запрещены. Хорошо устроились, гады! Впрочем, работникам больницы тоже, возможно, что-то перепадает… Мой долг «Тэйай» составляет двадцать миллионов. Плюс около двух лямов я должен больнице. Всего двадцать два. Четыре миллиона Фудзивары — лишь капля в море… Нет, уж если играть — то так, чтобы или полностью выбраться из долгового болота, или утонуть совсем. На две одиннадцатых не считается!» — Я, пожалуй, пойду поищу того, кто предложит больше. Четыре ляма — это так, мусор, а не деньги. — Сколько ж тебе надо?! Кайдзи зло усмехнулся. — Двадцать два! И ни иеной меньше. — Двадцать два ляма? Многовато просишь. Я не миллиардер, чтобы ставить такие суммы на раунд в кости. Соглашайся на четыре — или вали отсюда к чертям! — Ну и хрен с тобой! Кайдзи развернулся и хотел было покинуть палату, но дорогу ему преградил Дзюнъити. — Куда собрался, хитрюга?.. Был уговор: если продуешь мне — идёшь играть с мафией! — Но уточнения, что я должен играть с первым же представителем якудза, не было! Хочу поискать сделку повыгодней. Отодвинув Дзюнъити с прохода, Кайдзи шагнул в коридор. Глаза его горели каким-то демоническим пламенем. «Кажется, в этой больничке можно подзаработать! Если повезёт, конечно. Странно только, что Фудзивара рискует четырьмя лямами ради помощи товарищу. Неужели он точно уверен, что не проиграет? Если моя догадка верна, значит, игра будет грязной, и я должен держать ухо востро, чтобы разгадать, в чём мухлёж. С костями мухлевать не так легко, как с картами, но всё же возможно… А вообще, есть ли эти четыре миллиона у Фудзивары? И как гарантировать то, что он мне их отдаст?» Кайдзи остановился. «Он сказал — врачи будут свидетелями. Что, если мафия и врачи заодно? Больничка ведь нелегальная… Если я проиграю — почку-то они у меня точно заберут. А вот как обеспечить выплату выигрыша?..» Парень обхватил левую кисть правой и силой согнул пальцы в кулак. Боль помогала перезарядить мозги. «Нужна какая-то третья сторона, не симпатизирующая ни мафии, ни мне, чтобы всё было честно. Хорошо б, конечно, чтобы эта сторона симпатизировала мне, но такую точно взять неоткуда. Значит — просто независимая… Независимая, но влиятельная. Чёрт! Где б её раздобыть?..» — Вас мучают какие-то сомнения, молодой человек? Пойдёмте в палату. Врач в белом халате вырос перед Кайдзи совершенно неожиданно, и тот немного растерялся. — А? Нет-нет, я уже ухожу… Я из другого отделения… — Врёшь! Никуда ты не уходишь! — разъярённый Дзюнъити выскочил из палаты, схватил Кайдзи за плечо. — Ты обещал сыграть с представителем мафии, поставив на кон свою жизнь, часть тела или что-то подобное. Не пытайся сбежать! Думаю, никто здесь не захочет пропустить такое зрелище! — Я не пытаюсь сбежать. Просто есть несколько моментов, которые хотелось бы прояснить. Во-первых, нет ли в других палатах того, кто предложит ставку больше, чем четыре ляма. Во-вторых, как гарантировать, что в случае выигрыша я действительно получу деньги? Врач весело засмеялся, наблюдая перепалку отбросов общества. — Вы, мусор, слушайте сюда! Хотите знать, как всё устроено на самом деле? Я вам расскажу. Больница наша, как вы могли уже догадаться, спонсируется корпорацией «Тэйай». Её глава, Хёдо Кадзутака, выделяет большие средства на то, чтобы приводить в порядок выживших в смертельных играх — ведь они наверняка захотят отыграться и придут к нему ещё раз! А если бросать бедняг на произвол судьбы — они могут совсем загнуться, и председатель лишится прекрасных игрушек… « “Игрушек!..” — Кайдзи до слёз сдавил больную руку. — Ну конечно. Человек без денег — уже не человек, а кукла для тех, у кого эти деньги есть… Хозяин игрушки может делать с ней всё, что угодно: заставлять ходить по краю пропасти, отрывать конечности — кукла бессильна сопротивляться…» — Эй, длинный нос, чего загрустил? Да ты прыгать должен от радости, что Хёдо-сан согласен оплачивать лечение тебя и тебе подобных в долг! Не то так и остался бы на всю жизнь одноухим — ну, и без всего, что у тебя ещё оттяпали! «А ведь мне действительно нигде больше не оказали бы помощь при отсутствии налички… Но целовать за это пятки Хёдо я не согласен! Не будь этой клиники — просто жил бы без уха и пальцев… Просто? Совсем не просто! Без пальцев было бы очень тяжело… Но преклоняться перед председателем после всего, что он делает с людьми, я не собираюсь!..» — Как вы понимаете, в вашем отделении (вы ведь лежите этажом ниже?) лечатся не просто неудачники-банкроты, а лишь те, кто проиграл «Тэйай». Наверняка все они жаждут отомстить или хотя бы взять реванш, отыграться, уменьшить свои долги. Так вот, такой шанс у вас есть. Достаточно лишь сыграть с одним из представителей мафии, поставив на кон какой-нибудь из своих органов. Подобные забавы обеспечивают клинику свежим пересадочным материалом, а персонал — увлекательными шоу. — То есть ты хочешь сказать, что игры всегда заканчиваются не в пользу отбросов общества?.. — казалось, Кайдзи сейчас кинется на врача и начнёт его бить. Работник больницы примиряюще поднял перед собой ладони. — Ну что ты. Всё честно, и побеждает тот, кто умнее, хитрее и удачливее. Если побеждает отброс — он получает деньги. «Тэйай» покрывает расходы своего человека в пределах четырёх миллионов, если же тот захочет повысить ставку — за остальное отвечает он сам, своим кошельком. «Так вот почему Фудзивара предложил именно четыре ляма!..» — Кто может гарантировать, что в случае победы я реально получу деньги? — «Тэйай» не обманывает своих клиентов, иначе туда просто никто не пошёл бы, — улыбнулся врач. — Всё происходящее в коридоре и палатах пишется на камеры, и председатель сразу узнает, если мы попытаемся присвоить себе чужой выигрыш. Да и вообще, перед началом игры мы подадим Хёдо-сану специальный сигнал, и он, если пожелает, сможет наблюдать схватку в режиме реального времени. «Хёдо будет смотреть, как я играю!..» — Кайдзи здоровой рукой распрямил пришитые пальцы и снова зажал их в кулак. Его душила ярость, хотя сейчас важно было оставаться максимально спокойным. — Я всё равно схожу проверю, не поставит ли кто больше четырёх миллионов против моей почки, — заявил парень по возможности невозмутимо, но голос предательски дрогнул на последнем слове. Кайдзи понимал, что в случае проигрыша останется инвалидом, однако без риска добыть несколько миллионов ему было негде. — Думаешь, здесь все пациенты так же истосковались по играм, как у вас там, внизу?.. Наивщина! — врач с явным наслаждением ожидал предстоящего шоу, и в его зрачках словно бы засветились два остро наточенных скальпеля. — В этом отделении лежат весьма состоятельные граждане, и играть им не воспрещается. Это вам специально не дают отвести душу в азартных играх, чтобы вы шли за этим к якудза. Правда, не все отбросы до этого додумываются, так что вы ещё молодцы — не упустили свой шанс заработать! «Значит, то, что у медсестры оказались игральные кости и она без вопросов дала их мне — не случайность и не искреннее желание развеселить несчастного неудачника?..» Кайдзи резко шагнул в сторону второй палаты. — Я всё-таки поищу. Нельзя останавливаться на первом же варианте, не исследовав остальные. — Я пойду с тобой и прослежу, чтобы всё было честно. — Дзюнъити двинулся следом. — Ну, тогда и я прогуляюсь за компанию! — ухмыльнулся врач. — Ну, игрок, что же ты медлишь? Открывай дверь второй палаты и предлагай тамошнему обитателю свою ставку! Посмотрим, какую из частей твоего тела захочет видеть на кону он. Не всем же нужна почка для товарища, кому-то просто прикольно посмотреть, как мужчина после определённых манипуляций превращается в женщину, или что будет, если совать пальцы отброса попарно в розетку…

***

Обойдя все палаты (которых оказалось не так уж много), Кайдзи убедился, что вариант, предложенный Фудзиварой — меньшее из всех зол. Рисковать почкой представлялось парню всё же лучше, чем глазом или сердцем (последнее фактически означало смерть), да и больше первой ставки почти никто ничего не предложил, за исключением пары извращенцев, проиграть которым было бы хуже смерти. — Ага, вернулся, отброс!.. — Фудзивара торжествующе улыбнулся, заметив в проёме двери знакомую фигуру. — Что, не даёт никто двадцать два ляма? То-то же. Ну, садись, давай уже играть. — Э, подождите, я подам председателю Хёдо сигнал о том, что очередная забава начинается, и позову остальных работников клиники — пусть тоже насладятся зрелищем! — врач махнул рукой игрокам и побежал созывать публику. Кайдзи прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Пришитые пальцы отчаянно болели, стук сердца гулко отдавался в висках. Кайдзи вслушивался в себя, ожидая удачи, которая должна была помочь ему в сегодняшней схватке с мафией. «Погашу часть долга, пощекочу нервы…» — Кости-то для игры принёс? — поинтересовался у гостя Фудзивара. — Сколько? Какие? — Три штуки, вот. Кайдзи извлёк из кармана три кубика, которые получил от медсестры, продемонстрировал противнику. Глаза представителя мафии засияли. — Синяя и две белых — то что надо! Я знаю одну любопытную игрушку, которая понравится и тебе, и зрителям. «Кости инь-ян». Умеешь? — Нет. — О, тогда я расскажу тебе правила, пока врач собирает зрителей. Они-то все, поди, с этой игрой знакомы, за много лет работы здесь чего только не выучишь… Как бишь тебя? Кадзи? — Кайдзи. — Ах да, Кайдзи. Так вот, Кайдзи, чего стоишь, садись на кушетку, и друг твой пусть куда-нибудь приткнётся — вот на этот стульчик хоть, что ли. Кайдзи отлепил спину от косяка и перебрался на кровать, оказавшись почти нос к носу с будущим противником. — Давай, объясняй правила своего «Инь-яна», я внимательно слушаю! — Нужны три кости — две светлых, одна тёмная, или наоборот. Ты принёс две белых и синюю — значит, в нашем случае белые символизируют янское начало, синяя — иньское. Числа, как ты знаешь, делятся на янские (нечётные) и иньские (чётные). Теперь от натурфилософии перейдём непосредственно к самому игровому процессу. Броском одного из кубиков определяется, кто ходит первым, после чего игроки по очереди кидают все три кости одновременно и смотрят, что выпало. В первую очередь нужно обращать внимание на то, какие числа вышли — чётные или нечётные. Комбинации, при которых на одном из белых кубиков выпал чёт, а на втором — нечёт, считаются нейтральными, очки за них исчисляются простой суммой чисел на гранях. Чётное или нечётное число на синем кубике здесь не имеет значения. Таких комбинаций, как несложно вычислить, ровно половина из всех возможных. Теперь же перейдём к более интересной половине комбинаций. Если выбрасываешь все три чётных или все три нечётных числа, получаешь количество очков, равное сумме чисел на белых костях, умноженной на количество очков на синей. То есть, к примеру, если выпали «светлые» «двойка» и «четвёрка» и «тёмная» «шестёрка», получаешь… Четыре плюс два, помножить на шесть — итого тридцать шесть очков. За комбинацию из трёх одинаковых чисел даётся пятьдесят очков, вне зависимости от того, три «шестёрки» это или три «единицы». Комбинация трёх чётных называется «инь», три одинаковых чётных — «большой инь». По аналогии, три нечётных — «ян», три одинаковых нечётных — «большой ян». Комбинация, при которой на светлых (янских) костях оказываются янские числа, а на иньской — иньское число, зовётся «гармонией». Комбинация, при которой на светлых (янских) костях оказываются иньские числа, а на иньской — янское число, именуется «обратной гармонией». Очки здесь подсчитываются, как и в «иньских» и «янских» комбинациях, только засчитываются они игроку в минус. Иначе говоря, «гармонические» комбинации, несмотря на название, ничего хорошего в себе не несут. В полной гармонии невозможно достичь выдающихся результатов. Наша жизнь — как игральные кости. Чтобы добиться чего-то действительно из ряда вон выходящего, нужно иметь внутреннюю смуту, неудовлетворённость чем-либо: избыток энергии, который нужно выплеснуть, или пустоту, которую хочется заполнить. Иными словами, мощный поток янской или иньской энергии… Ещё из китайской «Книги перемен», составленной две с лишним тысячи лет назад, идёт традиция обозначать «инь» числом шесть, «ян» — числом девять. Игра «Кости инь-ян» состоит из девяти раундов (раунд завершается, когда каждый игрок бросил кости по разу и записал результат). После шестого раунда думать приходится куда больше, чем в начале, ибо последняя треть решает исход всей игры. — Над чем же тут думать? Мы ведь просто бросаем кости? Или я что-то упустил? — Кайдзи аккуратно переложил кубики из здоровой руки в больную и обратно, не отрывая, однако, взгляда от Фудзивары. — Я просто объяснил тебе ещё не все правила. Если выпала «нейтральная» комбинация, можно перекинуть кости - все три сразу, и тогда с вероятностью один к четырём ты выбросишь «ян» или «инь». Правда, такая же «четвертная» вероятность и на то, что выпадет одна из «гармонических» комбинаций, очки за которые начисляются с минусом. Если же опять попадётся «нейтрал», вместо простой суммы чисел за него получишь «минус три» (число три выбрано по количеству костей). — Короче, один к трём, что улучшишь результат, один к одному, что потеряешь три очка, и ещё один к трём, что сильно лоханёшься. — Кайдзи наклонил ладонь, кубики мягко скатились на покрывало. — Ещё какие-то нюансы? — Можно избавиться от отрицательного счёта, пойдя ва-банк. Допустим, после шести раундов у тебя оказалось в сумме в «минус семьдесят» очков. Естественно, это тебя не устраивает, тем более конец игры близко. Тогда в свой ход ты говоришь «ва-банк», ставишь на «инь» или «ян» и кидаешь всего одну — любую — кость. Если заказал «инь» и вышло «иньское» (чётное) число, твой минус исчезает, вместо него получаешь просто ноль очков. То есть было, допустим, «минус семьдесят», стало зеро. То же при «янском» совпадении. Но если твоя ставка не оправдалась, отрицательный результат удваивается: было «минус семьдесят», стало «минус сто сорок», далее в том же духе И ещё один раз за всю игру каждый имеет право не принять выпавшую комбинацию. Например, такую, которая даёт большой минус. Тогда он получает за данный раунд ноль очков и пропускает следующий ход. Если же принять «минусовую» комбинацию, то следующий ход у тебя остаётся, за него можно и отыграться. — Маловато шансов за один ход отыграться, если в предыдущем получил, например, «минус пятьдесят»! — Это верно, потому-то почти все предпочитают большие минусы не принимать. Вообще, в «Инь-ян» интереснее играть, когда много участников, но вдвоём тоже нормально. Врачи и медсёстры смогут делать ставки на то, кто какую комбинацию и на каком ходу выбросит. Можно поставить, к примеру, на то, что ты в пятом раунде выкинешь «большой ян», а тебе на четвёртом выпадет «минус сорок», ты её не примешь, пропустишь следующий ход и обломаешь того, кто ставил… Здесь идёт борьба не только между теми, кто бросает кости, но в принципе борьба всех против всех! Вообще, не принять можно любую комбинацию, даже хорошую, если нужно обломать делающих ставки. Но не каждый использует свой единственный шанс без денежной выгоды для себя — разве что из мести… — Давай-ка расчертим табличку: что на каком ходу у кого выпало, каковы результаты каждого раунда… — Пожалуйста. Вот тетрадочка, тут кой-какие мои игры уже записаны, и «Инь-ян» тоже где-то был… Ага, вот он. Играл я недели две назад с отбросом вроде тебя. Палата у меня хорошая: в закутке. Отбросы думают, что в этом отделении тоже играть нельзя, да и жутковато им тут с непривычки, вот и норовят за угол ныкнуться, потом уж искать партнёра по азартным играм. Ко мне прям в лапы идут. Вот, смотри, как мы играли. Мне тогда жутко везло. С первого раза выкинул три «единицы» («большой ян» –пятьдесят очков). Потом — самую большую игровую комбинацию — «шесть — четыре — шесть», ещё шестьдесят очков. На седьмом ходу удачно перебросил «нейтралку»: с восьми на двадцать четыре… А противник мой не принял «минус сорок», пропустил ход, потом кидает — опять то же самое! Короче, выиграл я у него с разгромным счётом. Сражайся мы на деньги — много бы продул мне. Но речь шла лишь о простом факте выигрыша или проигрыша — без учёта величины разрыва, и я получил бы то же, обойдя его всего на одно очко, а не на сто двадцать, как здесь… Итого: одна вторая его печени и желчный пузырь теперь служат мне верой и правдой! — Фудзивара хищно засмеялся. Кайдзи прищурил злые чёрные глаза. «Ну, МОЮ почку ни ты, ни твои приятели не получите!» — Какой тебе прок играть ради друга? Просто поразвлечься? — осведомился он угрюмо. — Ну естественно. А если зрителям особенно понравится развлечение, меня освободят от части платы за лечение. Это нехилая сумма денег, смекаешь? — Смекаю. Кайдзи вздохнул, перелистнул тетрадку на чистый разворот. «Если выиграю — покрою расходы на больницу и два ляма из долга за лотерею Хёдо, в которой потерял пальцы. Получается, что должен буду всего восемнадцать миллионов. Всего. Или целых восемнадцать. Это смотря как взглянуть. Всё равно ни восемнадцати, ни двадцати двух лямов у меня нет. Чуть больше долг или чуть меньше — он висит на мне, точно гиря…» — Расчерчивай табличку для игры, как на том листе, который я показывал. Подпиши в «шапке» имена и фамилии, сегодняшнюю дату. Твоя фамилия как? Она у тебя есть вообще? — Тупой вопрос. Конечно, есть. Не думай, что я мальчик из приюта, которого нашли на задворках казино и забыли дать фамилию. — Меня не волнует, нашли тебя на помойке или ты желанный ребёнок своих родителей. Пиши: фамилия, имя. Ставку ещё добавь, чтоб всё чин чином было. — Так и писать, что ли: «Ито Кайдзи, почка»? Что за глупость. Сам накалякаешь, если сильно надо. А вот и зрители. Даже со стульями явились. — Во что играем? — знакомый врач щёлкнул авторучкой, готовясь записывать будущие ставки. Другие в это время занимали места соответственно своим рангам: хирург — поближе к игрокам, медсёстры — за врачами, техничка — у самой двери. Дзюнъити пришлось уступить свой стул хирургу, поэтому он сел на тумбочку за спиной Кайдзи. Все были готовы к тому, что шоу вот-вот начнётся. — Давай определим, кто первый ходит. — Фудзивара взял белый кубик, расправил покрывало так, чтоб не морщинилось, и сделал бросок. Выпала «пятёрка». «Похоже, я хожу вторым. Ну и ладно. В этой игре это неважно». Кайдзи кинул вторую белую кость и просиял: «Шесть! Всё-таки мой ход — первый! Да дело не в очерёдности, а в удаче! Если она улыбнулась мне уже в подготовительном раунде, игра должна пойти хорошо!» Молодой человек сел поудобнее, сгрёб кубики в кучку, накрыл правой ладонью. «Ну, Фортуна, не подведи!..» Поднял кости, потряс их в руке и бросил на покрывало. «Тройка», «пятёрка» — показали светлые кубики. «Пятёрка» — улыбнулся тёмный. «Нечёт, нечёт, нечёт! «Янская» комбинация! Было бы ещё не «три-пять-пять», а «пять-пять-пять» — и совсем было бы круто, но эта и так, похоже, многоочковая, раз на синей кости столько… Три да пять, помножить на пять — сорок... Ого!» — Везунчик! — Это его почка своим страхом заставляет кубики падать большими числами вверх! — Не хочет она переселяться! Врачи и медсёстры захихикали, начали ставить на то, какие комбинации удачливый отброс выкинет в следующих раундах. Фудзивара обиженно фыркнул. — Два неплохих броска — и носатик уже герой дня. Игра ж только началась ещё, рано делать какие-то выводы! Все ставки записаны? Тогда мой ход. Кости, пару секунд покрутившись, замерли одинаковыми гранями вверх. — «Два-два-два». «Большой инь»! У меня пятьдесят очков. Пятьдесят против сорока. Не одному Кайдзи сегодня везёт! Мы оба чертовски удачливы, а значит, игра обещает быть по-настоящему интересной! Зрители довольно зашушукались. Кайдзи, проследив, что Фудзивара верно записал своё количество очков в тетрадку, подобрал лежащие двойками вверх кубики, потёр в ладони и послал обратно на плед. «Три», «два» — показали белые «кости». «Ах ты чёрт, «нейтралка»! Три, два, шесть. Сумма — одиннадцать. Надо, пожалуй, перекинуть, пока мне везёт. Глупо осторожничать в самом начале игры!» — Перебрасываю! — Кто бы сомневался!.. Давай, кидай. Думаешь, получится вырвать свой двадцатипроцентный шанс? Не обращая внимания на комментарии Фудзивары, Кайдзи сделал бросок и, увидев выпавшие на гранях цифры, прошипел сквозь зубы ругательство: снова выпала нейтральная комбинация. «Минус три! Оставил бы как было — получил одиннадцать… Ну да ладно, невелика потеря, хотя бы попытался». Якудза смело взял кости, поглядел, как ловко они лежат на ладони, подправил их и уверенным движением послал на кровать между собой и Кайдзи. Четыре, четыре, два. Шестнадцать очков. Кайдзи нехорошо сощурился. «”Иньская” комбинация, да. Хотя маленькое число на синей кости помешало тебе набрать много очков, Фудзивара. А что это за странные пассы ты делал перед броском? Как правило, кости бросают из полуприкрытой ладони, так, чтобы они побольше покрутились, а ты просто скатил их на плед. То есть, отчасти подстроил комбинацию! Если положить все три чётными (или нечётными) числами вверх и аккуратно наклонить руку, то кубики перевернутся одинаковое число раз и упадут так же: либо чистый «инь», либо чистый «ян», никаких «нейтралок» и «гармоничек». Вот мухлёжник! Ч-чёрт! Но никто и не обещал, что игра будет честной! Что же мне делать? Попробовать так же? Нет, опыта маловато. Сколько я играл в кости — у нас никогда не позволялось так вот скатывать их с ладони! Тогда… Разоблачить Фудзивару? Заставить бросать по правилам? А работники больницы скажут: «Всё честно, пусть кидает, как хочет!» Блин! Думай, голова, думай… Может быть, попросить полукруглую чашу, если здесь такие водятся, и бросать туда? Так Фудзиваре будет сложнее сохранить одинаковое положение костей — хоть одна да сделает лишний оборот… Но и тут придётся хорошо обосновывать своё требование…» — Кайдзи, твой ход. «Была ни была — попробую». Кайдзи положил кубики на левую — искалеченную — руку, проверил, что все они лежат «янскими» числами кверху и осторожно повернул запястье. — Тренирую больную конечность, — как можно невиннее пояснил он. Фудзивара, поглядев на результат броска, разразился громким хохотом. — Эх ты, лошара-неудачник… Не умеешь — не делай! Пытаясь повторить манеру игры других, успеха не добьёшься! Три, три, шесть. «Гармония», Кайдзи! С тебя тридцать шесть очков. «’’Минус тридцать шесть’’! «Иньская» кость лишний раз перевернулась! Чёрт!.. И ведь теперь я даже не могу обвинить Фудзивару в нарушении правил — раз сам кидал так же!..» — Отброс хренов, я тысячу поставил, что тебе на третьем ходу свезёт, а у тебя после первого же удача закончилась! Проиграешь — вырежу тебе почку с особой жестокостью!.. — сидевший прямо возле Кайдзи хирург в порыве чувств погрозил кулаком. Парень, которого и так потряхивало от напряжения, вздрогнул, будто его действительно ударили. «Наркоз поставить «забудет»! Или инструменты не простерилизует… Нельзя, нельзя мне проигрывать!.. А Фудзивара, гад, снова выбросил неплохую комбинацию! «Пять-один-три». Пятнадцать… Надо попросить чашку! Сейчас или никогда!» Согнув с помощью правой руки пальцы левой, чтобы болью вывести себя из вызванного страхом отупения, Кайдзи повернулся к хирургу. — Мне не везёт, потому что играем неправильно. «Кости» должны приземляться на очень гладкую поверхность, желательно округло-вогнутую, чтобы подольше крутиться. Будет гораздо напряжённее и интереснее. А плед — это что? Он совсем не гладкий, вон складка на ткани… И вот ещё одна! Да кто ж на такой поверхности играет!.. — Мы, — самоуверенно заявил Фудзивара, но под взглядом хирурга тут же прикусил язык. — Отброс вещь говорит. В чашку кидать интереснее! Юкико, принеси из операционной сосуд 1-25. Он почти как половина шара, да и по размеру самое то. Какой у нас там счёт? Один к восьмидесяти одному? Нехилый разрывчик… Эй, запишите там: ставлю пять сотен на то, что в четвёртом раунде, который пройдёт, пока Юкико ходит за чашкой, Кайдзи тоже лоханётся, а вот потом его дела пойдут в гору! На победу Кайдзи в первом же раунде с чашкой — две тысячи. «Ставки врачей исчисляются всего лишь бумажками, а я вынужден рисковать здоровьем…» — Ходи уже, будущий инвалид! — Фудзиваре хотелось сделать свой ход до возвращения медсестры, чтобы хотя бы разок ещё успеть бросить кости хитрым способом, но Кайдзи, осознав это, решил потянуть время. Вместо того, чтобы брать кубики, он засунул здоровую руку в карман и извлёк оттуда пачку сигарет на пару с коробком спичек. — Сигаретки за счёт больницы. Их добрые медсёстры выдают курящим пациентам. Операции здесь стоят столько, что клиника без ущерба для себя может снабжать курильщиков любимым зельем… Кто-нибудь хочет сделать перекур? Фудзивара, возьмёшь сигаретку? — Кости кидай лучше, курить можно параллельно с игрой! — представитель мафии не на шутку разозлился. — И сиги твои дешёвые мне не нужны. — Как знаешь. Мне больше достанется! — Кайдзи чиркнул спичкой, подпалил кончик сигареты, втянул в себя дым, зажмурился. — Отличный табак, зря отказался! Может, всё-таки курнёшь? — Будешь ты бросать кости или нет?! — Сначала докурю. — Кайдзи сделал вторую затяжку, стараясь выглядеть как можно безмятежнее, хотя на самом деле у него внутри всё скручивалось в тугой клубок при одной мысли о возможном проигрыше. «Хотел экстрима — получи сполна… Может, всё же не стоило в это ввязываться? Но как-то же я должен попытаться раздобыть денег! И вообще, прошла всего треть игры, у меня есть все шансы вырваться вперёд!» Кайдзи нагло подал окурок Фудзиваре («Положи в пепельницу, я до неё не дотянусь»), попытался подцепить лежащие на кровати «кости» левой рукой. Неловкие пальцы никак не могли ухватить все три кубика сразу, и после очередной неудачной попытки Фудзивара в порыве ярости врезал зарвавшемуся отбросу по запястью. Кисть больной руки врезалась в поверхность кровати. Кайдзи завопил, попытался дать сдачи, но, заметив вошедшую медсестру Юкико с круглым сосудом в руке, быстро прекратил потасовку. — Четвёртый раунд будет уже с чашкой? Тогда корректирую свою ставку. 2000 на то, что Кайдзи сейчас выбросит минимум 24 очка. — Хирург наклонился к дежурному врачу отделения, который записывал ставки коллег. — Я тоже, я тоже корректирую! — А я нет! Пока медперсонал шумно разбирался, что и на какую сумму загадать на следующий раунд, Кайдзи приводил в порядок руку, а заодно разглядывал сосуд, принесённый Юкико. «Именно то, что нужно! Теперь-то Фудзивара подстраивать результат не сможет… Всё, ставки сделаны? Самое время наконец кинуть кости…» Три кубика — два белых и синий — завертелись в гладком сосуде и, описав пару кругов, остановились «обратной гармонией» вверх. Кайдзи хлопнул в сердцах себя здоровой рукой по лбу. «Проклятье! Что ж такое, даже с чашкой не везёт!.. Шесть, четыре и пять. «Минус пятьдесят». Придётся терять ход из-за этого дерьма!..» — Не принимаю! — громко заявил Кайдзи и поставил в графе со своим именем крестики напротив четвёртого и следующего, пятого, раунда. Фудзивара злорадно усмехнулся. — Посмотри на лицо хирурга, отброс! Он снова поставил деньги и прямо-таки в бешенстве от твоей неудачливости! Кажется, ты нажил здесь серьёзного врага! Ведь если ты проиграешь, именно он будет извлекать из тебя мой выигрыш! «Чёрт! Я не заставлял хирурга ставить на себя и сумму ему не диктовал, а теперь его проблемы становятся и моими тоже! Своих головняков хватает, ещё чужие тоннами валятся… А все и рады поиздеваться!..» Кайдзи закусил губу. «Давай, Фудзивара, ходи уже…» Якудза потряс в ладони кубики и запустил в чашку. Зрители с интересом наблюдали, как они вертятся, показывая то «иньские», то «янские» числа. Наконец кубики замерли, и «зал» взорвался комментариями: — Пять, пять, шесть! — «Минус шестьдесят»! — Худшая из возможных комбинаций! — А не везёт-то не только отбросу! — Блин! Тут на кого ставить — не поймёшь! Кайдзи криво усмехнулся, извлёк из чашки кости, подкинул на ладони. — Что, Фудзивара, рано обрадовался, да? Ты тоже пропускаешь пятый раунд? Или принимаешь свои «минусовые» и ходишь? — Пропускаю. — Якудза скрипнул зубами, потянулся к тетрадке с результатами. — Запиши себе «крестики» — ну, или прочерки, как тебе больше нравится — и клади тетрадь на место. Я не буду бросать кости, пока ты держишь ручку, а то подмахнёшь ещё чего. Записал? Теперь смотри сюда. — Кайдзи с наглой улыбкой кинул кубики, делая вид, что на сто процентов уверен в своём успехе, хотя под длинной чёлкой у него выступил от страха и напряжения холодный пот. «Уже почти две трети игры прошло, а разница на восемьдесят очков не в мою пользу! Ну же, удача, пожалуйста, приди ко мне! Фудзивара ничего не потеряет, если проиграет сейчас, а я здоровьем рискую! Мало того, что пальцы не слушаются — ещё и без почки останусь, а это ведь сразу инвалидность…» Казалось, что время замерло, и кости будут вечно кататься внутри круглой чашки, не замедляя и не ускоряя свой бег, и правая рука Кайдзи сжалась в кулак, когда он понял, что кубики замерли на самом дне и больше не движутся. «Пять-пять-пять! «Большой ян»! Пятьдесят очков!!! Спасибо, спасибо тебе, божество фортуны! Счёт теперь пятьдесят один к восьмидесяти одному, разрыв сократился больше, чем вдвое!..» — Я выиграла! Я поставила на удачу Кайдзи в шестом раунде и выиграла кучу денег!!! — уборщица у дверей почти танцевала от восторга. Кайдзи на секунду даже захотелось потанцевать с ней, но, поглядев на мрачного, как туча, хирурга, он растерял половину радости. «Этот тип опять облажался со ставкой! Если так пойдёт и дальше, он, чего доброго, вытащит скальпель и прямо тут меня зарежет!..» — Отличный ход, калека. Должно же тебе, наконец, повезти! А теперь посмотри, что выкину я. — Фудзивара царственным движением сделал бросок, подождал, пока кости остановятся и, грязно выругавшись, перевернул чашку, однако зрители уже успели заметить результат. — Снова «минус шестьдесят»! — А возможность не принимать неудачное число уже израсходована! — Проклятье! Отброс, ты заразил меня своим невезением! Вернее, оно перешло от тебя ко мне через этот грёбаный сосуд! — Фудзивара ещё раз врезал по чашке. Третий удар пришёлся на тетрадку с результатами, образовав в середине небольшой кратер. Кайдзи, презрительно хмыкнув, поставил чашку донышком вниз, собрал разлетевшиеся по покрывалу кубики. — Чего распереживался, потомок древних аристократов? Учись принимать поражение с честью! Жизнь любит неожиданные повороты событий! Был ты впереди, теперь я — интересно, правда? Счёт «пятьдесят один — двадцать один». Давай я запишу его в тетрадь, если ты сам не в состоянии. И необязательно было её мять, кстати. — Заткнись, гадёныш. Шестой, «иньский» раунд ты выиграл — посмотрим, не срубит ли тебя решающий, «янский» девятый! — Инь, ян — кончай нести свою натурфилософскую ерунду. Вся эта мура меня не интересует. Господа, вы сделали ставки? Тогда я хожу! Снизошедшая удача зажгла в глазах Кайдзи азартные искры. «Вот теперь — игра! Три раунда до победы, три «кости» для решения судьбы!..» Один. Один… Один!. «Трибуны» взорвались эмоциями. «И снова «большой ян»! Ещё плюс пятьдесят! Сто одно очко к двадцати одному! Тебе не догнать меня, Фудзивара! Я выиграю четыре ляма, рассчитаюсь с больницей и заживу на оставшиеся в своё удовольствие! Долги за лотерею подождут!..» Кайдзи обернулся и увидел, что сидящий на тумбочке Дзюнъити смотрит на него со смесью удивления и восторга. Уборщица приплясывала у двери, и даже хирург как-то просветлел, перестал хмуриться — видимо, на этот раз он поставил правильно. Фудзивара грубо схватил кубики, потряс их и кинул. Четыре, три — показали белые. «Нейтралка». — Переброшу. «Рискуешь? Правильно, рискуй: в твоём положении больше ничего не остаётся… Шанс выбросить достойную комбинацию один к трём, но он того стоит…» Движущиеся точки на кубиках сложились для Кайдзи в причудливый узор. «Ну?..» «Четвёрка», «шестёрка», «пятёрка». «”Обратная гармония”! Минус пять десятков очков! Мощный удар по возможности Фудзивары одержать победу! При разрыве в сто тридцатьбаллов его шансы на выигрыш за два оставшихся раунда очень и очень малы! Боже, какое счастье!..» Ещё утром считавший, что жизнь кончена и ничего хорошего уже не ждёт, Кайдзи весь светился изнутри. Его охватило почти забытое чувство: будто руки превращаются в белые крылья, и он взлетает высоко-высоко в небо, куда-то к счастью и новым приключениям. — Чего лыбишься? Твой ход, отброс! — Повежливее, Фудзивара-кун! Или аристократизм твоих предков затерялся где-то в векАх? Кайдзи подмигнул дёрнувшемуся от бешенства противнику, сделал бросок. Шесть, один, один. «”Нейтралка”. Не минусовая комбинация — и ладно. Твой ход, Фудзивара!..» — Иду ва-банк! «Отлично! Я поступил бы на его месте абсолютно так же. При ходе “ва-банк” бросаешь только одну кость и ставишь на “инь” или “ян”. То есть, вероятность победить в раунде и вместо минуса получить ноль — пятьдесят процентов. Если же пытаться выбросить “иньскую” или “янскую” комбинацию обычным способом — шанс уменьшается до двадцати пяти, а если учесть, что не все “иньские” или “янские” комбинации многоочковые — и того меньше… Терять Фудзиваре всё равно нечего…» — Ставлю на «ян»! «Давай, давай… Сколько выпало? Пять? Ага, свезло. И правда «ян». Значит, счёт сто девять к нулю. Хороший счёт. Потому что в мою пользу! За последний раунд вряд ли что-то изменится… Все ставки сделаны? Тогда мой ход… А вообще, почему бы не сыграть ещё раз? Если я поставлю свои 4 миллиона, Хёдо, который наблюдает через камеры за нашим сражением, не согласится проплачивать кому-либо игру со мной, но если я поставлю четыре ляма и почку против восьми лямов мафии… Мне должно повезти, сколько можно тонуть в пучине отчаяния! Фортуна должна улыбнуться мне! Я куда более достоин её благосклонности, чем старый садист и его люди! Получу в сумме двенадцать миллионов и снова их с почкой на кон! А когда у меня в кармане окажется больше двадцати двух лямов, я выплачу долги и начну новую жизнь! Крутящиеся в чашке кости остановились наихудшей «гармонической» комбинацией вверх, «минус шестьдесят». Стараясь оставаться спокойным, Кайдзи внёс результаты броска в тетрадку. «Сорок девять — ноль. Фудзивара может обойти меня, только если выкинет пятьдесят или шестьдесят. Шанс победить у него ничтожно мал! Мне не о чем беспокоиться». Кайдзи вытащил сигарету, спички. Изящная струйка дыма устремилась в потолок. «Победитель может себе позволить немного расслабиться… Тем более, впереди ещё две игры…» Побледневший от напряжения Фудзивара шевелил губами, шепча что-то на кубики. «Дурак. Молись — не молись, а теория вероятности против тебя…» Кости полетели в чашку, закружились хороводом и, наконец, замерли. Зрители вытянули шеи, чтобы поскорее разглядеть результат броска, потом вдруг разом зашумели, повскакивали с мест. «Что?.. Почему все кричат?..» Кайдзи вгляделся в комбинацию точек на верхних гранях и замер, не в силах двинуться, будто через зрачки в организм проник какой-то столбняк. Четыре, шесть, шесть. Самая большая «иньская» комбинация. Шестьдесят очков. Фудзивара победил со счётом «шестьдесят — сорок девять».

***

«Не… может… быть…» Оцепенение прошло, и Кайдзи перегнулся пополам, ловя ртом воздух: резко заболел живот, словно противник вонзил в него нож. Следом за животом взорвались болью обе почки и все четыре пришитых пальца, от указательного до мизинца. Организм в своей манере отреагировал на ужас происходящего; Кайдзи ничего не мог с собой поделать. Голоса находящихся в палате людей сливались в неясный гул, перед глазами плыло… Всё, кроме трёх кубиков в кровожадно блестящей полукруглой чашке. Мозг отказывался осмысливать происходящее. Прошло пять минут, а может быть, полчаса — и проигравший начал потихоньку возвращаться к жизни. Медсёстры и техничка, разобравшись со своими пари, потянулись к выходу, глядя на Кайдзи кто злорадно, кто сочувственно. Врач, записывавший ставки, пошёл справиться, доволен ли игрой председатель, и в палате остались лишь четверо: два отброса, Фудзивара и хирург. На лице последнего сияла садистская улыбка. — Что, обманула тебя удача, предала в последний момент, правда, Кайдзи? Зато Ватанабе из второй палаты достанется отличная почка! Мы ещё, конечно, проведём анализы на совместимость тканей, но Япония большая — кому-то твой орган точно подойдёт… Обследование займёт несколько дней, плюс подготовка к операции, специальная диета… В общем, ещё неделька у тебя есть, чтобы насладиться жизнью с двумя почками. — А теперь убирайся, хватит занимать мою палату, — наслаждаясь беспомощностью врага, встрял Фудзивара. — Да-да, Кайдзи, можешь идти к себе. Только вот пытаться сбежать не советую: за тобой будет установлена слежка. Эй, обожжённый! Как звать? — Дзюнъити. — Проводи Кайдзи до палаты. Если он убежит — отвечать будешь ты, своей почкой!

***

Кайдзи, как пьяный, брёл под конвоем Дзюнъити вниз по лестнице. Мысли в голове двигались через силу, и он, как ни старался, не мог собрать их в кучу. «Бежать?.. Поймают, а то и к кровати привяжут, чего доброго. Дзюнъити теперь в лепёшку расшибётся, чтобы не дать мне улизнуть, ведь на кону его почка… Уж если пытаться совершить побег — то когда будет хоть малейший шанс в успехе предприятия. У меня есть неделя на то, чтобы разработать пальцы на левой руке. Раньше не получалось, потому что стимула не было. Вернее, был, но недостаточный. Теперь же меня припёрли к стенке. Или придумаю, как улизнуть отсюда — или лишусь почки… Но чёрт, как же это получилось? Такая рокировка в последнем раунде… Ведь ещё после седьмого разрыв составлял больше сотни очков в мою пользу — и вдруг… Почему?!..» Глаза начало заволакивать слезами, и Кайдзи, запнувшись о порог на входе в своё отделение, растянулся на полу. Подбежала медсестра, протянула хрупкую руку: — Вам помочь, Ито-сан? Если бы Кайдзи был собакой, он, не раздумывая, вцепился бы в протянутую конечность, но люди выражают свои эмоции по-другому, поэтому парень просто послал медсестру на три буквы, неловко поднялся и быстрым шагом двинулся в сторону своей палаты. Зубы его были плотно сжаты. — Эта сука! И этот Дзюнъити, который тащится за мной, как хвост! Как они меня бесят — все!!! И такая жизнь — тоже!!! Я ведь столько раз повторял, что больше не проиграю Хёдо — а в итоге он снова одержал надо мной победу! Играл, конечно, не сам председатель, а всего лишь недоаристократ Фудзивара, но спонсировал-то его Хёдо! К тому же, мерзкий старик наверняка видел всё наше сражение и ржал до колик во время последнего раунда! Я снова не смог отомстить за друзей, снова вынужден отдать мафии часть своего здоровья. Грязный, гадкий старикашка, сволочь, садюга, мразь!!!» Кайдзи ворвался в палату и принялся бить и пинать всё, что попадалось, не заботясь о том, что левую руку стоило пока беречь. Физическая боль помогала быстрее избавиться от избытка эмоций, и молодой человек продолжал погром, пока не рухнул без сил на кровать и не забылся в полубреду.

***

Пришёл в себя Кайдзи от внезапного ощущения, что кто-то на него пристально смотрит. Чёрные глаза распахнулись и встретились взглядом с насмешливыми грязно-серыми, цвета воды в лужах. «Хирург!..» Кайдзи дёрнулся, принял сидячее положение. На лбу выступил холодный пот. — Что тебе здесь надо?.. — Просто в гости заглянул. Ну у тебя и помойка в палате. Будто тайфун прошёл. И спишь ты на одеяле прямо в кроссовках. Не стыдно? — Перед тобой — нет. — Кайдзи попытался превратить испуганную гримасу в усмешку. — Если ты пришёл просто так — вали отсюда, я тебя не звал. — Я памятки занёс: о том, как готовиться к операции на почке, и о жизни с одной почкой. Почитай на досуге. А ещё — хотел передать от председателя Хёдо благодарность за отличную игру. Он даже снял с Фудзивары три четверти платы за лечение. — Забирай свои бумажки и вали!!! Кайдзи начал угрожающе подниматься с кровати, и хирург, хмыкнув, отступил к двери. — Ты можешь ругаться, сколько угодно, но одна из твоих двух почек принадлежит теперь «Тэйай», не забывай об этом… До свидания, неудачник. — Скатертью дорожка! — Кайдзи запустил пепельницей в закрывающуюся за гостем дверь и опустился обратно на покрывало, тяжело дыша. Его душило бешенство, саднили разбитые во время погрома колени и руки, а пришитые пальцы пульсировали острой болью. «Проклятье!..» За окном пылал закат. Его кроваво-красные лучи, пробиваясь сквозь тонкую занавеску, вычерчивали на стене какие-то жуткие узоры. Развязанный шнурок на обуви Кайдзи свисал на отломанную ножку стула. «Чёрт, ну и разгром я тут учинил… Стоимость поломок наверняка запишут мне в долг, да хрен с ним. Главное теперь — придумать, как бежать, чтобы спастись от операции. Вылезти в окно?.. Но тут второй этаж (на первом — операционные и прочая лажа), деревьев нет… Если даже выпрыгну удачно — внизу пост охраны, сразу заметят… Найти более удобное окно? Попытаться выскользнуть из отделения, когда дежурная медсестра отойдёт с поста?.. М-м-м, как болит левая рука!.. Но… что это? Кажется, пальцы на ней стали двигаться гораздо лучше! Что ни говори, страх — лучшее лекарство и от увечий, и от депрессии! Сейчас вся деятельность моего организма направлена только на то, чтобы спастись отсюда раньше, чем вырежут почку… Ну же… И правда, гнутся!!! Сегодня я много раз их стискивал, может, это ещё помогло… Так. У меня есть около недели, чтобы изобрести и воплотить в жизнь план побега, а также чтобы разработать пальцы. Неделя — это семь раз по двадцать четыре часа. Не так уж мало, если задуматься! Значит — выберусь! И это станет первой моей победой над Хёдо после череды поражений! Не получит он мою почку, хоть тресни!..»