Streitsense

Тяжело выдохнув, он вонзил косу в умирающего, пригвоздив его к земле. Мерзкий хруст ребер, проломленных грубым рунным лезвием. Сорванный ветром с чужих губ всхлип. Ощущение утекающей жизни. Через один удар сердца коса полыхнула прозрачно-голубым пламенем – таким, какое жило в глазах убийцы, – и тело погибшего рассыпалось водоворотом золотистых искр. Не выдержав, он упал на колено. Хриплое дыхание, шершавые потоки крови, застывающие на коже – ощущения внезапно отчетливо проступили на тонкой и израненной пленке сознания. Плохой знак. Очень плохой. И прежде чем мир вокруг окончательно посерел, убийца сорвал с шеи медальон и со силой сжал его в кулаке, ломая изящное украшение – инкрустированный изумрудами круг из плетеного золота. Мелкие осколки посыпались на землю, обнажая заключенную в безделушке силу – дышать стало легче, глубокая рана, оставленная страшным клинком рыжеволосого северянина, начала медленно затягиваться. Уже лучше. Убийца встал. Взялся за рукоять косы, рывком выдернул ее из земли, куда она ушла на несколько ладоней. Бережно оттер рукавом камзола кровь с лезвия. И только потом, уже будучи готовым к возможному нападению, быстро глянул на прайм-индикатор. Собранный из тонких металлических пластинок браслет охватывал левое запястье, сообщая хозяину о положении дел на поле боя сложным языком знаков. Сейчас на крайнем из сегментов тускло светился одинокий зеленый огонек. «Так-так-так. Снежная леди». Убийца не успел к началу боя – когда первая кровь пролилась в воды мелкого пограничного ручья, он еще лежал в Итералии, чувствуя, как медленно и болезненно из глубин прайма возникает его тело, как снова вспыхивает угасшая было искра сознания. Врываясь в зазубренный строй воинов, разрывая его, питаясь чужой силой и жизнью, отдавая свою жизнь союзникам, вызывая из небытия призраков когда-то дышавших и переплетая их трепещущие души в щиты – повелитель душ не успел. Соратники остались лежать в водах ручья, забрав с собой противников. И только кое-где падающими звездами мерцали золотистые искорки, напоминая о тех, кто снова, уже в который раз, погибли, возвращаясь в вечную ненасытную утробу лазурного прайма. Но один из врагов все еще жив. И, что еще более важно – слаб. Выведенная на арену намного позже остальных, властительница зим была сейчас уязвима. И этим стоило воспользоваться. Он снова глянул на прайм-индикатор. Итак, у него есть чуть меньше минуты. Откинув со лба белоснежные пряди, слипшиеся от пота, душелов взвалил косу на плечо. </center>❅</center> Она притаилась за густой порослью кустов, не шевелясь и не дыша. Порванное бледно-голубое платье, некогда роскошное и пышное, а теперь испачканное грязью, выбившиеся из высокой прически волосы, глубокая ссадина на плече. Эта Игра была трудна. И грозила обернуться горьким поражением имперцев. Владычица льдов затаилась в пяти шагах от берега речушки, совсем неподалеку от осторожно идущего противника. Ступая мягко, как можно тише, тот внимательно вглядывался в узор леса, выискивая в нем ее. Она ушла слишком далеко от безопасных стен крепости. Но если удастся провести хозяина душ... Проклятый недруг уже почти перешел широкий ручей, но внезапно остановился. Напряженная, уже готовая метнуться прочь и исчезнуть в зарослях, дева холода застыла, не смея глубоко вдохнуть. А потом душелов обернулся, вонзив свой взгляд в ее бледные глаза. Удар сердца. Он сорвался с места, на ходу снимая с плеча чудовищную косу. Прозрачные капельки, вырванные с мясом из ленивого тела речушки, разлетались в разные стороны, успев только мимолетно блеснуть в солнечном свете. Она вынырнула из своего убежища, расцарапав лицо колючими ветками, и быстро махнула рукой в сторону преследователя, обращая тонкую гладь воды в предательский лед. Повелитель душ потерял равновесие, чуть не упал, пробежал еще несколько метров, стараясь не поскользнуться. Но, не удержавшись, он сорвался с промороженного пятачка ручья и, подняв облако брызг, рухнул в воду. Ледяная дева стояла всего в паре шагов, наблюдая за ним, готовая вот-вот отпрянуть, обратиться в бегство. Он уже вставал, поднимал голову, когда почувствовал, как его мокрое тело сковал холод, как мороз лижет щеки, грызет кости, огнем опаляет кожу – и пробирается до самой души.

❅

Она опасливо подошла к временно выведенному из строя противнику. Прайм-индикатор на ее запястье отсчитывал последние секунды до того, как к ней и ее врагу присоединяться вновь воспрянувшие соратники, но любопытство в ней было сильнее страха. Не выпуская из рук искристую, покрытую инеем косу, он вставал, опираясь на колено, поднимал голову, и его лицо – молодое, бледное, словно новорожденный снег, целеустремленное и отрешенное – было обращено к ней. Не выдержав, она подошла поближе, мановением руки подняв вокруг себя тонкий, сшитый из хрупчайших льдинок щит. Она смотрела в его глаза, а он, промороженный до лязга крови в венах, невольно смотрел на нее. Владычица ледников, словно завороженная, погружалась все глубже в бушующее лазурное пламя, постоянно колеблющееся, сапфировыми потоками стекающее в бездонные колодцы зрачков. Танец голубого огня не стихал ни на миг, словно он и был истинным пульсом сердца душелова. Он чувствовал, как холод просачивается все глубже. Намокшая одежда ледяными коваными доспехами приросла к коже, причиняя жгучую боль. Но хозяин душ думал не о своем останавливающемся сердце, а о красоте ледяной девы, чьи волосы цвета слоновой кости рассыпались по плечам, почти закрывая глубокий кровоточащий порез, чьи глаза были похожи на сияющие жемчужины людских душ, окрашенные бледной, словно рассветное небо, голубизной. Никогда на арене воины не вглядывались друг в друга столь пристально – и столь зачарованно. Жажда выиграть застилала взор всех прошлых поколений гладиаторов, и образы соперников ускользали, стирались из памяти, оставляя лишь терпкий вкус крови и стали.

❅

Ледяные объятия начали таять – время волшебных пут подходило к концу. Мощным рывком высвободив широкие плечи – только с тихим всплеском в воду упало несколько льдинок, – чувствуя, как кровь медленно, очень, очень медленно оживает и начинает свой извечный путь, он попытался встать. На грани сознания она уже давно слышала тихий, но назойливый писк. На прайм-индикаторе мигали огни. Вечные противники, сошедшиеся на арене Игры, возрождались. Она тонула в глазах своего врага. Парализована, растеряна, восхищена, заколдована. И мир вокруг стал тих и сер, словно за пеленой стального дождя, превращаясь в простую раму для хозяина душ. Цвет посмел вернуться, только когда ее сердце пронзила стрела. Беззвучно оседая на землю, она улыбалась. Кровь пульсирующей струйкой лилась на изорванные остатки ее платья, меняя его цвет на бордовый пропитывая алой влагой насквозь. Жизнь струйкой выливалась из совершенного, словно ледяная статуя, и столь же безукоризненно-прекрасного тела. Когда окончательно освободившийся от ледяных оков повелитель душ, в чьих волосах позвякивали льдинки, склонился над ней, бережно поддерживая за плечи, она все так же смотрела в его глаза. А потом прошептала: – Ты воистину мастер, душелов. Мою душу ты пленил без труда.

❅

Подождав, пока тело умирающей ледяной девы вспыхнет и рассыплется золотистой пылью, лучница потрепала соратника по плечу. – Молодец, что выжил. Он, все еще поддерживал руками что-то невидимое, словно после гибели владычицы зим на этом месте остался лежать ее призрак – тяжелая коса была сиротливо брошена на земле рядом с ним, – странно посмотрел на девушку, все еще держащую в опущенной руке длинный композитный лук. Она нахмурилась: – Ты в порядке? Он медленно покачал головой.