На границе жизни и правды.

"Дорогие читатели, я очень счастлива, если вы все еще тут. Скоро конец фанфика, как и конец моей истории. Будет наверняка очень скомкано и драматично. Надеюсь, вы простите меня и поймете. Все, что вы писали или напишете еще, очень важно для меня. Кто-то скажет, что это глупость - писать фанфики, когда ты болен. Но, вот незадача, разве я когда-нибудь слушала кого-то кроме себя?:) Надеюсь, у вас всех все будет хорошо. Простите за путанность и странность изложения - скорее всего виноваты лекарства:) Душа трепещет и плачет От того, что творится в уме Но я твержу, что всё будет иначе Ах, кто бы твердил это мне! Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно Но ошибся дорогой, и не рассчитал траекторий полёта И мне снова приходится быть для тебя этим "кто-то".. (Флер-Кто-то)" В общем, автор умер после продолжительной и изнуряющей борьбы с раком 13.04.2015. Спасибо тем, кто все еще тут. Я тоже все еще тут, и буду потихоньку выкладывать то, что мне осталось от лучшей подруги. Собственно, следующая глава)) 13. Один день из жизни Души. Эва сидела на потемневшем от влаги камне в одном из многочисленных гротов этого маленького безымянного острова лета. Пещеры, до поры до времени скрытые приливом, нравились ей своим тихим эхом, сыростью и переливающимися бликами света, отскакивающего от волн в паре метров от ее ног. Мысли роились в голове, вонзаясь в спокойную умиротворенность сознания, словно щепки, вылетающие из под топора неуклюжего дровосека. Она чувствовала, как равновесие - вечное внутреннее равновесие - внезапно накреняется утлой лодчонкой в шторм, зачерпывая прохудившимися бортами тяжкую соль воспоминаний. * * * - Альвас! Альвас! Ну Альвас! В чем дело? Мы уже час как должны быть на занятиях у Селлы! Если мы не явимся, мама высечет меня, ты же знаешь! - голос белокурой девочки срывался на слезы, пока она стучала кулаками в деревянную дверь двухэтажного дома на отшибе. - Альвааас! Дверь внезапно распахнулась, и Эва повалилась носом вперед, нелепо загребая руками воздух. - Тише малышка, я проспал. - Хриплый со сна голос и теплая большая ладонь на плече вернули ощущение реальности и равновесие. - Дай мне три минуты, хорошо? Девочке ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Заливаясь нелепым румянцем, она покрепче перехватила стопку учебников и подняла голову вслед ушедшему вглубь дома человеку. Жилистая спина, шрам на левой лодыжке, медная шевелюра непослушными вихрами рассыпанная по плечам. Альвас был на два года старше ее, но они обучались вместе в старшем классе для образованной части маленького портового городка у сварливой, но понимающей Селлы. Сказать честно, все знали, что он списывает у нее все письменные предметы, а она со слезами бежит к нему с плетением сетей, рыбной ловлей и охотой. Все знали, что он сирота без имени, но ловкий чертяга с голосом, что гроза, и глазами, как солнце. Все знали, что у нее - мать алкоголичка, не чурающаяся поднять руку на дочь за неподобающие оценки или позднее возвращение домой. Но ничего из этого не волновало жителей маленького острова лета так, как то, что эти двое странных почти изгоев - любят друг друга. Она помнит, что ее шаг равен одной третьей его. Помнит, как он укрывал ее двумя одеялами и прижимал к себе, пока люди под окнами кричали, что она ведьма. Пока тело, мечущееся в судорогах, наполняли видения будующего и прошлого. Странный дар отпугнул всех, кроме него. Как уходит слепая дрожь после его рук, как он подарил ей серьги, звенящие словно бубенцы, на ее семнадцатый день рождения. Все помнит вплоть до того дня, как он выменял у заезжего умирающего торговца дьявольский фрукт на корзину рыбы и нож. Помнит, как от него пахло дыней и корицей, когда пряди его волос стали словно пламя. Как пират в нелепой бандане выстрелил в нее из пистолета, потому что она отказалась провести с ним ночь. Все помнит, кроме того момента, как Альвас заслонил ее. Пуля прошла навылет. Он умирал еще пару часов в их маленьком доме прямо на крыльце, потому что она не смогла перетащить его через высокий порог. Умирал и только касался ее лица теплыми пальцами, все спрашивал, помнит ли она, как правильно развести огонь в очаге и ловить рыбу. Конечно,она до сих пор помнит. * * * Рассвет застал ее словно вора в чужом доме - напуганную, озирающуюся по сторонам, дрожащую, но готовую защищать последнюю свою ношу до самого конца. Мертвое тело неприятно тянуло уставшие руки, служило напоминанием, отрезвляло. Металлический запах крови рыжими хлопьями слетал с ладоней, пока она укладывала любимого у порога их дома. Словно он спал, закрыла глаза, прижалась губами ко лбу. Очень важно было сейчас, чтоб все было красиво и хорошо. Эва вскочила на ноги и ринулась в дом. Грохоча посудой и утварью, она вытянула старый металлический таз из шкафа, не замечая, как опасно накоренилась хрупкая фарфоровая конструкция полкой выше. Набрав в таз теплой воды, она схватила белое расшитое полотенце и кинулась обратно к выходу. Первое, что пришло в голову Эве - глупая шутка. Кто-то усадил тело Альваса на ступени дома, облокотив о перила. Не смешно - подумала она. Но когда тело вдруг повернуло голову на звук ее шагов, таз выскользнул из рук, колени подкосились. Девушка упала на четвереньки и, не в силах ни подняться, ни остаться на месте, поползла к нему на встречу. Подол легкого платья мгновенно пропитался водой. Ладони скользили на мокрых досках. Она ползла, кажется, целую вечность, медленно механически переставляя конечности, пока вдруг теплая ладонь на плече не вернула ей ощущение реальности и равновесия. - Что я проспал, малышка? Ты плохо себя чувствуешь? У меня голова словно ватная... - хриплый, будто со сна голос. Шрам на левой лодыжке. Алые волосы, рассыпанные по плечам. От пули не осталось и шрама, смугла кожа золотилась загаром там, где должна была по всем законам оставаться дыра. После первого шока все стало проще. Селла милостиво объяснила им, что Альвас съел не просто фрукт, но очень редкий тип зоан - феникс. Теперь смерть от всего, кроме морской воды, не представляет для него опасности. Он просто воскреснет. Торопливо захлопнув книгу, преподавательница напомнила, что у нее много дел. Только у самого порога они услышали ее хорошо поставленный, высокий голос: - Гранд Лайн. Вот куда тебе нужно. А здесь ты уже точно не приживешься. * * * Дальше было еще проще. Альвас отплыл на первом же корабле, не глядя поцеловав Эву в щеку. Что-то будто лопнуло в нем, словно кожа разошлась, обнажаю истинную сущность зоан. Следующие пол года слились в череду совершенно одинаковых дней и ожиданий, которым не суждено было сбыться. Эва отправилась следом, перебиваясь то редкой ставкой помощницы кока на корабле, а то и вовсе претворяясь юношей, лишь бы только отплыть с очередного острова. Мечта, сильнее даже чем воля к жизни, вела ее только вперед, оправдывая простуды, лишения, срезанные под корень волосы и стертые в кровь руки. Мечта найти своего Любимого человека. Найти и вернуть назад. Один из зимних островов встретил Эву ледяной крошкой в лицо и светом старой таверны. Тонкая куртка совсем не грела, а горящие ярким живым теплом окна манили. Толкнув тяжелую дверь, она только и успела, что сделать шаг, как в паре сантиметров от ее головы, расплескивая содержимое, пролетела пивная кружка. Слишком усталая и замерзшая, чтоб ретироваться, она сделала еще пару шагов вперед, как вдруг глаза наткнулись на ярко-алую шевелюру. - Альвас. - В голове только и билось имя, пока она на нетвердых ногах пересекала общий зал, пока протягивала к нему руки, пока не напоролась, словно на острие копья, на его взгляд. - Ооо, какая куколка, - похотливо протянул он, по звериному оскалившись. - Развлечешься со мной? - Альвас... Он ее не узнал. * * * Когда через пару часов ее нашел старик Эльси, жизнь все еще теплилась в теле. Мечта, тронутая червоточиной сомнений, стала для него легкой добычей. Он очистил ее от скверны, выпотрошил и заштопал обратно, прибавив спокойствия, мудрости и рассудительности. Вырвав все человеческое. Разве что воспоминания не удалось выскрести до конца. * * * Пещера уже казалась мала для видений, что солнечными зайцами прыгали с камня на камень, прятались от гнева хозяйки в трещинах и между уступами стен и потолка. Отгоняя их, словно надоедливых мошек, Эва встала, расправила складки платья, убрала за ухо прядь волос. Медитативный вдох вернул равновесие, выдох вдруг застрял в горле. Где-то на дальнем конце острова клинок вошел в грудь феникса по самую белую рукоять. Эва сорвалась с места, не давая себе и секунды подумать. Не давая себе колебаться. Залихватская добрая улыбка медноволосого мужчины из прошлого словно отпечаталась на сетчатке. Она спешила туда, где только что остановилось сердце человека, ради которого она продала свою душу. Ради которого она прокляла себя на вечный покой и отрешенность. Туда, где рассыпался пеплом человек, убивший ее. Спешила, что бы увидеть, как феникс воскреснет вновь.