Когда глухой услышит голоса

"Зрачки не реагируют" - жестами показывает врач своей помощнице. Мать ослабевшими руками тянется к оторванному от нее ребенку, лежащему на холодном грязном столе, покрытом ржавыми подтеками. Она никогда ничего не слышала, ни единого звука, но сейчас в ее мозг врезалось звенящее тревожное нечто, порождение воспаленного сознания Доктор ладонью накрывает рот и нос младенца. На фоне бледно-розовой кожи ребенка его ногти кажутся чудовищно грязными, хотя на деле они и не грязнее, чем у любого другого. Некогда думать о стерильности, выживают сильнейшие, выживают способные дышать ядовитой пылью. Тощая девчонка с уродливыми отметинами на лице и металлическими скобами над бровью, помощница врача, протягивает матери стакан с жидкостью болотного цвета. От средства несет спиртом и бог знает чем еще. Стакан летит на кафельный пол. Отлетевший осколок черкает по ноге помощницы. Выживают сильнейшие, выживают упорные, выживают злые. Девчонка хватает худой, но сильной рукой несостоявшуюся мать за волосы, влажные от пота. Мутная жидкость стекает по подбородку, приходится глотать. Горло обжигает, на языке остается осадок. Слабость окутывает тело. Роженице кажется, что она начинает слышать тот звук, о котором читала в потрепанных книжках. Тик-так. Глухие удары часовых стрелок, работа тонкого механизма. Этот звук и последний взгляд на крохотное посиневшее личико с огромными пустыми глазками. *** Грязь уже пропитала носки, попадая в трещины на подошвах изношенных грубых ботинок. Нос почти привык к здешним запахам. Кажется, пахнет смертью. Приходится идти на ощупь, запоминая каждый полутон зловония и каждое углубление стены. Под одежду проникают слизни. Каждые несколько шагов приходится стряхивать их. Жаль, что не стряхнешь ощущение, будто они уже под кожей, будто они питаются тобой, довольные тем, что обрели рай после этого смердящего и холодного ада, в котором они жили все время до этого. Только галлюцинации, не больше. Звонкие капли воды, чавканье грязи под ногами. Новый шаг - новые звуки, новые галлюцинации. Ведь сойти с ума нормально? Здесь то уж точно. Нет времени думать о собственном безумии, идти дальше, забыв о боли. Какое-то время назад было больнее, каждая мышца еще помнит об этом. Тянущая пустота внизу живота. Резкий рывок за штанину. Она на полу, вокруг грязь и копошащиеся мерзкие создания. Загорается фаер, освещая лицо ее преследователя зеленым потусторонним светом. Доктор. Или его призрак. Ведь он должен был умереть по законам жанра, верно? Но она все равно не смогла убежать. Куртка прилипает к стене. Звук капающей воды все отчетливее. Звук собственного тревожно бьющегося сердца. Доктор сжимает ее плечи окровавленными руками. Отпускает. Она удерживает равновесие. Еще один фаер, теперь у нее в руках. Его длинные багровые пальцы быстро выписывают в воздухе слова. "Обратно хода нет. И Там тоже ничего нет." Вместо точки его ладонь ложится на ее лицо, оставляя на нем отпечаток кровью ее же ребенка. *** Постоянный гул машин. И немного магии эволюции. Первые, кто поселился здесь, кто построил все это. Они все оглохли, а кто-то сошел с ума. Их потомки рождались уже глухими или безумными. Можешь слышать что-то? Безумец! Пустить его на корм скоту. Родиться глухим это дар. Дар, данный для того, чтобы не слышать куда завела людей их собственная глупость. Это случилось никогда и нигде, но остается всегда где-то рядом. Обратно хода нет.