СИНТЕТИЧЕСКАЯ ТЕМНОТА

Посторонний. В его комнате находился кто-то посторонний. Он мог ощущать чужое присутствие в своей комнате. Его родители перестали проверять посреди ночи, крепок ли его сон, когда ему исполнилось восемь. Его маленький брат, он мог это ощущать, крепко спал за стенкой. В поместье Учих на ночь не оставалось слуг или гостей. Так что это должен был быть посторонний. Учиха Итачи лежал в своей кровати очень тихо. Его лицо оставалось бесстрастным, симулируя расслабленность. Маленький мальчик пока не ощутил немедленной опасности, поэтому решил подождать, пока его ночной посетитель сделает шаг первым. Необходимость притворяться спокойно спящим была невыносимой. В свои десять лет, чуйнин еще только собирался вырасти из детской привычки тяжело переносить неспособность долго оставаться в одной неизменной позе. Он перевернулся на бок так ненавязчиво, как только мог, но не осмелился открыть глаза, чтобы не спровоцировать атаку. Снаружи пели сверчки, и шелестел в листьях деревьев ветер. Итачи слегка удивился, припоминая, не оставил ли он окно открытым перед тем, как лечь в постель. Если именно так и было, то он явно нарывался на неприятности. Быть таким беспечным – это было на него не похоже. - Я знаю, что ты не спишь, Итачи-кун. Голос, который прозвучал, был шелковистым, почти завораживающим. Но в то же самое время, он заставлял волосы на затылке Итачи вставать дыбом. Слева от кровати Итачи послышалось тихое, шуршащее движение. В одно мгновение, словно вспышка, юный Учиха выхватил кунай из-под подушки и наставил на неясную фигуру, стоящую перед собой. - Впечатляет, - прошипел незваный посетитель. Итачи едва был способен спрятать свое удивление, когда обнаружил длинный, слюнявый язык, что медленно обвился и заскользил вниз по лезвию оружия и потом вокруг его руки - Как и ожидалось от гордости клана Учих. - Кто вы? – прямо спросил Итачи. Даже в таком юном возрасте его голос уже звучал холоднее льда. Его полностью развившийся Шаринган засиял в темноте. Ощущение теплого, мокрого языка, скользящего вверх и вниз по мальчишеской руке было отвратительным. Итачи запасся решимостью и подавил яростное желание выронить кунай и стошнить на кровать. Вместо этого он быстро перехватил оружие и угрожающе прижал его к липкому мускулу. - Засуньте свой язык туда, где ему место, или я его отрежу и собственноручно вручу его вам. - Такой язвительный язычок у такого прекрасного и юного мальчика, - прилетел шитящий ответ, когда посторонний сместился ближе, а его язык плавно убрался на свое законное место. Гость ступил в лужу лунного света прямо у подножия кровати Итачи. Желтые, как у рептилии, глаза воззрились на мальчика из-под шляпы-каса. Мужчина – если это был и вправду мужчина, а не переодетый демон – был одет в черный плащ до колен, украшенный красными облаками. Та часть кожи, что была видна, была бледной, как сама бледная луна. - Твои глаза и в самом деле великолепны. - В таком случае, вы здесь, чтобы украсть их? – спросил Итачи с вызовом. Учихи не были похожи на параноиков-Хьюг, с этой их Побочной семьей и проклятыми печатями, но они тоже ревниво охраняли секрет своего фамильного генома. - Полагаю, вы уже знаете, что я не дамся вам так легко. - Ты признаешь свою слабость, Итачи–кун? – змееподобный мужчина практически заурчал. – Неужели ты хочешь сказать, что допускаешь мысль о том, что, в конце концов, я все же сумею победить тебя? Учиха едва удержался, чтобы не закатить глаза от раздражения. - Кто вы? И откуда знаете меня? Странный человек снял свою шляпу и расстегнул верхнюю часть воротника на плаще. Без прикрытия одежды он выглядел еще более похожим на змею. И его личность стала болезненно очевидной. Даже Итачи, младший из двух поколений, знал о нем. - Змеиный саннин Орочимару… - Приятно знать, что обо мне не забыли в Листе. – Он подошел поближе. – Что же касается тебя, кто же не слыхал о гордости клана Учих, об их вундеркинде-Итачи? Мальчик-нинзя почувствовал, как внутри него поднялась волна гнева при упоминании его неофициального прозвища. Он ненавидел, когда его называли вундеркиндом, или гордостью его так-называемого клана. Он холодно взглянул на старшего шиноби. - Чем обязан чести вашего визита? – спросил Итачи, выскальзывая из кровати и позволяя сарказму сочиться из его слов, между делом стратегически располагая кунай на простыне. Его гость не был обычным шиноби, тем кто, не задумываясь, убьет его при первой же возможности, но и Итачи был не без хитрости. Предатель Деревни Листа посетил его не без причины. Орочимару усмехнулся, с восторгом разглядывая юного Учиху с головы до ног. - Настоящий образец самого лучшего из шиноби… - Он облизал свои губы и ухмыльнулся от бесстрастного лица ребенка. – Я пришел к тебе, чтобы самому убедиться, насколько правдивы слухи. - Вы лжете, - прямо ответил Итачи. Он был уставшим, и взгляд саннина заставлял его – хотя он бы никогда в этом не признался – чувствовать себя чрезвычайно неудобно. - И такой сообразительный, вдобавок ко всему прочему, - таково было доброжелательное замечание. Орочимару выдвинул стул из-за письменного стола Итачи и удобно в нем устроился. – Я пришел задать тебе вопрос. - Что за вопрос? Саннин мрачно усмехнулся. - Такой нетерпеливый маленький шиноби, но опять-таки, ты всего лишь ребенок. С каждым мгновением Итачи становился все более раздраженным. Он никогда не был терпеливым ребенком. Было счастьем, что он все еще ощущал себя сонным, иначе кунай бы уже летал. - Просто скажите то, что хотите сказать, чтобы я смог отправиться спать. Утром у меня тренировка. - Полагаю, с твоим маленькм братом? Итачи редко можно было застать врасплох, но каким-то образом Орочимару удался этот финт. Он снова рассмеялся. - Да уж-ш-ш-ш… И о нем я знаю. Учиха Саске, второй по счету и менее признанный феномен вашего клана. Как же, должно быть, горд ваш отец, имея в сыновьях двух гениев! - Замолчите, - сухо сказал Итачи, его разум отчаянно анализировал. «Как он так легко может угадывать все мои слабые точки?» Больше всех членов своего клана Итачи ненавидел своего отца. Для мальчика было очевидно, что его отцу, Учихе Фугаку, было наплевать на младшего сына. Итачи всегда был тем, кто пытался привлечь внимание к достижениям своего брата. У него уже появилось щемящее чувство, что на следующий год, когда Саске пойдет в Академию, гордый глава клана Учих найдет какой-нибудь предлог, чтобы избежать присутствия на вступительной церемонии – и, скорее всего, использует Итачи в качестве этого предлога. Их мать, Учиха Микото, была не лучше, и ее Итачи тоже ненавидел. Она пыталась изо всех сил притворяться, но было болезненно очевидным: ее забота о младшем сыне была поверхностна. Что же до самого Итачи, то его маленький брат был тем членом клана, которого он обожал больше всех. - Кажется, я наступил на больно место, - заметил Орочимару почти легкомысленно. Он махнул рукой в воздухе, словно пытаясь отогнать гнев, еле заметно сверкающий в алом взгляде чуйнина. – Если ты так сильно ненавидишь свой клан, почему бы тебе от них всех не избавиться? - У меня есть на то свои причины, - Итачи был не в настроении объяснять в деталях. Санин ухмыльнулся еще шире. - Это потому, что твоя ненависть еще не достаточно сильна? Или потому, что у тебя просто не достает силы воли? – Когда Итачи только мрачно посмотрел на него, мужчина продолжил, - Неужели ты хочешь быть простой пешкой в игре за власть, в которой ты сам не желаешь принимать участия? Ты молод, но я уверен, твои выдающиеся таланты уже помогли тебе понять мотивы твоего отца. Чуйнин отказывался показывать настоящую степень своей ярости. Его клан был ни чем иным, как ульем безмозглых трутней. Все, что они делали, было только во имя славы семейства Учих, во благо Клана Учих. Они потеряли свое «я» в бесконечной погоне за славой в угоду имени, что навсегда привязало их к их жалким местам в маленьком мирке, в котором они жили – истинная слабость. - Если вы намекаете на попытки моего отца использовать меня, чтобы приобрести еще больше влияния на Хокаге, то я в курсе. - И ты такое позволяешь? - Какая вам разница? – спросил Итачи. Его терпение начало истощаться, и по правде говоря, он и сам не знал, как избежать своей роли в хитроумных интригах своего клана. Как?! Он был едва подростком по возрасту, и всего как три месяца назад прошел экзамен на чуйнина. – И вы так и не сказали мне истинную причину вашего визита. Орочимару встал. - Мое время здесь ограничено, но я скажу тебе три вещи. – Он вытянул три пальца. – Во-первых, мне приказано передать тебе предложение, при условии, что я обнаружу тебя достойным его. - Полагаю, что в таком случае вы не обнаружили меня подходящим, - был проницательный ответ ребенка. Предатель Листа был в его комнате больше двадцати минут, но для Итачи это время уже растянулось на часы. - Пока нет, - сказал змей, со злорадным блеском в глазах. – Но я знаю, что вскоре станешь. И это приводит меня ко второй вещи, что я должен тебе сказать… - он сделал паузу и посмотрел Итачи прямо в глаза, словно оценивая его реакцию. – Твой отец сам покажет тебе тот единственный путь, благодаря которому ты станешь настолько сильным, чтобы уничтожить весь клан. Притворное безразличие в данном случае было бы хорошим вариантом, но когда легендарный саннин-ставший-предателем появляется у тебя в комнате и заявляет, что твой собственный отец даст тебе ключ к уничтожению того, что ты больше всего ненавидишь, совершенно невозможно не проявить, по крайней мере, хоть слабую долю осторожного любопытства. - Вы сказали «покажет», - медленно проговорил Итачи. – Вы хотите сказать, что у меня все еще есть выбор – что мне делать в будущем, и буду ли я способен, или нет, соответствовать вашим сомнительным стандартам. - Возможно, - был загадочный ответ. Итачи вопросительно приподнял бровь. - Что же за третья вещь, что вы должны мне сказать? Неожиданно Орочимару оказался позади ребенка-чуйнина. Итачи уже собрался развернуться и заглянуть за спину, как длинный, скользкий язык змея провел дорожку вверх по щеке юного шиноби. - Мое третье открытие таково: когда ты примешь правильное решение, я снова приду к тебе. Я сделаю все, что смогу, чтобы ты сумел добиться того, что запланировал. Внезапно Итачи обнаружил, что падает спиной на кровать. - Уууууф! Вы… - Если ты не против, то перед уходом я нанесу визит и твоему маленькому братцу. Беглый саннин снова надел свою шляпу и исчез из комнаты в мягком потоке дыма. Мальчик клана Учих не стал терять времени даром. Он схватил свой оставленный кунай и безшумно выскользнул из комнаты. Срдце выскакивало у него из груди, когда он приоткрыл дверь в комнату своего брата. Он прибежал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Орочимару исчезает в облаке дыма. - До следующей встречи, Итачи-кун. Голос затих в ночном воздухе, а Итачи на цыпочках пробрался по полу к маленькому комку, свернувшемуся на кровати. Итачи выдохнул и позволил шарингану из своих глаз исчезнуть, когда увидел, что Саске остался невредим. Пятилетний малыш слегка пошевелился, когда его старший брат присел рядом с его кроватью. - Аники? – пробормотал сонный ребенок. Саске потер глаза и развернулся лицом к брату. – У тебя… был плохой сон? Даже в своем сонном состоянии маленький мальчик покраснел. Саске всегда пробирался в комнату Итачи, когда ему снились кошмары. Малыш предположил, что на этот раз именно его старшему брату приснился страшный сон. Итачи сумел слегка улыбнуться. Пока отвечал. - Можно сказать и так. - Поспишь здесь, со мной? – спросил Саске, заранее подвигаясь, чтобы дать место старшему мальчику. Молча, Итачи вскарабкался на кровать и сунул свой кунай под подушку. Он почти рассмеялся, когда его пальцы коснулись аналогичного лезвия под подушкой собственного брата. Он позволил Саске свернуться клубочком у него на груди и обнял руками маленькую фигурку в защищающем жесте. - Аники? Итачи закрыл глаза и уютно вздохнул, бессознательно притягивая брата поближе, как любой другой ребенок прижал бы мягкую игрушку. - Хм? Что такое, отото? Саске повернулся в объятиях брата. - Мне приснился странный сон перед тем, как ты пришел… Там был человек в большой шляпе и плаще, он стоял надо мной. Он коснулся моей щеки и приказал мне расти сильным – совсем как ты. Старший брат открыл глаза и слегка напрягся. - Забудь этот сон, Саске, ничего важного. Но Саске уже спал. Итачи слегка нахмурился, но заставил себя расслабиться. Его мысли крутились вокруг того, о чем сказал ему Орочимару. О способе, каким он сможет стать достаточно сильным, чтобы убить целый клан… И тем, кто раскроет ему этот секрет, будет его отец… Саннин сказал, что это вскоре произойдет. А еще была проблема самого саннина. Итачи не был вполне уверен насчет его внешнего вида. Давным-давно он подслушал разговор о змеином шиноби. Эта одежда, в которую он был одет… по какой-то причине, образ намертво врезался в память Итачи. Чем же занимался скользко-языкий шиноби с тех пор, как предал Лист? Когда Орочимару появится снова, Итачи наверняка спросит его об этом. Когда он появится снова? Означало ли это, что Итачи и в самом деле ожидал следующей встречи? Так много мыслей для уставшего детского ума… Вскоре Итачи уплыл в спокойный сон без сновидений, который навевало на него только присутствие Саске. 0000000000000000000000000000000000000000 Незамеченный двумя засыпающими родственниками, Орочимару наблюдал за коротким разговором, стоя в тени близстоящего здания. По мере того, как он стал исчезать, саннин мрачно усмехнулся и облизал языком губы. Первое семя разложения и порчи было посажено. И это был только вопрос времени, когда оно вырастет в мрачное и опасное дерево.