Night Hollywood.

На моем пути распростерлась огромная грязная лужа, она занимает пол дороги не давая продолжить движение. Мутная, с осевшей пылью на дне, она напоминает мне навязчивых попрошаек, точно так же, нежданно негаданно вырастающих на улицах прямо перед носом. С противоположной стороны, застряв в комке грязи белел бумажный кораблик. Видимо кто-то недавно пускал его, так как он выглядел ещё довольно чистым, хотя корма уже основательно пропиталась коричневой влагой. Это было в конце нескончаемого февраля с его непостоянной погодой. В городе, отстаивая права на зиму ещё лежал снег, покрытый небольшим слоем грязи, временами, налетал упорный ветер, пытаясь вымести снег за пределы города, в такие моменты солнечное небо теряло свои краски, окрашиваясь в серые тона, будто не желало приветствовать весну в этих краях. Я докурил сигарету и бросил окурок в мутную воду, задумчиво наблюдая, как по поверхности пошла рябь и то, что всего секунду назад медленно убивало мой организм, потухнув скользит по глади подгоняемая ветром. Свежий воздух уже не резал прокуренные легкие, ясно давая понять, что прохлада уже отступает, передавая свои полномочия цветастой весне. Весна в этих краях на удивление паршива. Мне оставалось только дивиться, как такое возрождение природы может быть столь отвратительным в окружении людей, живущих здесь. Я продолжал разглядывать разнообразные узоры из поднявшейся со дна пыли, появившиеся благодаря моим последним действиям. Окурок быстро намок и стал отвратительного серого цвета. Крошечный и сморщенный, он вызывал у меня отвращение. Почему-то я почувствовал себя таким же. Таким же жалким, брошенным в грязь, использованным до предела. Выброшенным в целый океан протухшего, застоявшегося мира, в котором я рано или поздно опущусь на дно, под натиском главенствующей грязи. Даже бумажный корабль, и тот вскоре сдастся, если кто-то не предрешит его судьбу заранее. Любая машина, едущая этой дорогой, любой невнимательный пешеход, уничтоживший его своим ботинком. В отличии от окурка, кораблик ассоциировался с чьим-то светлым умом, вынужденным загнивать в своей гавани из-за ненадобности его изобретений или невостребованности таланта. Мои раздумья прервала фигура, появившаяся из-за угла. Немного подскакивая при ходьбе, фигура быстро приближалась ко мне неся что-то в руках. До боли знакомая фигура. Он не из тех людей, которых можно назвать яркими, но в разношерстной толпе вы обязательно обратите на него внимание, должно быть из-за высокого роста в метр восемьдесят сантиметров или угловатости фигуры. Да, определенно из-за фигуры. Ему всего 32, но он уже имеет глубокие морщины исполосовывающие его лоб. Он стесняется этого, пытается скрыть их под длинной челкой спадающей на одну сторону, но делает только хуже, создавая дурашливый образ. Светлые серо-зеленые глаза, напоминавшие асфальт в марте и провалившиеся куда-то вглубь под белесыми бровями всегда оживленны и исполнены жизненной энергии, а довершает картину волевой подбородок, придающий лицу женственную утонченность. В этом лице я находил противостояние извечного весельчака и неимоверного одиночества. Это был первый человек, относительно заинтересовавший меня, с которым мне всегда хотелось общаться теснее, чем это дозволено общепринятыми правилами. Я всю сознательную жизнь был нелюдим, держась особняком от окружающих, это ни было прихотью буржуазного мальчишки или подростковыми капризами, просто не находилось людей достаточно интересных для моего к ним расположения, а уделять внимание "пустышкам" я не считал нужным. Всего-то. Озорной для своего возраста, в темной куртке, едва доходящей до пояса, он задорно шагал мне навстречу не замечая злополучную лужу и её содержимое. Почему-то я не стал его останавливать. Наверно ждал, что он, именно тот, кто растопчет надоедливый корабль. Видя, как радостно он шлепает по воде, взбаламучивая грязь, я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. - Ну вот, - улыбаясь сказал Мэтт и протянул мне пластиковый стаканчик с эмблемой местного кафе. - Обещанный кофе и даже ещё почти теплый. Теперь можем отправиться в участок и, возможно, прочь из этого затхлого места. - Я бы попросил отзываться о городе более лестными словами, в конце концов я здесь вырос. - Возразил я принимая стаканчик из его рук. Должно быть такому светлому человеку действительно трудно находиться здесь в эту сырую погоду. - Да, сэр, - кивнул он делая глоток из своего стаканчика, - вы непременно будете услышаны. - Что касается участка, я не думаю, что тебя пустят туда в столь неопрятном виде.- Продолжаю я иронично. - Что? Что не так?.. -Твоя обувь. -Ай! - Раздосадовано вскрикивает Смитт и поочередно переминаясь с ноги на ногу разглядывает свои испачканные ботинки.- Почему ты не сказал мне?! Вертит головой, пытаясь понять, где он успел так извозиться. Похоже он действительно не заметил барьера на своем пути. Усмехнувшись, ступаю по коричневому твердому снегу вдоль дороги пытаясь миновать лужу и направляюсь в сторону участка. Кофе оказался неплох. -Энди! - Возмущенно доносится сзади. Белый бумажный корабль так и остался на прежнем месте, в то время, как брошенный окурок давно скрылся на дне. * * * Местный участок полиции, с виду казавшийся изрядно потрепанный частыми ветрами, внутри оказался довольно уютен, ровно настолько, насколько это слово можно употребить в отношении к подобному месту. Наведываясь сюда в юности, всё казалось мне неимоверно живым и гудящим: люди в постоянном движении, суматоха в коридоре, эмоциональные разговоры в кабинетах, кипы листов на столах и в чужих обветренных руках. Я чувствовал себя участником сцены из фильма о полицейских. Сейчас всё не так. Всё иначе. Лениво передвигающиеся ноги неспешно несут помятые тела из одного кабинета в другой, телефон, долго трезвонящий на чьем-то столе поднимают с большим нежеланием, откровенно демонстрируя равнодушие. Проходя мимо распахнутой двери, замечаю неприятного, обросшего жиром сотрудника, медленно расправляющегося со своим обедом. Смакуя каждый кусок, он отвратительно причмокивает, облизывая распухшие губы. Сейчас всё иначе. Широкими шагами пересекая коридор, выискивая знакомые цифры. Поставили новую дверь, но она всё ещё приоткрыта, так, что изнутри кабинета можно видеть весь коридор, но находясь извне невозможно даже догадаться, что происходит внутри, не открыв её пошире. - Постучись! - напоминает Мэтт отстающий от меня на несколько шагов. Демонстративно распахиваю дверь замирая на пороге. Не смотря на то, что в участке многое изменилось, и в первую очередь атмосфера, здесь всё по старому. Забитый донельзя документами стол разделяет кабинет на две части, а шкафы, сросшиеся со стенами нагнетают невеселые мысли. Сколько дел в них уже скопилось? Сколько из них раскрыты? Сколько людей понесли наказание? Сколько отпущенных душ перечислено на каждом стеллаже? За столом, как и много лет назад сидит Рэйв - начальник местной полиции. Опешив от столь внезапного появления он сперва медленно приподнимает брови, но в ту же секунду, узнав меня принимает свой обычный угрюмый вид. В этот момент за моей спиной появляется подоспевший Мэтт. И мы выжидающе смотрим друг на друга. -Рад видеть вас здесь вновь .- Наконец обращается к нам Рэйв, при этом пронзительный взгляд его сконцентрирован лишь на мне. Киваю и не дожидаясь приглашения войти, перешагнув порог направляюсь к столу. Мэтт следует моему примеру. Рэйв, не сводящий с нас свой металлический взгляд жестом указывает на стулья стоящие у стола, приглашая присесть. Теперь наши глаза находятся на одном уровне, что знатно упрощает дело. Он всё ещё молчит, будто бы и не сам вызывал нас из города, на другом конце Англии. Явно ждет чего-то. От нахлынувших воспоминаний я теряюсь в пространстве и не могу грамотно сформулировать свои мысли, дабы задать вопрос, хотя задерживаться в участке надолго не входило в мои планы. Мы молча осматриваем друг друга. Я чувствую его внимательный взгляд блуждающий по моей одежде и без стеснения в свою очередь разглядываю его. Многое изменилось спустя десять лет. Уехав из города я предпочел не встречаться более ни с кем, из своей прошлой жизни, включая наставников. Рассеянно оценивая друг друга, не заметили, как столкнулись взглядами и от этого стало неловко, словно и не взглядами столкнулись, а плечами друг друга зацепили, проходя по узкому коридору. Странное дело, но за эти годы изменилась не только наша внешность. Я с превеликим удовольствием отметил, что больше не робею от встречных взглядов, больше не отвожу глаз, опасаясь, что собеседник может копнуть глубже, чем нужно, разглядеть что-то не предназначенное для посторонних. - Сколько вы уже работаете вместе, ребятки? - Похоже он не знает с чего начать разговор. - Четыре года, сэр. - Быстро отвечает ему Мэтт. Рейв недовольно смотрит на него, видимо ожидал, что отвечу я, а не Смитт. - Давненько ты не появлялся здесь.. - игнорируя моего компаньона продолжил Рейв глядя мне в глаза. От чего-то бросило в жар и резко в холод, я почувствовал, как уверенность, ещё несколько секунд назад переполнявшая меня стремительно исчезает. Заглядывая в его влажные глаза с мутной роговицей я вспоминал все свои прошлые ошибки, как сильно оступался и бесстыдно выставлял это ему напоказ. Ребятки... Меня взбесило само это слово. - Не было свободного выходного. Мы и сейчас расследуем дело.. - Но тем не менее, ты нашел время появиться здесь. - Усмехнувшись заметил начальник местной полиции. - Ты сам написал, что дело не терпит отлагательств. - Да, это верно, не терпит. - Рейв взял со стола ручку, снял с неё колпачок и стал задумчиво прокручивать между пальцев. Откинувшись на спинку стула я следил за ним взглядом, незаметно борясь с внутренним напряжением. Картинки прошлой жизни никак не давали покоя. Наигравшись с ручкой, он вновь надел на неё колпачок и отложил в сторону. - За последние два месяца в городе произошло несколько убийств..- наконец начал он. - Что же в них такого? - Недоуменно поинтересовался Мэтт о чьем присутствии мы благополучно забыли. Рейв смерил его взглядом: - Убийства в наших местах, молодой человек, происходят не так часто, что бы игнорировать их. - Я вовсе не имел в виду, что их стоит игнорировать... - Все убитые - мужчины в возрасте до тридцати пяти лет... - Продолжил Рейв вновь забывая о существовании Мэтта. - У тебя целый отдел штатских подчиненных и ты всё равно вызываешь нас? Ради нескольких убийств, я правильно понял? - Переспросил я. - Совершенно верно. Я развел руки в стороны, не зная как выразить переполнившее меня возмущение. - Я бы попросил тебя отнестись к этому серьезно и не кривляться, как мальчишка. Действительно, я мог бы поручить это дело кому-то из своих подчиненных... " Но тебе жаль подставлять своих людей" - промелькнуло в голове. -... если бы не одно обстоятельство. Мы с Мэттом одновременно взглянули на него. - На теле каждого убитого вырезаны надписи. - Как в "Silencio en la nieve"? - Спрашивает Смитт. Не говоря ни слова, Рейв достает из под стола папку и кладет передо мной на стол: -Здесь собраны все материалы касающиеся этого дела. Фотографии прилагаются. Невольно облизываю пересохшие губы, почему-то не решаясь прервать зрительный контакт и опустить взгляд на папку. - Вам что-то не ясно, сержант? - Вкрадчиво спрашивает Рейв и в его прищуренных глазах появляется настораживающие огоньки. - Я давно не сержант, сэр. - Поправил я борясь с раздражением закипавшем внутри груди, где-то на уровне вторых ребер. - Всё никак не могу привыкнуть. - Усмехается Рейв. Взяв папку и отвесив начальнику местной полиции скромный поклон покидаю кабинет. Мэтт семенит следом. * * * - " Here Comes the Sun "? Что за бред? Мэтт разглядывает снимок последней жертвы, молодой человек, двадцать восемь лет, на теле шесть ножевых ранений, найден в лесу, недалеко от частных домов, абсолютно голый, хотя одежда аккуратно сложенная находилась в семи метрах восьмидесяти двух сантиметрах от тела, на груди вырезана причудливая надпись " Here Comes the Sun ". -Черте- что происходит в этих укромно спрятанных городках.- Уныло заявляю я перебирая остальные снимки с места преступления. - Вообще-то это твой родной город.. - осторожно заметил товарищ. -Да помню я.. Поздний вечер в провинции. - И всё же, что думаешь? За что его так? Судя по личному делу он ничем не примечательный молодой человек, работал в небольшом ресторанчике, практически в центре города, жил с родителями и младшей сестрой. Похоже он из тех парней, после смерти которых ничего не изменится. Мир не пошатнется, а государство не рухнет. Устроившись на шатком стуле за столом, Мэтт разглядывал один единственный снимок и периодически задавал одни и те же вопросы. Видимо так ему легче думалось. - Долгов не было, семья вполне обеспечена.- Поддакнул я. - Может быть маньяк? - Вдруг воскликнул Мэтт разрезая этим внезапным порывом сгущающуюся в комнате темноту, от которой не спасал слабый свет ночников у кроватей. - Ты сейчас просто наугад это сказал?... - Ну да.. А почему бы и нет? Пятеро жертв, у каждого на теле припрятаны ребусы из странных фразочек... - Все полностью раздеты, но одежда всегда находится недалеко, при том сложена так, будто они самостоятельно разделись и складывали её с той целью, что если придется одеваться не мешкая с этим не возникнет проблем.. -Любитель не стал бы убивать пятерых за столь короткий промежуток времени. - ...И одежда всегда в семи метрах восьмидесяти двух сантиметрах от трупа. -Вы серьезно измеряете сантиметры? - Смитт подозрительно покосился в мою сторону. - Это важно. - Да, но восемьдесят два сантиметра.. - Таковы правила. - Раздраженно отрезал я не желая углубляться в объяснения местных следственных заморочек. - В таком случае это точно маньяк. Кому ещё взбредет в голову относить одежду ровно на семь метров восемьдесят два сантиметра? Думаю, что он фанатик. Знаешь, типа одержимых точностью до таких мелочей. - Энергично закивал Мэтт убедившись в своей версии. Я поднял на него глаза: - Он? Почему ты думаешь, что это "он"? - Женщина не пошла бы на такое. - Пояснил Смитт. - Женщина может убить одного, двух, любовницу своего мужа, но резать пятерых... Нет. Не думаю. - Вспомни Джорджию.. На секунду он прикрыл глаза, словно роясь в воспоминаниях, а затем выдал: - Там было четверо и это была компания её мужа. - Которого, она, кстати тоже потом убила. - Он был одним из этих четверых бедняг. - Возразил Мэтт вставая из-за стола. - Нет, это случилось позже, в тюрьме. Он пришел навестить её, а она проткнула ему сонную артерию шпилькой, спрятанной в волосах.- Объяснил я не отрываясь от разложенных на столе фотокарточек последнего убийства. - Быть такого не может. Откуда у неё была шпилька, если её уже посадили? - Шпилька была в волосах. Она закалывала ей волосы. Знаешь, многие женщины так делают. - Попытался передразнить его я. Хотя откуда тебе знать. - Всё это бред. Она не могла заколоть его в тюрьме, свидания проходят под наблюдением охраны! - Значит в тот раз что-то не сложилось, раз уж она смогла убить его. - Мы вели это дело вместе и я не помню этого момента. - У тебя что-то с памятью, малыш. Мэтт зыркнул на меня своим строгим взглядом, на что я ответил полным равнодушием. Так мы и глядели друг на друга, сверху вниз. - Я соглашусь, что женщина способна на это, но вырезать надписи на телах испускающих последний вздох.. - Наконец прервав затяжное молчание сказал я. -... не каждая решиться на подобное. Да и зачем? Ревнивая жена? Любовница? - подхватил Мэтт мгновенно остыв. - Он не женат, следовательно и любовницы быть не может.- Я тут же отмел эту версию. - Подруга? - В деле указано, что он не состоял в отношениях. Парень-то скромный, друзей особо не имел, целиком посвящал себя работе. Не сговариваясь мы вместе уставились в текст, напечатанный на зернистой бумаге. - Под подозрения попадают все, включая сестру и родителей. - Мы плохо смотрим. У них должно быть что-то общее..- Простонал Мэтт. - Что по твоему?..Один работал поваром в ресторане, другой водитель такси, третий заместитель директора в небольшой фирме. четвертый санитар при местной больнице, четвертый ученик старшей школы. Даже по социальным статусам они никак не связаны, это тебе не социальное дно. Заместитель, который был убит третьим - вполне серьезный человек... - Слушай... - тихо начал Мэтт и я невольно прервал свой громкий монолог, - а ведь все убитые белые.