Идеальная пара для мальчика-эмо

- Ваня, подай муку, - я бегал по кухни в фартуке босиком, а Ванечка покорно выполнял мои требования, - и яйца, три. - Давай я сделаю крем. Это я умею. Только скажи, сколько масла добавить? – на столе уже стояли печенья моего приготовления и два салатика от любимого, осталось приготовить только торт. Пока я носился по кухне с мисками в руках весь перепачканный в муке и какао, Ваня большую часть времени сидел и наблюдал за мной. Я постоянно ловил на себе его заинтересованные взгляды. Это так приятно. А иногда он как будто случайно касался меня, проходя мимо. Думая, что я не замечаю, трогал мои волосы. А я балдел просто от такого внимания. Я нравлюсь ему. Я ему нравлюсь. Это что-то запредельное. Огромная лохматая собака вертелась неподалёку. Идиллия. - Давай отнесу салаты в зал, - Ваня подхватил миски и унёс их. А я устало присел, слизывая крем с пальцев. И в этот не самый подходящий… хотя нет! В Самый подходящий момент на кухню вернулся любимый. А я сижу такой в шортах и фактуре, облизываю пальцы. Такого взгляда я ещё не видел. У него на лбу было написано: «Вожделение последнего уровня». В общем-то, я не против, только за. Тем более мы одни… Он подошёл ко мне, взял мои руки и начал сам слизывать с них крем. Я на мгновение даже дышать перестал. Что он творит вообще? Я же так с ума сойду? Оторвавшись от моих пальцев, только тогда, когда на них кончился крем, он снял с меня фартук и бросил его на пол. Взял миску с остатками крема и вымазал мне ими грудь и живот. - Я тебе не торт, - что же ты делаешь, Ванечка?! Я же не выдержу, сам тебя… кхм… - Заткнись, - а голос-то какой. Низкий, хриплый. Пытал он меня ещё долго. Гладил так нежно, целовал. Я пытался отвечать на ласки, но он не давал. Ни одной мысли в голове не было. Только он. Он. Я даже не заметил, как оказался на столе. А надо мной нависло прекрасное тело. Но стоило мне перевести глаза на лицо… такие эмоции, как он смотрит на меня. Как же он меня хочет! Твоё частое дыхание передаётся мне. Я немного волнуюсь, что всё выйдет так же не очень, как в первый раз. Но чего же он медлит, смотрит на меня, молчит. Действуй уже! Кроткие поцелуи. Ты не нормальный, нельзя меня так нежно целовать, когда я так возбуждён. Просто бросаюсь ему на шею, прижимаясь к обжигающе горячей груди. - Прошу, - я тоже охрип. - Ты уверен? – ну, не идиот ли? Конечно, уверен. Ты между ног, что у меня творится, посмотри! Я активно киваю, и тут же об этом жалеют. Больно! Всё же размер у него не маленький! Папа, забери меня домой! От этого страшного злого гопника. Ты чувствуешь мою боль и замираешь. Нет, продолжай. Боль можно стерпеть. Не дождавшись никаких действий, кроме страстных поцелуев, сам придвинулся к тебе. Не рассчитал и от неприятной давящей боли пискнул. И уже не в первый раз всё обломилось. Ваню сдуло, как ветром. А я остался сидеть голый на столе в муке, совсем один. Злой и неудовлетворённый я слез со стола и пошёл искать виновника. Ванечка обнаружился в своей комнате. Он стоял у шкафа и бился об него головой. Я не выдержал и заржал. - И что это значит? – сквозь смех поинтересовался я, - Куда ты смотался? Дело не закончив? А он только зло на меня зыркнул и снова к шкафу отвернулся. - Не видишь что ли? Любимый твой стоит тут голый, тебя хочет. Так взял сначала себя в руки! Образно! А потом и меня взял. Это приказ короля Унитазии! - Ну, прости, но трахаться с королём Унитазии я не согласен, - теперь ржал Ваня. - А со мной и не надо делать то, что ты сказал. Со мной надо любовью заниматься. - Ах, любовью, - язвительно протянул гопник, - Тогда увольте! Я бы даже обиделся, если бы не был так возбуждён. Проведя рукой по своим теперь коротким волосам, глянул на качка, как бык на жертву и с разбегу уложил его на кровать. Он даже опомниться не успел, как я оказался на нём. Я зол. Очень зол. И был уже готов к тому, что меня сейчас начнут спихивать… Автор Рука нежно скользнула по спине вверх, заставляя прогнуться в пояснице. В то время пока вторая рука что-то рисовала на шее, ключице, груди. Всё ниже и ниже. Такие лёгкие касания вызывают мурашки. Саша прикусывает губу, сдерживая стон. Так хорошо ему ещё не было. А Ваня продолжает медленно поглаживать мягкую гладкую кожу, такую соблазнительную. Надавливает пальцами сильнее в разных местах, смотря на реакцию парня. Если тому нравилось, он повторял, смотря на прикрытые глаза, карие, как горький шоколад. На почти белые реснички, то взметающиеся вверх, то плавно опускающиеся вниз. На уже искусанные приоткрытые губы. На то, как вздымалась грудь в четных попытках набрать нужное количество воздуха. Аккуратный пупок, такой маленький и соблазнительный. Только сейчас он заметил, что парень на самом деле блондин. - Ты невероятный, - на самом деле ничего не хотелось говорить. Он так близко, он твой и сводит с ума. Не своей красотой, а своей искренностью и невинностью. Чтобы Саша не сделал, всё выглядело так чисто, что не могло не вызывать восхищения. На комплимент парень лишь подмигнул и кивнул, сообщая о своей победе. Да, он смог влюбить в себя, тогда кто никогда бы не подумал о связи с парнем. А сейчас только об одном из них и думал. Слабое касание губ внутренней стороны бедра и Саша, не имея больше сил сдерживаться, закрывает рот рукой, мыча в неё что-то несвязное. Его руку убирает более сильная рука. Пальцы переплетаются, ладони смыкаются. Хочется расцеловать его всего, но возможно достать только до ног. Такие худенькие, хрупкие, как вся его фигура. - Долго ещё будешь меня пыта… - попытка закрыть рукой рот парня, оборачивается поцелуями. Пока его гладят по лицу, он целует руку любимого. В комнате становилось всё жарче. Стоны. Просьбы. Ваня осторожно подхватывает парня и укладывает на кровать. А тот смотрит на него затуманенным, непонимающим взглядом, а в нём любовь. Теперь пришло его время изучать изумительное тело любовника. Каждую мышцы, запомнить их расположение. Как напряжён его живот. Но парень резко прекратил свои ласки, и стал что-то активно искать руками на кровати. - Что не так? – только бы не испортить этот волшебный момент. - Резинки, - тихо и томно. Такое простое слово, но каким голосом. Резко, даже немного грубым движением Ваня поворачивает любимое лицо на себя и целует его. Но в ответ ему прикусывают язык. - Резинки! – уже настойчиво повторил парень. - Да к чёрту! Я здоров, ты не залетишь… - А ты не подумал, что я могу быть болен? – не подумал. Даже боялся об этом думать. - Ох, - потом, все расспросы потом, - ща найду, - только бы этот настрой не пропал. Казалось, прошли часы, им казалось, что вместе они уже вечность. Он взял его ногу, приподнял её, внимательно следя за реакцией. Только малейшее неодобрение и он тут же сменить тактику. Но парень был всем доволен. Ему было даже всё равно какая поза. На этот раз он не вскрикнул от боли, хотя она никуда не делась, просто посильнее сжал к руке одеяло и прикусил губу. Прежде им только пользовались, умоляя лишь свои потребности. Они не думали о нём совсем. И уж тем более не пытались заставить его испытывать от секса удовольствие. Поэтому у Саши до этого момента были смутные подозрения, что всё же этот акт ничто иное, как обыкновенное грязное и пошлое действо, нацеленное на утоление похоти и для продолжения рода. И вот с каждым движение, с каждым вздохом своего любимого, он осознавал, как же ошибался. Первоначальная звериная страсть, которая чуть ли не напала на них на кухни, прошла, остались чистые, голые чувства. Может он и идеализировал всё, но так было лучше. Сердце могло вот-вот выпрыгнуть из груди, он просто задыхался. Но отчаянно цеплялся рукам за сильные широкие плечи, притягивая любимого ближе. - Если… я сейчас… закричу, закрой… мне рот подушкой. - И не подумаю. - Ммм? И он исполнил своё обещание. Пожалуй, ему хотелось, чтобы все соседи слышали его Сашу. Поэтому заставлял кричать того только громче. И громче, чуть ли не до хрипоты. И снова никакой пошлости в этих звуках не было. Его обычно не очень мелодичный голос, которым произносились разные колкости и глупости, преобразился. Он слушал бы его вечно. Наверное, он тоже всё идеализирует. Может, на самом деле всё было куда обыденнее, но они были вместе, и им было от этой близости хорошо. Саша Пока сильно запыхавшийся Ваня старался выпровнять дыхание, валяясь рядом со мной, я быстренько глазами нашёл салфетки, достал их. Вытер всё холодное и неприятно хлюпающее и устроился на плече ненаглядного моего. - Только не смей открывать рот, - а, заранее предупреждаешь. А я ведь тебя похвалить хотел! Как же это было..! короче, ещё хочу! - Я люблю тебя. - Так все после секса говорят, - ой, какие мы в этом деле образованные. Интересно, а сколько у него было мочалок до меня? - Но ты же знаешь, что я люблю тебя в независимости от секса. Хотя он был… - Каким? – он обнял меня, поглаживая кончиками пальцев по руке. - Выше всех похвал, - мечтательно пропел я, положив руку на Ванину грудь. - Я старался, - О! Старался видите ли он! А кто с начал вообще от меня сбежал? И как будто я бревном лежал. Ну, Ванечка! - Тут есть и моя заслуга, не думаешь? - Думаю, ты слишком много болтаешь, блоха, - ну и наглость. Ладно, что ж поделать. Будем постепенно перевоспитывать. Упс! Салаты. Остались в зале наедине с голодной собакой. Благо торт успел в холодильник убрать. - Салаты, - выпалил я, вскакивая на ноги и тут же сползая на пол. Силы меня покинули. И задница начинала побаливать. Ох, завтра вообще не встану. А ещё из-за него я снова потянул ногу. Бедную, многострадальную левую ногу. На то, что я барахтаюсь на полу, как перевернувшийся жук, Гопничек мой никакого внимания не обращает. Для привлечения внимания, я требовательно пискнул. В ответ он устало вздохнул и вяло поинтересовался: - Что ты на полу потерял? - Девственность, - огрызнулся. А что?! Я тут из-за него встать не могу, а он ещё и помогать мне не хочет. Гадина. - Девственность чего? Мозга? У тебя там наконец-то какая-то здравая мысль зародилась? – лежит и издевается. - Ну, вообще-то, - я сел и облокотился на кровать, неожиданно честно и серьёзно ответил, - психиатр говорил, что в мой первый раз… нормальный, добровольный. Я потеряю, как он назвал, психологическую девственность. Переступлю порог. Он много говорил о важности этого момента. Что после него я смогу больше открыться. И что у меня появится шанс на нормальную жизнь. И кажется вот он… - Ты ходил к психиатру? – О, боги! Я ему тут душу изливаю. Говорю, что он жизнь мою изменил. В лучшую сторону! А он… - Да, - обиделся я на тебя. - И это был наш не первый раз. - Да, но в прошлый раз тебе не хватило смелости довести всё до конца, - собираю все силы в кулак, поднимаюсь и со скоростью раненного микроба ползу из комнаты. Сначала проверю салаты, потом в душ! Только я захожу в зал, как слышу: - Хороший у тебя голосок. Заняться пением не думал? А…