Ты мне веришь?

*** - Пробуй, - Деймон ставит перед Еленой кружку горячего чая, от которого вверх поднимается тоненькая полоска пара. - Улун? – Елена принюхивается, смешно морща нос, - нет… что это? - Я сказал, пробуй. Она послушно берет кружку в руки, аккуратно, боясь обжечься, делает небольшой глоток и невольно морщится, поднимая на Деймона удивленные глаза. - Ну, как? - Привкус земли… - Понял, - он широко улыбается, - пуэр не твой напиток. - Да уж, - она продолжает морщиться, - я должна это допить? - Ну, если хочешь, можешь, конечно, допить, - Деймон пожимает плечами, - но ты же вроде сказала, что тебе не понравилось. - Не понравилось… - Иди выбери то, что понравится, - он подмигивает ей и забирает из ее рук кружку, - я знал, что ты откажешься, - он делает глоток, - поэтому себе ничего не заваривал. - Хитрый! - Не то слово! Елена подходит к кухонному столу, на котором стоит длинная плетеная корзиночка с кучей бумажных пакетиков чая, и наугад вытаскивает один. - Черный с васильками… это вкусно? - Попробуй, - Деймон спокойно смотрит на нее. Елена закусывает нижнюю губу, и с любопытством снова засовывает нос в корзинку. - Зеленый с бананом и сушеными лепестками кокоса… - она хмурится, подносит пакетик к носу и моментально начинает чихать, - фу… гадость. Гадость! Деймон пристально следит за ней, не подавая признаков жизни, не подходя и не мешая. Когда он впервые увидел ее, ему показалось, что в ней столько жизни, столько свободы, что ему мгновенно захотелось забрать эту свободу себе. Но с каждым днем, он все яснее и яснее видел, что она маленькая, напуганная, ищущая защиты. Всю свою свободу она сама была готова сложить ему на алтарь, лишь бы больше никогда ей не было страшно. Она была готова подчиниться ему, взамен на уверенность в том, что все плохое, что было с ней, останется в прошлом. Она боялась выбрать, боялась принять решение, боялась взять на себя ответственность за что угодно, потому что инстинктивно помнила, после этого, вне зависимости от того, верно ли она выбрала, ее неизбежно, как нашкодившего котенка макнут носом в лужу. Проще было не выбирать. Не знать, что существует что-то еще, помимо знакомого и проверенного. Деймон хотел ее свободу, хотел ее жизнь себе, но, вместе с этим, он хотел показать ей, что мир цветной, что в нем есть масса простых земных радостей, которые ежедневно окружают ее, и которых она, из-за своих страха и зашоренности просто не видит. - Я буду черный с вишней и имбирем, - голос Елены прерывает его мысли, и он улыбается этому звуку. - Он вкусный… Деймон поднимается на ноги, подходит к Елене, берет пакетик из ее рук, и идет заваривать ей чай. Она с ногами забирается на стул, и, завороженно наблюдая за его перемещениями, не замечает, как начинает пить его пуэр, который, как ей показалось сначала, сильно отдает землей. Счастье. Оно медленно и мучительно приятно разливается по венам Елены, перемешивается с кровью и, наконец, добирается к сердцу. Вот это счастье. Спокойствие. Умиротворение. Тихое, счастливое утро рядом с любимым… рядом с человеком. С тем, кто ценит, понимает, заботится. Елена вздрагивает от звонка его телефона, и едва ни подпрыгивает на стуле от неожиданности. - Ты чего? – Деймон умиленно улыбается, глядя на нее, - это всего лишь… - он прищуривается, глядя на экран, - …Кай. Привет, мелкий, - он снимает трубку, - чего ты хочешь? – он хмурится, слушая брата, и Елена с ужасом отмечает, что с каждой секундой он становится все бледнее, - откуда ты знаешь? – голос Деймона отдается от стен кухни, - ты уверен? А когда она там была? Ладно… - он шумно выдыхает, - ладно, я понял. Я разберусь. Кай, я сказал, я разберусь!!! Не вздумай сказать Стефу. Все… спасибо, что позвонил. И Арону спасибо передай. Все, давай… я позвоню. Твою же мать!!!!!! – рычит Деймон, сжимая кулаки, хватает огромный дубовый стол и, практически, отшвыривает его в сторону. Елена в ужасе смотрит на него, не знаю, что делать. - Деймон… - она неуверенно поднимается на ноги и шагает к нему, - Дей… - Не трогай меня… - он тяжело дышит, глядя куда-то сквозь нее, - не сейчас, Елена… - Что-то случилось? – она начинает дрожать от страха. - Да. *** - Ты чего примчался? – Стефан садится за стол, напротив Кая, - я в порядке. - А, что, если ты в порядке, я не могу приехать? – Кай делает глоток кофе, - фу… ты до сих пор не научился его варить? - Знаешь, что..! -Знаю, - Кай криво улыбается, - «шли бы вы с Деймоном…» - Вот-вот. - Как ты? – Кай резко становится серьезным, - переживаешь? - Не знаю, - честно отзывается Стефан, - пока не могу понять. Правда. - Деймон все равно добился бы своего, - Кай пристально смотрит брату в глаза, - ты бы все равно его послушал. Рано или поздно… - …так или иначе. Я знаю, младший, - Стефан отстранено кивает, - всегда будет Деймон. Сколько бы нам лет ни было, где бы мы ни были, чем бы ни занимались, какой бы выбор нам ни предстоял. Мы всегда будем выбирать Деймона. Стоит просто принять это. - Помнишь, как мы ждали его? – Кай слабо усмехается, - нас так и не смогли загнать в наши комнаты. - Да… до часа ночи торчали у окна и все смотрели на дорогу. Ждали, когда он приедет. - А, когда увидели его, то рванули так, что я чуть в третий раз не сломал ногу. - О, даа! – Стефан начинает хохотать, - летел ты знатно! Кубарем через все ступеньки! Только, что не пружинил… - А сам-то! – Кай морщится, - все трое были хороши… ты знаешь, для меня в тот день, снова началось детство. Правда. С тех пор проблем не было. Они оба хорошо помнили пожилую женщину, к которой их привез Деймон. У нее был старый деревянный дом, стены которого были увешаны маленькими букетиками каких-то засушенных трав, от чего они считали ее колдуньей, и немного побаивались оставаться в этом доме по одному, друг без друга. Она пела им какие-то незнакомые старые, если не сказать старинные песни, на непонятном языке, и кормила оладьями из картошки. Потом они узнали, что те напевы, казавшиеся им чем-то на подобии древних заклинаний, были старыми народными украинскими песнями. Они до сих пор помнили ее «Ой не світи, місяченьку…», и уже много лет пытались отыскать эту песню на просторах интернета. Пока безуспешно. Каждый вечер она давала им по стакану молока и по глазированному сырку, и им казалось, что ничего вкуснее этих сырков на свете не было и нет. Потом они стали съедать один сырок на двоих, а оставшийся прятали в подполе, куда можно было спуститься из их комнаты, и берегли их к приезду Деймона. Когда в выходные, он, наконец, приехал, они с гордостью, вручили ему все сэкономленные сырки, и первый раз увидели, что их брат чуть ни плачет. Экономить больше было не нужно, и, если б они попросили, она дала бы им по десятку этих сырков, но они не понимали этого. Где-то в глубине их детской израненной кошмарами памяти, было живо воспоминание о том, что Деймон никогда ничего вкусного не покупал себе, только им. И теперь постепенно начало приходить понимание, что он не «не хотел» мороженное или конфету, а ему просто не на что было это купить. Желание отдать ему самое лучшее, отблагодарить, почувствовать, что он тоже счастлив, стало для них основным, и они не могли, (а, может, не хотели), избавиться от этого даже теперь, когда все трое стали совсем взрослыми. После того, как брат забрал их из детского дома, их жизнь снова стала счастливой. Они ходили купаться и ловить рыбу, с ними занимались разные учителя, которые не кричали и не ругались на них. Они очень много времени проводили на воздухе, занимались спортом, общались с соседскими детьми… и постоянно ждали Деймона. Теперь, спустя годы, им обоим казалось, что этот процесс, это бесконечное ожидание, и стало самой их жизнью. Они знали, что он приедет на выходные, и, как бы странно это ни казалось, вычеркивали дни в календаре, словно, боясь сбиться, недосчитавшись очередной пятницы. И это было их детство. Которое они мало на что теперь готовы были бы променять. - Слушай, Стефан… - Кай шумно выдыхает и пристально смотрит на свои руки, словно, не решаясь, поднять глаза на брата, - я должен кое-что тебе рассказать… кое-что, что тебе не понравится… - Что случилось? – Стефан хмурится, слушая его, - Кай? - Просто… - он жмурится, пытаясь подобрать слова, - просто спокойно выслушай меня, ладно? И попытайся подумать. Если ты подумаешь, ты поймешь нас… Деймона… - Кай, что еще произошло? - Прости, что не сказал тебе раньше, - серо-голубые глаза, наконец, ловят взгляд брата, - так велел Деймон. - Кай, черт! – Стефан сжимает зубы, - мы только что выяснили, что мы оба так или иначе всегда примем его сторону! Ты можешь просто сказать мне, в чем дело?! - В Викки… *** Викки выходит из квартиры и вскрикивает, врезавшись в широкую мускулистую грудь столь ненавистного ей брата ее бывшего. - Что ты тут делаешь? – она стискивает зубы, - имей в виду, если… - Это правда? – Деймон в упор смотрит на нее, и она вся сжимается под его взглядом. - О чем ты? - Не будь дурой. Это правда, что ты беременна, или это очередное вранье, чтобы привязать к себе моего брата? - Твой брат тряпка! - Я задал тебе вопрос!!! – ее оглушает его голос. - Правда. - От Стефана? - Да пошел ты! - Еще как, пойду! – он хватает ее за локоть, - отвечай на вопрос, это ребенок Стефана?! - Да! – она с силой вырывает руку и делает попытку пройти. - Не с места! – Деймон перегораживает ей дорогу. - Мне нужно идти, - цедит она сквозь зубы, - не волнуйся, не к Стефану. Я ему вообще ничего не скажу. Видеть не хочу ни его, ни тебя! - Ну, конечно! – Деймон нервно усмехается, - я так и поверил. Срок какой? - Что? – ее голос хрипнет. - Какая буква в слове «срок» тебе особенно непонятна?! – он сжимает кулаки, - отвечай! - Почти девять недель. - Я так понимаю, мой брат узнал бы об этом месяца через два? Когда аборт точно было бы делать поздновато? - Я не собираюсь делать аборт! – Викки сверкает глазами. - Кто ж тебя спросит… - Деймон смотрит куда-то сквозь нее, - собираешься ты или нет… - Деймон… - она отступает на шаг, в ужасе глядя на него, - Деймон, что ты..? - Поехали, - он снова берет ее за локоть и тянет к лестнице. - Куда.? - у нее начинает дрожать голос, - Деймон, куда?! - Сама не догадаешься? – он неохотно косится на нее. - Нет! – на ее лице появляются болезненные красные пятна, - нет, пожалуйста!!! - Хватит истерить! – Деймон сердито закатывает глаза, - поехали! - Ты не посмеешь! – ее начинает трясти, - Деймон ты не посмеешь! - Еще как посмею! – он крепче сжимает ее руку и больно встряхивает ее, не позволяя сползти на пол, - я не спрашиваю тебя! Я говорю! А это значит, что это не обсуждается! - Я не сделаю аборт!!!! – ее голос отдается от стен коридора, врезаясь в сознание перепуганных соседей, боящихся даже подойти к своим дверям. - Сделаешь, - Деймон спокойно смотрит на нее, - еще как сделаешь. - Нет! - Да! – он сверкает глазами, - да, черт возьми! Этот ребенок не родится! У Стефа не будет такого подарка от тебя! Я не позволю тебе сломать его жизнь! - Я не скажу Стефану… - Мне плевать. - Почему..? – из ее глаз градом катятся слезы, - Деймон, почему?! - Серьезно? – он криво усмехается, - серьезно?! Тебе ответить?! Когда ты в последний раз ширялась, Викки?! Пару недель назад?! - Как ты смеешь, я..! – она сверкает глазами, - да я… - Ты наркоманка, Викки! - он безжалостно отчеканивает слова, - можешь считать меня сволочью, уродом, дьяволом во плоти, кем угодно, но я не позволю, чтобы у моего брата был ребенок от наркоманки! Ты не знаешь, какими, порой, рождаются такие дети! Как им трудно бывает в жизни, и как дорого стоит их лечение, которое так часто не помогает! Даже, если Стефан возненавидит меня, это лучше, чем, если на свет появится еще одна искалеченная жизнь! Которую не хотели! Которую не планировали! Которую не ждали! Человек! Ребенок! Малыш! Которого не спросили, хочет ли он жить с патологией, кочуя из одной больницы в другую! Хочет ли он плакать, каждый чертов день, и умереть, не дожив до двадцати пяти! Ты не представляешь, как много я видел таких детей! Таких вот матерей, как ты, которые заедают свое горе очередным допингом для давно высохших мозгов! И ни своему брату, ни своему народившемуся племяннику, я такой судьбы не желаю. Лучший врач, лучшая операция. Или что там делают на таких сроках… это все, что я могу тебе предложить. - Нет! – она с вызовом смотрит на него, и он неожиданно начинает хохотать. - Ты не поняла меня, дрянь ты гидролизная! Я озвучиваю добрый вариант! Потому что есть еще и злой! Я, в любом случае, не позволю появиться на свет ребенку, мать которого ширялась на ранних сроках беременности! Тем более, ребенку моего брата! Ты хотела выбор?! Подавись! Если ты сейчас не поедешь со мной, я убью тебя в этом самом коридоре. Медленно, мучительно, а главное, навсегда. Я. Сказал. Этого. Ребенка. Не. Будет. Любой ценой, Викки. Любой. Она, не отрываясь, смотрит на него, жадно глотая слезы. - Ты поедешь со мной? - Деймон… - Я спрашиваю, ты поедешь со мной?! - Да.