Жертвоприношение

Она аккуратно надела серьги - крупные сияющие жемчужины - и с видом художника, нанесшего на холст последний, окончательный штрих, посмотрелась в зеркало. Глянцево-серебристая гладь, помедлив, расцвела высокой красивой женщиной с выкрашенными в бирюзу короткими волосами; одинокая ярко-пунцовая прядка была того же оттенка, что и пышное открытое платье с глубоким декольте. Скептически осмотрев свое отражение, женщина поймала взгляд подведенных сапфировой пыльцой глаз и довольно улыбнулась. Через пару минут она уже покинула свои покои. Белоснежная вереница невысоких ступеней, по плавной дуге уходящая вниз; начищенная и теплая бронза перил. Дробный перестук изящных каблучков. Наконец, двойные двери, иссеченные странным, затейливым и прекрасным орнаментом. Еще три шага - и она входит в просторный зал, выглаженный темным деревом и застланным наборным паркетом; высокие стрельчатые окна зашторены убористым бархатом. Под самый потолок взвились пылающие кованые светильники, рассеянно роняющие огнистый свет вниз, на благоухающие, окрыленные цветами растения, на улыбающиеся лица, на роскошно вышитые одежды, на грани причудливых украшений. В дальнем углу величественно вздымалась огромная, опушенная малахитово-темным собольих мехом и обсыпанная витыми игрушками ель. На мгновение женщина в пунцовом платье задержалась на пороге, окидывая взглядом открывшийся вид. Рождественский бал. Устраиваемое лордом Элием раз в год, в ночь самого жгучего холода, празднество охватывало весь дворец, пламенея и искрясь фейверками, смехом и отблесками хрустальных фужеров. В эту ночь могли расслабиться и обычный люд, и правитель, и гладиаторы Игр, что могут забыть о вечном кровавом празднике Арены хотя бы на десяток часов. Заметив у входа знакомую фигуру, темноволосый и широкоплечий воин, не сменивший свой доспех из кожи и стали даже на этот вечер, подошел к ней. - И как же мне вас сегодня называть, красотка, облаченная в лепестки роз? Всплеск пунцового шелка, игривая улыбка и прищуренные глаза, упавшая на щеки тень лезвий-ресниц. - Это не так уж и важно, мой рыцарь. Не правда ли? Гладиатор только усмехнулся в ответ и предложил ей руку. Вскоре они скрылись среди танцующих пар.

❇

По полу порхали тени танцующих, меняясь и перелетая, словно стаи темнокрылых бабочек. Покачивались тугие складки дорогих нарядов, взбивались в воздух пышные юбки, плыли тонкие клубы парфюма, мимолетно блистали улыбки. - Я что-то не вижу нашего ловца душ. Воин пожал плечами, не убирая руки с талии партнерши и не прерывая плавного течения танца. - Он сейчас в своих комнатах. С последнего боя на Арене он не выходит оттуда уже пару дней. - Но тогда ведь мы одержали победу, разве не так? - Да. И без труда. Она положила голову на плечо партнера. От ее пушистых волос веяло запахом зимней ночи. А руки, даже затянутые в тонкие светлые перчатки, все равно источали холод - который, впрочем, воина ничуть не смущал. - Он всегда был слегка странным. И слишком переменчивым в своем настроении. Думаю, через некоторое время он придет в себя. - Возможно, ты и прав. - Точно, моя драгоценная. Точно. Она промолчала. В тот день, сразу после Игры, она видела выходящего с Арены душелова - с перебитой рукой, длинной ссадиной через все лицо и в порванном камзоле. Бывало, ему доставалось и больше, но тогда он почему-то выглядел... Опустошенным? Разочарованным? Что бы это не было, оно обволакивало его не хуже его голубовато-туманных щитов. Подойти к мрачному владетелю мертвецов она тогда не рискнула. Ее воспоминания прервал молодой, с нотками неуверенности, голос. Облаченный в белоснежную ливрею паренек, стоявший у входа в зал, окликал спутника женщины. Едкая тревога зашуршала в сердце. Гладиатор резко остановился, и растерянный неожиданной паузой ветерок, гулявший в зале, налетел на многослойные шелка, разметав их струистым потоком. Неспешно, уступая путь кружащимся парам, воин подошел к слуге. Инстинктивно схватив спутника за руку, госпожа в пунцовом туалете последовала за ним, отставая на полшага. - Лорд что-то хотел? - Лицо гладиатора, скуластое, с высоким лбом и резкими, словно вырубленными клинком, чертам, было бесстрастно. Слуга почтительно поклонился вышестоящему. Не простолюдины и не знать. Совершенно отдельная, уникальная в своем роде каста - да, именно каста, - бойцов Арены. Не люди и не боги. А иначе - просто игрушки лордов многочисленных провинций, как порой ехидно говаривал душелов. - Да, мессир. - Тогда выкладывай, и поживее. Отводя взгляд, совсем еще молоденький парень, голос которого еще не успел сломаться, одним предложением выпалил: - Лорд Элий, да проживет он еще много тысяч восходов небесного светила, приказывает своим бойцам выйти на Арену. Женщина, не замечая того, сжала ладонь своего партнера. А тот, нахмурившись, ледяным тоном бросил слуге: - Иди и проспись, пьянь. Пора бы вбить в свою пустую башку, что врать нам небезопасно. Живо исчез с моих глаз. Слуга нервно сглотнул, но остался стоять. - Это правда, мессир. Если вы не верите, то позвольте мне лично сопроводить вас к пресветлому лорду. - Веди. И если ты зря побеспокоишь лорда своей пустой выходной, как зря побеспокоил меня своей вздорной речью... - Как вам будет угодно, мессир, - снова склонился в низком поклоне лакей. Несмотря на подрагивающий голос, держался он не так уж и плохо. Боец давно прославился как грубый, жестокий, скорый на гнев и расправу человек. - Нижайше прошу вас следовать за мной. Наконец обратив внимание на сжимающую его ладонь все сильнее спутницу, воин обернулся к ней. - Успокойся, моя милая. Я скоро вернусь. Только разберусь с этим быдлом. - Ты не думаешь... что это может быть правдой? Он коротко усмехнулся. - Разумеется, нет. Традиция не может быть нарушена, такой бред даже и не мог прийти Элию в голову. Не тревожься пустяками и не придумывай себе лишних забот. Подав слуге знак пошевеливаться, он вышел вслед за ним. Женщина проводила глазами его удаляющуюся прямую спину. На ее плечо легла рука. Рядом с ней стоял молодой человек со связанными в хвост длинными черными волосами и порочно-красивым лицом. Встретившись с ним взглядом, она беспомощно пожала плечами. - Думаю, нам всем лучше будет подняться наверх, - медленно, словно раздумывая, произнес подошедший. Его голос, мягкий и мелодичный, был тих, так что услышать одиноко оброненную в толпе фразу было практически нереально. Но те, кому предназначались эти слова, стояли рядом. Одетая в обтягивающее переливчато-зеленое платье лучница, в чью высокую прическу были небрежно заткнуты два цветных пера. Высокий мускулистый демонолог, чей черный смокинг сидел безукоризненно, странным образом гармонично сочетаясь с недельной небритостью. Легкий кивок в ответ. Четверо гладиаторов покинули зал незаметно. Впрочем... Нет. Четверо гладиаторов торопливым шагом вышли из зала, не обращая внимания на окружающее их великолепие. Но звенящей, словно фонтан - столь же бурно и осмысленно - в своей разноуровневой пышности, веселящейся знати до их ухода не было никакого дела; она и не заметила, что возбужденный и цветной круговорот праздничной ночи покинуло несколько недочеловек.

❇

Наконец, в общую гостиную, хлопнув дверью, вошел темноволосый и широкоплечий боец, уже один, без слуги. Взгляды ждущих обратились к нему. Встревоженный, прозрачно-голубой. Внимательный - черный, словно сама Тьма. Ожидающий - карий с зеленью. И настороженный - медово-золотистый с темным пламенем внутри. Воин устало произнес: - Нет, это не шутка. Нам приказано выходить на Арену. Резкий и властный голос лучницы перебил его: - Элий понимает, что творит? Или он ненароком свихнулся? Тоненькая пауза. - Хуже. Он заключил пари с гостем-правителем соседней провинции. Мягкий, струящийся, словно шелк, тон красавца: - Наш лорд не пьян? - Вполне возможно, - скрипнул зубами воин. Он был главой гладиаторов, их предводителем, их командиром. В далеком прошлом - охотник на ведьм, ныне - один из бессмертных. Один из тех, кто был сожран и вновь выброшен в мир всемогущим праймом на потеху лордам и леди. - М-даа... - Что является ставкой в пари? - Пара скакунов в полной сбруе из личной конюшни лорда. - Ты серьезно? Он всерьез посылает нас в Рождественскую ночь подыхать на Арене ради каких-то задрипанных кобыл? - Да. Лучница нецензурно выругалась, мрачно заходила по комнате. Воцарилась тишина. Охотник на ведьм молча сел рядом со своей спутницей, приобнял ее за плечи. Демонолог сосредоточненно рассматривал свои перчатки, скрывающие сочащиеся праймом и кровью язвы на руках. - Я так понимаю, у нас нет выбора. Я надеюсь, что Элий хотя бы не настолько сошел с ума, чтоб выпустить нас на Арену без доспехов и оружия. Воин мрачно усмехнулся. - С оружием. Но в той одежде, в которой мы пришли на бал. Бой должен быть, кхм, в духе праздника. Таковы условия. И право у нас есть только на одну смерть. После гибели последнего из нас Игра завершается. Выжившая сторона - победившая. Лучница остановилась, вызывающе скрестив руки на груди. - Их вконец обнаглевшая светлость хочет повеселиться видом того, как мы будем изображать из себя не бойцов, а убийц из-за спины? Убийц-шутов в костюмах и платьях? Вопрос остался без ответа. - Стоит зайти к ловцу душ. Не думаю, что он оценит нашу новость, но что остается... - Может, не стоит его пока тревожить? Нас пятеро, управимся, - недоуменно пожал плечами темноволосый. - Нас четверо, - бирюзововолосая кинула рассеянный взгляд на сидящего в кресле мужчину, властного над тварями из других, чуждых людям и бойцам, измерений. - Как ты помнишь, он с нами недавно, и право, - на этом слове она скривилась, словно от боли, - выходить на Арену получит только через пять лун. - А, тьма пожри эту проклятую страну с ее треклятыми обычаями! - Бывший охотник на ведьм зло выругался. - Принц ты наш, несравненной красоты и выдающихся талантов, иди к душелову. Уговаривай, приказывай, умоляй, что хочешь делай, но чтоб через двадцать минут он присоединился к нам в Игре. Черноволосый красавец молча кивнул, поднялся с подоконника и молча, стелющимся, как у кота, шагом вышел из гостиной. - А может, послать Элия куда подальше с его приказами? - Устало и без особой надежды предложила охотница. - Увы. Пока каталисты у него, мы мало что можем сделать. Еще уничтожит их в пьяном запале к Изначальному пламени... А договор мы нарушить не можем, сама же знаешь. - Знаю. Но легче мне от этого как-то не делается, - фыркнула она. - У нас не так много времени. Собирайтесь.

❇

- И вы хотите от меня, чтоб я к вам присоединился? - Небесно-голубое пламя в глазах повелителя душ мерцало и переливалось. Он задумчиво глянул на собеседника. Потом, к удивлению того, рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. - Значит, они хотят разнообразить свои Игры? А я еще гадал, когда знатные лорды и леди станут менее неприхотливыми в своих развлечениях... Хе. - Беловолосый откинулся на спинку кресла, в котором сидел. - Выпустить разряженных слуг... Да нет, не слуг даже. Рабов. С которыми можно делать что угодно... Выпустить красивых рабов на Арену и посмотреть, как изящные дамы и господа, путаясь в пышных юбках и кружевах, будут убивать друг друга... Знаешь, в этом есть вкус. Какая странная ирония - мы, почти что полубоги, обладающие бессчетным количеством жизней, запредельным могуществом, силой, умом... Мы служим все тем же людям, которые много ниже нас, игрушками. И наша жизнь, во время которой мы могли бы творить новый мир, тратится в кровавых банях Игр. Подумай об этом. Душелов лениво потянулся. - Передай командиру, что я буду. Только, - тут он саркастически улыбнулся, - переоденусь к празднику. Говорят, раньше в день смены времен года делали жертвоприношения. Людские. И жертв одевали как можно праздничнее, дабы порадовать их видом богов. Мы... - Тут он улыбнулся еще шире, - немного похожи на этим жертв.

❇

- Ты уверен, что он в норме? Мужчина, одаренный красотой самого дьявола, кивнул. - Все так же ехиден и страдательно-глубокомыслен. Разве что ударился в философию. Но ты его знаешь, с ним это часто бывает. Уже привычно. - До выхода осталось пять минут, - лучница отвела взгляд от прайм-индикатора, резким движением поправила перья в волосах. - Я напоминаю себе сейчас дорогую продажную девку. Где носит этого набитого душами парня? - Это не он? - Махнула рукой в сторону приближающейся к ним фигуры дама в пунцовом. Четверо бойцов Арены оглянулись на подходящего к ним человека. В конце концов бывший охотник на ведьм, перевязывающий лоб широкой алой тесьмой, подтвердил: - Он. Уже больше двадцати лет я сражался с ним бок о бок на Арене, но таким я его еще не видел. Подошедший к ним на расстояние вытянутой руки душелов отвесил шутливый поклон. Черно-алый костюм, полумаска в виде сияющего осколка черепа, небрежно падающий с плеч роскошный вышитый плащ. - Какой фарс, - мягко фыркнул черноволосый красавец. На что ловец душ только улыбнулся: - Но так и есть. В эту ночь накануне Рождества все вдруг стало фарсом. Так что мой наряд - не более, чем дань уважения своей новой роли. Роли не бойца, но актера. - Слушай, актер, - прервала его излияния лучница. - Гамлет, тьма тебя забери, на выход. Потом расскажешь нам о символизме своего наряда. И придержи любезного Йорика, потому что если он сползет, закроет тебе обзор и ты сломаешь себе шею... и отнюдь не метафорически... то проблемы это будут не только твои. - Полминуты - Командир обвел взглядом своих соратников. Сильная, выносливая, вечно грубая, прямая в речах и поступках, как ее стрелы, охотница. Хлыщеватый и изнеженный на вид, словно принц, порочно-прекрасный убийца. Стройный и высокий повелитель мертвых, склонный к сарказму и невнятной меланхолии, чье настроение меняется быстро и прихотливо. Прелестная и женственная владычица холода, ничуть не походящая на подвластную ей стихию. Наконец, он сам, матерый воин, знающий цену себе и цену жизни. - Пошлите, ребята. И... постарайтесь выжить.