Pictured angel.

Тонкие пальчики тыльной стороной едва коснулись губ, в голубых глазах застыло что-то смущенное, нежное, манящее. Солнечный свет мягко обрисовывал тени на стройном, полуобнаженном теле. Среди пшеничных кудряшек гармонично, мило смотрелся венок из больших белых шелковых цветов, узкие ножки едва сдавили белые подвязки-кожаные ремешки... Почти мальчишка, миниатюрный, но не изуродованный излишней худобой, лупоглазенький юнец. Он стоял на коленях, сминая под собой простыни на деревянной двуспальной кровати. Комнату в небольшой квартирке, снятой только для фотосессии, до потолка заполнял ненавязчивый, но очень явный запах роз, ведь их тонкие лепестки были разбросаны по всей постели. Ронни не знал, как правильно позировать, как лучше повернуть голову, чтобы выигрышней смотрелись глаза, но, пожалуй, у юноши было то, что называется ёмким словом "талант". Да, модель не был отягощен излишним опытом, но Дэниэль из-за объектива мог судить, что ему это не мешало. Мужчина нервно пожевывал тлеющую сигарету в уголке губ, скользя взглядом по изгибам тела парнишки. - Расслабься-рассла-а-абься, очаровательный... Ронни только мило хлопнул длинными ресницами, лениво, томно переваливаясь на спину, и с наивным вопросом глянул в объектив. Пальцы снова коснулись слегка разомкнутых полных губ. Кадык Дэна судорожно дернулся, мужчина перекинул рыжевато-русые, лисьего цвета волосы, собранные в хвост, с плеча на спину. - Хватит лизать пальцы, - произнес фотограф хрипловато. Затвор остервенело защелкал. - Еще скажи, что тебе не нравится, - насмешливо отозвался Ронни. Наблюдательный засранец. На самом деле Дэниэль никогда не ощущал ничего подобного. Даже будучи убежденным гомосексуалистом, он ни разу не испытывал настолько головокружительного влечения, никогда так не глотал слюну при виде обнаженного тела. А еще и мальчишка этот будто глумится, будто специально весь такой сахарный, ароматный, соблазнительный... - Ты ничего не понимаешь, - возразил фотограф, выходя из-за штатива. Дэниэль вытащил сигарету изо рта и, сжимая ее меж грубоватых пальцев, уперся основанием ладони в тумбу красного дерева около себя, где выстроились несколько объективов и какие-то известные лишь фотографам приспособления. Он смерил свою модель недовольным взглядом. Лицо Ронни приняло капризно-оскорбленное выражение, мальчишка сел на постели. Он будто растерялся, не знал, то ли рассердиться, то ли огорчиться, то ли вовсе расплакаться. Дэн же не унимался: мужчина оставил сигарету в пепельнице умирать и, закатав рукава черной кофты, приблизился к Ронни. Нечто на грани мазохистского издевательства над собой, затягивания ошейника на собственном терпении, чтобы сильно, чтобы до хрипа. В открытое окно подул ветер - вздулись паруса занавесок, заколыхались светлые кудри модели. А Ронни все так же смотрел своими наивными, широко распахнутыми, почти испуганными голубыми глазами. Здравый смысл кричал Дэниэлю, что этот мальчик - волк в овечьей шкурке, но так хотелось поддаться бездумному влечению, поверить в невинность этого взгляда, чистую душу в настолько привлекательном тельце. А потом и вовсе рвануться вперед, сжать мягкие бедра прокуренными пальцами до синяков, хватануть за волосы, попробовать эту сочную плоть, так сказать, на вкус. Но внешне на Дэниэле подобная круговерть мыслей не отразилась, он лишь казался еще более придирчивым. Мужчина прищурил зеленые глаза, наклоняясь так, чтоб оказаться наравне с лицом Ронни. На губах его расплылась неласковая улыбка: - Тебя учили позировать? Ронни молчал, глупо хлопая глазками, полные губы задрожали. Нет, черт подери, он же сейчас точно расплачется! Что за диво, как говорится, эти сказки! - Нет, парень, нет... Ну вот что ты делаешь? Снова молчание, Дэн будто со стеной разговаривал, и это потихонечку начинало бесить. - Отзовись, ну! Земля вызывает Ронни, прием! Мужчина только хотел раздраженно выпрямиться, как мальчик вдруг подался вперед и на долю секунды прижался своими губами к уголку губ мужчины, после негромкого звука "чмок" возвращаясь обратно. Мурашки пробежались от основания спины до самого затылка, Дэн дрогнул и опасно покачнулся, не находя в себе сил шевельнуться, ловя губами столь необходимый воздух. Мир замер, время остановилось, кровь гулко застучала в ушах. Фотограф всерьез испугался, что получит сердечный приступ, ибо несчастный орган зашелся, отбивая бешеный ритм, ощутимо заныл в груди. Так больше не может продолжаться. Дэниэль шумно выдохнул, крылья узкого носа на несколько мгновений раздулись, заметно опустилась и снова поднялась широкая грудь. Не сорваться бы, не прижать этого сахарного мальчика к кровати, не... К черту. Он сам нарвался. Дэн не мог найти этому выводу объективного объяснения, но почему-то ни капли в нем не сомневался.