Теория Уробороса

Как?! Как он посмел?! Этим действием он обратил против себя всю Империю! Он же предал свою родину... Хотя, почему я решил, что он микарец? Внешне он больше походит на креанца, чем на микарца. Да и его странный говор... Но это не даёт ему право палить в честных людей направо и налево средь бела дня!!! Мне даже страшно об этом думать. Пробуждение было ещё ужаснее: я лежал в сырой и затхлой тюремной камере, надо мной сопел ещё кто-то. Резким движением я буквально вылетел с кровати и уткнулся затылком в мокрую, поросшую мхом стену. Всё размыто, всё пахнет гнилью... Ужасно!!! Очки я так и не нашёл, поэтому пришлось мириться со всеми дефектами моего несчастного зрения. Самое страшное испытание - это ждать. Ждать, когда сам не знаешь, чего именно ты ждёшь, ждать и надеяться на лучшее, даже когда всё рушится к чертям собачьим, подобно песочному замку, осыпающемуся от лёгкого дуновения ветра. Ждать - это единственное, что мне осталось. Только ждать... Вдруг сопение стихло, и на втором ярусе кто-то зашевелился. От страха я вжался голой спиной в угол зловонной темницы. С койки на пол прыгнула некая личность невысокого роста и худощавого телосложения. Повертев головой туда-сюда и увидав меня, оно подскочило ко мне и, наклонившись, изрекло: - Привет! А как тебя зовут? - Леонардо, - сказал я, выбираясь из угла. - Какое замечательное имя! А меня зовут Алисия или просто Лиса. Вот, держи свои очки, - с этими словами Лиса надела мне на нос мои блюдца. Мир сразу же приобрел ясность. Передо мной стояла золотоволосая девчушка с чересчур детским личиком. Походив по камере, я решил выглянуть наружу и хоть как-то сориентироваться, но вместо этого я получил дубинкой в лобешник с такой силой, что отлетел на добрые три шага от решётки. В карцер зашёл орк-стражник и, пнув меня в бочину, вытряхнул моё тело в коридор, затем поднял и пинками погнал куда-то по огромной зале, вырезанной в гранитной скале. По пути я насчитал как минимум ещё сотни три решётчатых дверей в камеры-кельи наподобии моей. Сколько же они напохищали?! Зала кончилась, и теперь мы шли по узкому, длинному коридору без поворотов и лишь с одной единственной дверью в конце... За ней находилась ещё одна зала, только намного меньше. Посреди помещения стоял круглый стол, за которым сидели пятнадцать человек в капюшонах, скрывавших их лица. Меня усадили на свободное место. - Братья! - раздалось из-под шестого от меня капюшона, - разрешите представить вам плод наших экспериментов - Леонардо! - Кто вы такие и что со мной сотворили?! Один из них встал и снял капюшон. Под ним оказалось лицо Германа. - Мы те, кто не забыл истинных владык этого мира. Мы те, кто карает нечестивых, мы - гельминты! - Успокойся, брат Герман! - рявкнул другой человек. Герман сел, - позволь рассказать тебе о том, зачем ты здесь. Ты когда-нибудь задумывался о слабости жизни перед смертью? Вижу, что задумывался. А помнишь, как брат Рой прострелил тебе плечо? - с ужасом я схватился за левое плечо. И каково же было моё удивление, когда вместо кровоточащей раны я обнаружил розовый, как новорожденный поросенок, рубец. Такой же рубец красовался в области над сердцем, - вот видите- ваши раны регенерируются с неимоверной быстротой. - Это невозможно! - Возможно. Но, увы и ах, возможно только с вами. Вы, можно сказать, совместимы с Королями Греха. - С кем?  - Вы разве не слышали историю о Палеократе и семи Королях Греха? Тогда, братья, позвольте я поведую Леонардо эту историю. В древние времена этим миром правили семь Королей, семь великих грешников -Глоттани, Прайд, Ласт, Энви, Грид, Слоу и Расс. Правили они достаточно жестоко. Они заставляли подданых чтить их, как богов, а всех неверных попросту казнили. Но вот однажды жители королевства взбунтовались, поставив себя выше Владык, и начали требовать их смерти. Но были и те, кто встали на их защиту. Так люди всех рас разделились на два лагеря -Гельминтов и Дендеров. Владыкам не нравились все эти распри, и они приняли отчаянное решение: они обратили всех гельминтов в безжалостных существ с коллективным разумом, чудовищной силой и "сердцем Евы" вместо живого органа. Люди стали механическими куклами. Но среди них оказалось одно изделие-дивиант - это был Палеократ. Он ужаснулся жестокости Владык и, сбежав, возглавил самую крупную атаку Дендеров, вошедшую в историю как "Бойня под Вальгаллой". Обе фракции понесли огромные потери, но Владыки были схвачены и казнены. Их силы изверглись в мир и породили из себя самое страшное наказание для оставшихся в живых - в мир пришли семь смертных грехов - Обжорство, Гордыня, Похоть, Зависть, Жадность, Лень и Гнев. - Ну, а я-то тут причём? - В твоих жилах течёт кровь Палеократа... - Завтра проведём обряд пробуждения. Увести его! - гаркнул Герман. Меня подняли и повели обратно. Так я прямой потомок какого-то там Палеократа... Занятно... - Знаешь, что они сделают на этом самом обряде? Они выстроят всех заключённых в виде особой пентограммы и, поставив тебя в центр, начнут читать загадочные фолианты, взывая к предтечам... - голос из-под маски орка был мне знаком. Не помня себя, я вырвался из его рук и, выхватив деревянную дубинку, висевшую у него на поясе, начал превращать его голову в кашу. Остановился только когда Николас перестал брыкаться. Я убил его.. Его кровь на моих руках... Моё раскаяние прервал внезапный звук выстрелов из "Галила". Взяв дубинку, я осторожно начал подходить к двери. Звуки не стихали... Резко отвороив дверь, я наткнулся на шесть дымящихся стволов "Галила". - Кто-нибудь его знает? - спросил широкоплечий эльф, державший картечник. - Я его знаю! Это Леонардо! - откуда-то из толпы выскочила эта маленькая Лиса и повисла у меня на шее. - Тогда всё хорошо, - сказал эльф и убрал картечник от моего лица, - я Меркуцио - скромный сапожник. - Я, как уже было сказано, Леонардо - скромный детектив, - ответил я, и мы обменялись рукопожатием. - Я считаю, что нам надо побыстрее уходить из этого места... ЛОЖИСЬ! - в этот момент за спиной застрекотали автоматические картечники "Обливион". Сорвавшись с места, я подхватил Лису на руки и побежал так быстро, как никогда не бежал. Страх гнал меня всё сильнее, подстёгивая пронзавшими мою спину пулями, раны от которых молнееносно затягивались... - Сюда!!! Мы нашли выход в катакобы гномов-контрабандистов! Эти тоннели должны вывести нас на поверхность! - кричал, срывая глотку, Меркуцио и одновременно пытался пристрелить ненавистного стрелка, давящего на гашетку картечника. Люди, бежавшие впереди и рядом, падали один за другим, сражённые картечью, затем послышались взрывы, а я всё бежал и бежал, замыкая собой мельчавшую с каждым выстрелом толпу из ни в чём не повинных людей, которые всё падали и падали, засыпая навеки... И вот я уже вбегаю в нехилую такую пещеру, а тут меня за плечо хватает Меркуцио. - Присмотри за ними. Прощай. - Нет, Меркуцио!- закричал я, ставя Лису на землю и подбегая к нему, - ты не обязан здесь погибать!!! - Иди, сказал же! - он резко втолкнул меня в пещеру, и дыру завалило. Всё стихло... Вскочив на ноги, я отчаянно пытался разобрать завал, но всё бестолку. - Что же теперь? - спросил кто-то из толпы, нарушая гробовую тишину подземелий. - Меркуцио хотел вывести нас отсюда. Так что давайте сделаем это во что бы то ни стало. Я не хочу, что бы его жертва была напрасной. На душе скребли кошки, а к горлу подступил гадкий и липкий комок горечи. С каждым шагом становилось всё холоднее и холоднее, что свидетельствовало о том факте, что выход уже близко. Вдруг на горизонте блеснул белый свет. Не сговариваясь, все двадцать выживших в этой бойне перешли с вялой походки на бодрый и резвый бег. Снаружи лежал снег. Взяв Лисию на руки, я двинулся вперёд. Снег противно жёг мои босые ноги, тело коченело под натиском сурового зимнего ветра, а лицо превратилось в ледяную маску, лишённую чувствительности. Из толпы то и дело выходили в разные стороны люди и через четверть часа остались только я и Лиса, мурлыкающая какую-то песенку своим ангельским голоском, сидя на моей спине подобно маленькой обезьянке, вцепившейся в свою мать. Силы покинули меня окончательно, и я рухнул на жёсткий и колючий снег, проваливаясь в глубокий сон.