Серое и черное

Малфой оказывается прав: история Лиззи Мэй не заканчивается в суде, она просто растворяется, уходит в песок времени. Мои ссадины заживают, синяки меняют цвет с угрюмо-фиолетового на болезненно желтый... В целом из этой истории я выхожу без потерь, если не считать испорченных отношений с кузиной. Она сердится на меня из-за платья. Пришлось сказать, что я забыла чехол в подземке и, видимо, его кто-то забрал, но забыл донести до Бюро находок. История звучала глупо и выставляла меня полной дурой, но лучше выглядеть дурой в глазах кузины, чем жертвой разбойного нападения в глазах мамы и тети. А они бы наверняка подумали плохое, если бы увидели то, что осталось от прекрасного русалочьего платья. И не успокоились бы, пока не отвели бы меня в полицию и не заставили бы написать на обидчика заявления, чтобы ему не удалось снова причинить кому-нибудь вред. Активная гражданская позиция - да, пожалуй, о них по-другому не скажешь. Моя "Хонда" приказала долго жить, и теперь с работы я возвращаюсь еще позже. Мне кажется, что чем дальше, тем короче становится год. Может, потому, что сезон рождественских праздников наступает все раньше и раньше. Сейчас конец ноября, но кое-где уже мигают яркими огнями гирлянды и стоят первые фигурки Санта Клауса. Когда я поднимаюсь на крыльцо своего дома, меня настигает предчувствие неожиданной встречи. На секунду я думаю, что может быть... Но по спине змейкой ползет холодок, и я не особо удивляюсь, когда, оборачиваясь, вижу Уолли Макника. Он держит руки в карманах, и его огромным ладоням там тесно. - Доброго вечера, мисс Филипп Марлоу в юбке, - его губы расходятся в широкой улыбке. - Я пришел поблагодарить вас, как говорится, от лица всех нас. Я смущенно киваю. - И вот еще, - он хитро щурится и достает руки из карманов, но тут же прячет их за спину, а потом с видом заправского фокусника протягивает мне серую шляпу-федору. Если присмотреться, то можно заметить, что ступеньки крыльца просвечивают сквозь серую ткань. - Это наш подарок. Призрак шляпы от призраков Лондона. Наверно, со стороны мы выглядим странно - мужчина, похожий на медведя, водружает серую шляпу на голову женщине в черном пальто. Причем делает это с таким видом, будто ему доверили короновать принцессу. А может, для случайных прохожих или любопытных соседей я просто еще одна лунатичка, которая разговаривает с пустотой. - Спасибо. - Ну, бывайте. - Уолли Макник хмыкает. - До не скорой встречи. В один миг он растворяется в воздухе, как и положено настоящему приведению. Уже дома, в прихожей, я внимательно рассматриваю себя в зеркале: шляпа никуда не делась, но когда я хочу до нее дотронутся, то ловлю лишь пустоту. Я пробую снова, уже с закрытыми глазами, получается намного лучше - пальцы пробегают по мягким полям, ощупывают вмятины на тулье. Нос щекочут запахи сигаретного дыма, виски и крепкого одеколона. Кому она принадлежала раньше? Полицейскому или, может, частному детективу? Я лихо сдвигаю шляпу на бок. Видок у меня голливудский и не слишком подходящий для моей магловской жизни. На секунду я даю волю воображению, рисую финальные кадры этой истории, как если бы действие происходило в съемочных павильонах киностудии "Парамаунт". Я иду по пустынной городской улице ранним августовским утром. На мне коричневая твидовая юбка и светлая блузка с треугольным вырезом: наряд, который моя модная кузина называет стародевичьим. Стук каблучков звонко и четко отсчитывает каждый мой шаг. В этих туфельках далеко не убежишь, но мне больше не нужно убегать. Каштановые волосы водопадом спадают из-под сдвинутой набок призрачной шляпы. Высокие серые многоэтажки укрывают меня густой тенью, но над головой уже светлеет утреннее небо. Его бледно-голубой цвет обещает еще один жаркий летний день, из тех, что кажутся почти бесконечно долгими. О таких днях приятно вспоминать в старости, когда краски окружающего мира, сохраненные в памяти, намного ярче тех, что видят твои глаза. Картинка рассеивается, и я грустно улыбаюсь. Как же глупо прятать свое прошлое, опасаться его, а потом однажды обнаружить, что оно уже давно мертво и безвредно. Но от осознания того, что какая-то часть меня исчезла навсегда, в душе остается легкая печаль.

I'm transforming, I'm vibrating, I'm glowing I'm flying, look at me I'm flying, look at me now Jubilee Street Nick Cave And The Bad Seeds