Но я же девственник...

Дождливый вечер в городке Гравити Фолз. Билл Сайфер сидит на крыше старого здания, которое когда-то принадлежало Гидеону. Но семейка Пайнсов загнала этого малыша в тюрьму. Билл помнил это. Он видел всё своим глазом и теперь вспоминал Диппера в эти моменты: его фразы, его взгляды. Его страх. Ох, как хотел Билл видеть страх в его глазах. Всегда. Видеть этот страх всегда. Где-то вдалеке упало дерево. Сосна. Это все проделки Билла. Сосенка должна бояться его. Смотреть на него и бояться. Билл всплыл в воздух и отправился в Хижину чудес, и только он сам знал для чего. Диппер в это время лежал перед телевизором вместе с Мэйбл. — Мэйбл, тебе обязательно включать этот фильм для девчонок?— Диппер умолял сестру посмотреть фильм «Ужаснейший ужас ужаса ужаснейшего», но она отказывалась, ссылаясь на нехватку девчачности. — Нехватка девчачности! Нехватка девчачности!— говорила она, как робот. — Аааа!— заныл Дипп. — Или может мне пригласить Кэнди и Грэнду, ааа? Дипперу всё же пришлось согласиться с ней. Ну не будет же он опять терпеть выходки этих двух чудаковатых девчонок, которые только и мечтают опять нанести макияж на его лицо. Мэйбл выбрала фильм «Две сотни поклонниц, а может и больше», на упаковке которого были изображены черноволосые красавцы без футболок. Дипперу пришлось смириться с тем, что он останется таким же хилым, но, посмотрев на счастливую сестру, он улыбнулся. Он был счастлив, что не один. У него, в отличие от Билла Сайфера, есть лучший друг на все времена. Билл смотрел в окно, на Диппера и его улыбку. «Ох-ох-ох, Сосенка вспомнила меня-я. Ммм... Думаю, что ему понравится мой визит». Спустя час просмотра девчачины Дипперу понадобилось отойти в туалет. Он не стал отвлекать сестру — она яро пускала слюни на обнаженный и накаченный торс зеленоглазого красавца, говоря при этом: «Вот бы ты стал моим» — и тихо ушел по направлению в ванну. Билл ждал этого момента. Он спрятался за дверью, а когда Диппер зашел в ванную и закрывал дверь туалета, Билл взял его за руку и оттолкнул в сторону тесной комнатки, при этом закрыв ее на огромное количество замков. Диппер, как только понял, что происходит, взглянул на Сайфера тем взглядом, который от него и ожидался. Страх был в его глазах. По нему Билл понимал, что Дипперу страшно от того, что он не понимает, зачем демонический треугольник заперся с ним в ванной. Что Сайферу нужно от Диппера? — Так, так, так! Диппер Пайнс…— он произносил его имя так, будто ощущал вкус страсти. Он помнил этот вкус со своей прошлой человеческой жизни. И он хотел его снова. — Ах, Диппер Пайнс… По тебе не видно, что ты скучал по мне, Сосенка. — Билл, что тебе нужно от меня?— его голос дрожал. — И зачем ты поставил столько замков на дверь? У меня нет с собой дневника, даже не мечтай о нем!— Диппер осмелел, вспомнив, что у него есть главная фишка — дневник. — О, как мы заговорили,— Билл приблизился к нему так, что слышал его дыхание, частое и теплое, не жаркое. Сайфер шепнул ему в ухо: — Сегодня мне твой дневник не нужен, мне нужен ты,— на последнем слове он связал руки Диппера и поцеловал его за ушком. Даже куснул немного. Пайнс застонал. — Но я же девственник…— тихо произнес Диппер. Билл, услышав такую сладкую новость, пролепетал что-то типа: — Как сладко будет… тугой Пайнс младшенький… Скоро мы все исправим, моя Сосенка… Аах! Билл затащил Диппера в ванну и снял с него всю одежду. И не магией. Зубами. Он жестко брал зубами одежду Сосенки и нежно снимал с него. Диппер не сопротивлялся. Ему некуда было бежать, скорее всего, лишь поэтому. Или нет? Или, может, ему нравились эти выходки Билла, то, как он называет его Сосенкой, так нежно и с некой любовью? Неожиданно Билл изменил свое треугольное тело на человеческое. Подросток, нагой, желтоволосый, красноглазый, теперь лежал на Диппере. — Думаю, тебе так больше понравится, Диппер Пайнс,— сказал Билл мягким, человеческим голосом и поцеловал его в губы. Жестко, будто жаждал этого целую вечность. Сайфер дал жесткую пощечину Пайнсу. — Целуйся жестче или получишь в зад такую пулю, что неделями не сможешь на месте сидеть!— Билл делал это лишь, чтобы Диппер боялся. «Страх должен править им, а не страсть», думал он. И действительно. Посмотрев в глаза Дипперу на этот раз, Билл увидел еще тот страх, сладкий и реальный. Страх перед ним в глазах Диппера, как казалось самому треугольнику (хотя он уже не треугольник, ну, да ладно), выглядел страшно сексуально. Биллу вспомнились времена, когда он правил целыми мирами, а теперь он правил этим маленьким мальчишкой, и ему казалось, что это одно и то же. В Диппере были свои неподвластные ранее никому миры, но теперь Билл захватил его. Навсегда.