Судьба Меча

Я ненавидел Кадара. Ненавидел те голубые глаза, смотрящие в твою душу. Кристально чистые, голубые глаза. Отвратительно! С самого рождения он принёс беды в нашу семью. Моя мама умерла при родах. Он забрал жизнь мамы, той единственной, что была у меня. Она была моей и только! А затем появился он. Голубоглазый младенец. Я невзлюбил его с самого начала. *** Крики по ночам сводили на нет. И если днем было проще, то ночью наоборот. Я хотел спать, хотел отдохнуть от брата, но тот постоянно ревел. От его отвратительного плача мне хотелось выть или стукнуть Кадара чем-нибудь, чтобы он заткнулся. Но я терпел, зная, что сделав это, лишусь всего, ведь отец не потерпит такого отношения к своему второму сыну. И я бы даже стерпел весь этот крикливый ад, но мой отец ассасин, а значит - он не всегда рядом. И именно мне приходилось вставать по ночам и кормить Кадара, успокаивать его и играться с ним. А когда он смотрел на меня, ярость заполняла нутро. У него её глаза! Это жалкое создание забрало её прекрасные глаза! И тогда я уходил. Уходил, оставляя младенца плакать от голода или холода, а может и одиночества. Мне было плевать. Я никогда не любил его и никогда не полюблю. *** Отец почти не появлялся дома. А если и приходил, то сразу же тянулся к ребёнку. Не ко мне! Не к тому, кто выхаживал это отродье, не к тому, кто кормил и присматривал! Постепенно ненависть росла и к отцу. - Малик, у него мамины глаза, - в сотый раз повторял отец, качая Кадара на руках, - он вырастет прекрасным парнем. И он так и ходил по комнате, сюсюкаясь и заигрывая с братом. Не со мной. Я перестал существовать для него как сын, теперь я был тенью голубоглазого младенца. Я пытался привлечь внимание отца. Сказал ему, что хочу стать ассасином, хочу быть как он, а в ответ меня лишь потерпели по голове и сказали что ещё рано. И что братец не подрос. И с тех пор я ждал. Ждал и терпел, когда же Кадар подрастет и я буду свободен. И тогда я смогу показать отцу, какой я сильный. Как же я ошибался. *** Когда Кадар заговорил и смог самостоятельно передвигаться, ненависть, затихшая во мне, снова очнулась. А вскоре отца убили, и Кадар теперь полностью висел на мне. Висел, как ненужный балласт. Он не давал мне двигаться дальше, двигаться вперёд к своей мечте. Он тащил меня на дно, душа своими маленькими, хлипкими ручонками. После смерти отца я отгородился от брата еще сильнее. Приходил домой редко, в основном тренируясь подальше от чужих глаз и подальше от ненавистного Кадара. Местные женщины, видя мое отношение к брату, часто ругали меня, называли худшим человеком в мире и несли прочие гадости в мою сторону. Но я твердо стоял на своем и, терпя их унижения, занимался и развивался самостоятельно. Они ничего не знают обо мне и о том, что произошло в семье. Не им судить мои поступки! *** - Ты Малик, верно? Сын Фахима, - какой-то хлипкий паренек, сидевший на дереве, обратился ко мне, - я давно за тобой наблюдаю. Тренируешься, чтобы стать ассасином? - Не твоё дело! - Эй, я же просто спросил. К тому же, - парень спрыгнул с дерева и подошел ко мне, - я ведь ассасин. - Не дорос ещё, малявка. Мальчишка был пусть и мелкий, но я чувствовал, что он лучше и сильнее меня. Та энергия, которую он излучал подавляла мою. Подавляла ненависть. А его глаза... Никогда не видел таких. Они словно мёд затягивали и гипнотизировали, заставляя тонуть и слепо идти за их хозяином. Редкий цвет, янтарный! - Я - Альтаир, и я не малявка! - гордо заявил парень, - и я ассасин. Слишком много «я» в его монологе! Гордости у него не отнимать. Этот парень начал меня бесить и я, развернувшись, ушёл. Кадар встретил меня визгами и слюнями, вымазывая одежду, чем вывел меня из себя. Я оттолкнул брата и ушёл к себе в комнату, подальше от этого сопливого. Крики и плач не стихали полночи. Кадар ревел как девчонка! Я уже было поднялся, чтобы успокоить его, но мелкий стих, а вскоре заснул. - Я ненавижу тебя! - прошептал я Кадару на ухо и тоже ушёл спать. *** Тот парень не отстал. Альтаир цеплялся ко мне, втягивая в неприятности, и вскоре я сам стал ждать наших встреч. Особенно я любил, когда мы вдвоем подшучивали над Кадаром. То испугаем его, то одежду испортим или вовсе в грязь толкнем. - Он же твой брат, - однажды сказал Альтаир и меня передернуло. - Он мне не брат. Терпеть его не могу! С тех пор Альтаир и словом не заикнулся о Кадаре и перестал издеваться над ним. *** - Теперь вы новички! Каждый из вас теперь равен друг перед другом! Все вы здесь братья! Аль-Муалим продолжил что-то говорить, но я уже не слушал. Братья! Я был рад, впервые был рад, потому что мог назвать Альтаира братом. И действительно считал его таковым. И наконец, я был свободен! Вступив в ряды ассасинов, я остался в крепости и старался как можно реже покидать её. Я тренировался больше всех, учил больше, и вскоре стал одним из лучших новичков. Одним из лучших, но не лучшим. Это место занял Альтаир. Он был любимчиком мастера, все это знали. И, к сожалению, меня это тоже достало. Вскоре я перестал общаться с Альтаиром и перестал считать его братом. А на следующий год в крепость привели моего младшего кровного брата. И на меня снова легла ответственность. Годы тренировок теперь стали мучениями. Неумелый, слабый, доверчивый и ненавистный брат с одного боку и любимчик мастера с другого. А хуже того, что Кадар восхищался Альтаиром. Он ходил за ним по пятам, постоянно просил помощи и всегда искал его взглядом среди других ассасинов. А большего всего бесило его постоянные разговоры о любимчике мастера. Кадар делился своими мыслями и радостями за Альтаира. Он рассказывал мне бессмысленные истории об успешных миссиях, незаметных убийствах и прочего, что сделал Альтаир. Альтаир! Альтаир! Сколько можно! Брат смотрел на него, а не на меня! И я все больше падал в пропасть. Я начинал терять контроль и частенько на тренировках грубо обращался с братом. Старшие наказывали меня, но от этого ненависть только росла. Я не собирался отрекаться от своих чувств. Брат забрал у меня все и я должен был любить его за это?! *** Я и Альтаир закончили обучение и стали полноценными ассасинами. Удивительно только то, что мастер терпел наши выходки ведь в процессе обучения и мелких поручений мы всегда умудрялись подраться. Чудо, что мы не убили друг друга. А лучше бы я это сделал! - Малик, ты меня слушаешь? - голос мастера прервал мои размышления. - Да, Повелитель! - Я отправляются вас троих на задание, и надеюсь на успешное выполнение! Малик, будь внимателен! - и мастер снова принизил меня в глазах Альтаира. Чёрт! Я не провалю эту миссию. *** Альтаира отшвыривают за стену, и та рушится, закрывая проход. Остаемся только я и Кадар. Я отчаянно сражаюсь, зная, что любимчик провалил задание и теперь только я принесу то, что так сильно желает получить Аль-Муалим. Я, а не он! Я настолько увлекся, что пропустил удар, и теперь левая рука свисала, словно не моя. Но это только добавило злости. Я потерял контроль и теперь рубил направо и налево. И только когда последний рыцарь пал я остановился. - Ма... л Моё имя так и не произнесли, но я обернулся на звук. Кадар лежал в крови, раненый и бледный. Чёрт, как же я был рад этому! - Что такое, брат! - выдавив сквозь зубы столь не любимое слово, прошептал я над телом Кадара, - ты сам желал пойти со мной. Знаешь, а я рад, что тебя больше не будет в моей жизни! Я тебя ненавижу, Кадар, слышишь?! Ненавижу! Ты убил мою маму, забрал отца! Ты, ты... Было бессмысленно продолжать, сопляк умер. Я оставил его тело рядом с тамплиерами и, забрав сокровище, вернулся в Масиаф. Пришлось неплохо сыграть горе о потерянном брате и очень легко ненависть к Альтаиру. И пусть его наказание было слишком простым, я все же испытывал удовлетворение, и каждый раз с удовольствием называл мастера новичком. Теперь я был доволен, хотя левое плечо иногда ныло, и в пыльном бюро было жарко. Зато я был один. *** Годы пролетели быстро. Смерть Аль-Муалима, поездка в Акру, Мария и, конечно же, новый Повелитель! Альтаир занял место во главе и по своей глупости посчитал, что я простил его. Да, я сказал ему то, что он хотел услышать, но в душе я всего лишь ждал, ждал дня, когда смогу отомстить. Только вот за что? *** - Сеф, твой отец приказал мне сделать это, - улыбаясь от души, я медленно доставал нож из сердца парня. *** Предательство со стороны Аббаса я предвидел, но все равно пошёл на сговор и убил сына Альтаира. А после меня бросили за решетку в подвале и раз в три дня приносили воду и остатки еды. И тогда у меня появилось много времени подумать. Я не создал семью, у меня нет детей. Братство считается предателем. Но так оно и есть, только Альтаир не поверит. Я был в этом уверен, уж слишком хорошо я втерся в его доверие. Без друзей, без брата, без ничего. И тогда я понял, что я полный ноль, заполненный лишь ненавистью и отвращением ко всем. И тогда я стал ненавидеть и себя. Перестал есть и пить. Просто лежал и пялился в пустоту, желая побыстрее сдохнуть. *** Он пришёл, как я предсказал. Спас меня из тюрьмы и притащил в какой-то дом. Наивный дурак! Альтаир был глупцом, таким же, как и я. *** - Аббас желает тебе мира, Малик! - я узнаю голос Свами. Холодный предмет касается шеи, и кровь заливает горло. «Хорошая» смерть, под стать человеку. Если бы мне дали второй шанс, я бы многое изменил. Глупец.