Лишний

Ён Чунхён всегда получал то, что хотел. Это было непреложным правилом его жизни. В детстве пухлые щёчки и умненькие глазки успешно управляли сердцами родителей и учителей, с возрастом образ крутого, уверенного в себе парня с неплохими мозгами и цепким взглядом без проблем принес ему уважение сверстников, окончательно превратив в умелого манипулятора. Жизнь не требовала от него особых усилий, многое из того что он желал доставалось слишком просто и оттого быстро надоедало, поэтому, чтобы не заскучать, он ставил себе каждый раз более трудные цели. Но всё тщетно, даже самая наглая мечта о больших деньгах и мировой славе стала казаться совсем близкой, после того как он увидел окончательный состав группы B2ST. Внимательно разглядывая этих нескладных, пока, мальчишек, он уже слышал голоса фанатов по всему миру, скандирующих в экстазе их имена, видел их лица, постоянно мелькающие на экранах телевизоров — шоу, реклама, новости.. Они были обречены на успех. Чунхён вздохнул. Ну вот, и эта цель не оправдала себя и замаячила благополучным исполнением как-то совсем уж быстро, а значит пришло время искать следующую задачу. Кстати, кое-какие соображения на эту тему появились у него совершенно внезапно, в ходе знакомства и приглядывания к новоиспеченным согрупникам; среди всех остальных особо выделялась парочка закадычных приятелей, всегда и везде ходивших вместе. Юн Дуджун и Ян Ёсоб создавали впечатление странно похоже-непохожих близнецов, ну знаете, таких, которые понимают друг друга с полувзгляда и полувздоха, и, кажется, даже могут общаться телепатически. Они будто существовали отдельно ото всех, в собственном уютном мирке на двоих, куда посторонним не было хода. Пробраться в сокровенное место, скрытое от других неприступной стеной — что может быть заманчивей для человека, привыкшего получать всё и вся? Вообще-то Чунхён давно уже не играл с людьми — просто в какой-то момент они стали слишком легко доверяться ему, безропотно отдаваясь во власть пронзительным глазам. Это было слишком скучно, поэтому такие цели вскоре перестали его интересовать, но эта парочка.. Они казались совсем другими. Сначала в глаза бросался красивый рослый спортсмен с заоблачными амбициями и взрывным характером, непоколебимая уверенность расходилась от него ощутимыми волнами, оглушая и прогибая под себя. С первого взгляда было понятно - Юн Дуджун прирожденный лидер, один из тех, за кем хочется следовать, подчиняться и подражать. Даже Чунхён невольно тянулся к нему, всеми силами, впрочем, сопротивляясь и подавляя эту слабость. На таком впечатляющем фоне Ёсоб выглядел откровенно бледно. На первый взгляд. Чунхён даже поначалу воспринимал его просто бесплатным приложением к лидеру, безвольной марионеткой, попавшей под влияние сильного человека. Было только абсолютно непонятно, почему Дуджун с ним возится. Маленький, щупленький, даже слегка болезненный - вокалист с большим трудом переносил стандартные нагрузки, казалось, само тело протестовало против выбранного им пути айдола. Несколько раз он даже отключался в зале после тренировки - просто приваливался к какой-нибудь поверхности и засыпал так, что невозможно было добудиться, тогда Дуджун досадливо морщился, качал головой, но покорно взваливал безвольное тело на закорки и тащил мелкого домой, недовольно ворча себе под нос. Это было странно. Такой популярный парень без труда мог найти себе приятеля-раздолбая покрепче, так нет же, предпочитал носиться с этим тощим мальцом. Чувствуя какой-то подвох, Чунхён стал приглядываться к Ёсобу повнимательнее и вскоре понял, что тускло тот смотрелся только рядом с заглушающей всё на свете аурой Дуджуна. Лишь раз взглянув на мальчишку ясными, не замутненными лидерским присутствием, глазами, рэпер осознал, как сильно ошибался. Теперь, наблюдая за парочкой, он всё чаще обращал свой взгляд именно на Ёсоба. Тот был похож на заводную игрушку в которую случайно поставили слишком мощную батарейку, и теперь она носилась, размахивая своими механическими ручками и ножками, не понимая, насколько это опасно для её маленького слабого тельца. Эта энергия, бьющая во все стороны огромным фонтаном, притягивала, заразительный смех и слишком бурная реакция на любую мелочь, неизменно приковывала внимание. Ёсоб в полной мере оправдывал свое имя, полыхая ярким пламенем в пучине серых будней, и люди тянулись к нему, к его свету, желая находиться рядом, чувствовать хоть толику этого безграничного тепла. О том, чтобы присвоить его себе ни у кого и мысли не возникало - на этот священный огонь уже давно заявил права один красавчик-спортсмен, которому было не достаточно просто стоять рядом, собирая крохи тепла, и он решил забрать его себе целиком. Юн Дуджун никогда не мелочился. И от посторонних он оберегал младшего крайне ревностно - куда бы ни качнуло Ёсоба, цепкий лидерский взгляд тут же следовал за ним, подмечая направление и окружающую обстановку, и через некоторое время Дуджун обязательно шел в ту же сторону, словно магнитом притянутый. И кто бы ни завел с вокалистом беседу, пусть даже самую невинную о погоде или возмутительном подорожании шоколадных пончиков в кафетерии, лидер внимательно следил за каждым прикосновением, каждой улыбкой, которую мальчишка адресовал собеседнику, будто в дуджуновой голове стоял специальный счетчик, бесстрастно отсчитывающий все эти знаки внимания, и когда их количество достигало максимальной отметки — он просто подходил, хватал Ёсоба за руку и утягивал за собой, не обращая внимания на возмущенный писк о том что «вообще-то мы разговаривали». Дуджун не считал необходимым что-то объяснять, отчитываться и тем более извиняться перед кем-либо, просто внутри у него жила железная вера в то, что Ёсоб — его. Вот так топорно. Лидер вообще не любил сложных комбинаций, если чувствуешь нутром что так оно правильно, зачем ещё кому-то что-то доказывать? Но всё это Чунхён понял гораздо позже, а поначалу он старался сблизиться с Ёсобом только для того, чтобы привлечь внимание того, другого, оглушающе яркого. Это потом, сам того не замечая, он втянулся в этого человека, и когда лидер твердой рукой оттаскивал от него младшего, всё чаще возникала досада от невозможности нормально поговорить. Поэтому он решился на грязный прием — выжидал момент, когда эти двое будут как можно дальше друг от друга, аккуратно выдернул Ёсоба из толпы и, не отпуская его руки, рванул со всех ног в противоположную от Дуджуна сторону. Мальчишка, которого он тащил за собой, был так удивлен, что не мог вымолвить и слова, только карие глаза стали ещё больше и губы немного приоткрылись в немом «о». Миновав несколько коридоров с максимальной скоростью, рэпер остановился, пытаясь отдышаться, Ёсоб тоже выравнивал дыхание, с интересом разглядывая своего похитителя, очевидный вопрос так и вертелся у него на языке. - Просто хочу нормально с тобой поговорить, - как можно естественней пояснил Чунхён, благоразумно проглотив «без твоего личного Цербера», но Ёсоб и так понял подтекст, и в его глазах сверкнули задорные смешинки, а на губах появилась хитрая улыбка. - Тут недалеко есть кафе с обалденными пирожными! - теперь уже мальчишка схватил Чунхёна за руку и потянул к выходу. Приятно удивившись чужой инициативе, покорно бредущий вслед парень даже забыл буркнуть что не любит сладкое. В той замечательной кофейне они просидели почти час: Чунхён неспешно наслаждался своим капучино, глубоко вдыхая насыщенный кофейный аромат, а Ёсоб, жмурясь от удовольствия, поглощал что-то ванильно-шоколадное со взбитыми сливками и устрашающим количеством калорий. Мелкий даже пытался накормить этим Чунхёна, с жаром убеждая что это самое вкусное пирожное которое он пробовал в своей жизни, в результате рэпер сдался и позволил запихнуть в себя кусочек. Так, за пустой болтовней, наполненной искристым смехом одного и сдержанными, но искренними улыбками другого, и пролетело время. Реальность ядерной бомбой свалилась на этот хрупкий мирок, как только они вошли в здание студии и столкнулись с хмурым, взлохмаченным Дуджуном. Руки, сжатые в кулаки, были скрещены на груди, а на лбу крупным шрифтом было написано единственное на данный момент желание прибить обоих нафиг. Первый раз за всё время он смотрел Чунхёну прямо в глаза, выделив, наконец, его из безликой толпы, вот только почему-то это не принесло парню ожидаемого удовлетворения. Приготовившись уже к неизбежной перепалке, а, возможно, и потасовке, Чунхён напрягся, с вызовом глядя на Дуджуна, но не успел тот и рта раскрыть, как к рэперу повернулся вечно улыбчивый Ёсоб и, радостно пропев «Спасибо за вылазку, надо как-нибудь повторить», заключил парня в крепкие объятия. Чунхён даже немного растерялся, Дуджун же и вовсе выглядел так, словно с минуты на минуту собирался взорваться от переполнившего его негодования. Весьма фамильярно похлопав парня по спине на прощание, вокалист развернулся и, молча обогнув своего излишне вспыльчивого приятеля, бодренько двинулся в сторону тренировочного зала, Дуджун только рот мог раскрыть от такой наглости, зыркнув последний раз в сторону удивленного рэпера, он побежал догонять мелкую пакость. Через секунду из коридора, в котором скрылись эти двое, донёсся громкий лидерский голос, недовольно высказывающий какие-то претензии, и на удивление спокойный, уверенный голос Ёсоба, без тени вины или страха. Чунхён вздохнул - не хотелось бы стать причиной разлада этих двоих, в конце концов, они имели для него ценность только вместе. Вопреки чунхёновским опасениям по поводу того, что к маленькому вокалисту ему подойти дадут ещё не скоро, этот энерджайзер на следующий день сам подскочил к нему, а следом, как сторожевой пёс на привязи, брёл мрачный до невозможности Дуджун. Рэпер тогда начал кое-что понимать в их отношениях - не смотря на видимое доминирование старшего, Ёсоб вовсе не был покорной жёнушкой, во всем слушающейся своего мужа, он скорее напоминал этакого серого кардинала, не выставляющего своё влияние на всеобщее обозрение. Чунхён тогда коротко усмехнулся своим мыслям - этот малыш был совсем не так прост и наивен, каким казался большинству, и от этого становился ещё интересней. В течение почти двух недель Ёсоб самостоятельно находил своего нового знакомого, желая пообщаться, и хотя за ним по пятам следовала тень отца Гамлета по имени Юн Дуджун, это не мешало им болтать иногда по целому часу. А хмурый лидер будто дал обет молчания и в присутствии рэпера совсем не открывал рот, даже не здоровался, обходясь почти незаметным кивком. Тогда Чунхён снова использовал нечестный прием, как бы невзначай заведя разговор о недавно прошедшем футбольном матче. Глаза штатного Цербера тут же заблестели и стали раза в полтора больше обычного - было видно, что он сдерживается изо всех сил, чтобы не вступить в беседу, но какая-то небрежно брошенная Ёсобом фраза стала последней каплей, и он, разжав, наконец, побелевшие от напряжения губы, бурно влился в обсуждение, с жаром доказывая, что вокалист не прав. Они протрепали тогда почти два часа, могли бы и больше, но начались занятия, и их шумную тусовку быстренько разогнали. Ёсоб спешно попрощался, обещая, что они продолжат эту тему позже, и побежал за недовольным преподавателем по вокалу, Дуджун дернулся было за ним, но, притормозив, обернулся к напрягшемуся немного Чунхёну: - А ты вроде нормальный парень. Ну, бывай, - добродушно улыбнулся он и потрусил вслед за скрывшимся в классе Ёсобом. «Нормальный парень» недоверчиво замер, подозрительно глядя на удаляющуюся спину непривычно дружелюбного лидера, а потом криво усмехнулся, и пробормотав себе под нос «Попался», неспешно побрёл в сторону танцевального зала, мысленно ставя очередную галочку в списке выполненных дел. Дуджун действительно попался, он уже не молчал как рыба при Чунхёне, а вполне активно вмешивался в беседу, чтобы, как правило, с чем-нибудь не согласиться и поспорить со слишком самоуверенным рэпером. Так, собственно, и протекало всё их общение: бесконечные пререкания и саркастичные подколы, со стороны даже не поймешь - друзья они или всё-таки враги. Даже сам Чунхён довольно долго затруднялся ответить на этот вопрос, пока однажды странно напряженный Дуджун не подошел к нему и не попросил «приглядывать за мелким», он тогда собирался на съёмки в какую-то дальнюю даль и неизвестно на сколько это могло затянуться. Чунхёну очень хотелось по привычке ответить насмешливо и колко, но, поняв, что лидер крайне серьезен, запихнул все язвительные словечки поглубже и просто кивнул. Дуджун тогда слабо улыбнулся и, похлопав его по плечу, доверительно сообщил «Я рассчитываю на тебя», расставив тем самым все точки над i – кому попало он Соби бы не доверил, а значит считал Чунхёна может и странным, но другом. Потом по возвращению Дуджун окинул младшего внимательным взглядом и остался доволен, так Чунхён заслужил безграничное лидерское доверие. Правда отношения между ними ни на йоту не изменились — новой темой для привычных словесных баталий стало лидерство в группе, но в чунхёновской голове появилась ещё одна мысленная галочка. Теперь они напару тискали бедного Ёсоба без малейшего зазрения совести, да и друг друга часто трепали, правда куда менее аккуратно. Младший поначалу страдал от такого возросшего внимания к своей персоне, попеременно отбиваясь то от одного, то от другого, а потом привык, решив для себя что в общем-то иметь поддержку в виде лидера и его зама не так уж плохо. Хотя был во всем этом один ощутимый минус — этой необоснованной дружеской ревности стало в два раза больше. Чунхёну откровенно не нравилось, когда Ёсоб до колик смеялся над какой-то тупой шуткой вместе с макнэ, бессистемно хватая того за руки, или вис на добродушно улыбающемся Кикване, или, в очередном приступе вселенской нежности, лез обниматься к Хёнсыну. И если это происходило вне поля зрения Дуджуна, к источнику беспокойства мгновенно перемещался его зам и собственнически клал руку на плечо вокалиста, ненавязчиво намекая сбавить пыл дружеского участия. Ёсобу оставалось только вздыхать на всё это. Рэпера же за глаза прозвали вторым сторожевым псом несчастного Соби. И вроде всё было прекрасно, да только Чунхён всё равно чувствовал непрозрачное крепкое стекло между ними. Эта преграда была слишком хитрой — они могли втроем веселиться целый день, и Чунхёну уже казалось что он, наконец, достиг своей цели, но вечером он смотрел как парни сидят друг напротив друга и что-то негромко обсуждают, не видя ничего и никого вокруг, как будто они уже не здесь, опять оставили Чунхёна за пределами своего мира. И сколько бы он не бился, как какая-то глупая муха, об это тонкое стекло, оно ни в какую не поддавалось. А потом внезапно всё стало предельно ясным. Чунхён однажды вернулся в общагу непривычно рано и с удивлением обнаружил дорожную сумку, бессовестно брошенную прямо посреди чистенькой гостиной. Ухмыльнувшись, рэпер тихонько двинулся в спальню, размышляя, каким бы таким изощренным способом поднять вернувшегося, наконец, лидера. Определенно, придумать надо было что-то действительно из ряда вон, потому что придурок Дуджун задержался в два раза дольше обычного с этим своим личным графиком, и, надо признать, Чунхён немного заскучал, даже Ёсоб в последнее время впал в какую-то меланхолию и довольно вяло реагировал на любые попытки побаловаться. Подкравшись к приоткрытой двери, Чунхён заглянул в полутемную спальню, пытаясь отыскать взглядом лохматую макушку, и изумленно замер, глядя на лидерскую койку с самым глупым выражением лица. На неразобранной кровати лежали двое, прижимаясь друг к другу так крепко, будто пытались слиться в одно целое. Дуджун одной рукой обнимал Ёсоба за плечи и бездумно перебирал его волосы, уставившись несфокусированным взглядом куда-то в стену напротив, вторая рука неспешно путешествовала по чужой спине от шеи до поясницы, иногда немного задирая тонкую футболку. Младший просто лежал с прикрытыми глазами, уткнувшись носом в лидерское плечо, и положив обе руки тому на грудь, словно пытаясь нащупать сердцебиение; в их сплетенных ногах невозможно было разобрать где начинается один и кончается другой. Они не целовались, ничего такого, не было даже следа какой-то любовной страсти, напротив, в комнате царило просто невозможное умиротворение, и от этого атмосфера казалась ещё интимней. Находиться в такой обстановке могли только двое, поэтому невольный зритель бесшумно отошел от двери и как можно тише вернулся обратно в гостиную, впрочем они были так погружены в свой мир, что даже не заметили чужого присутствия. Всё ещё изумленный, парень опустился на пол и позволил себе выдохнуть. В голове хаотично метались различные мысли, собирая общую картину по кусочкам; всегда внимательный Чунхён не понимал, как он мог быть таким слепым. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Треклятое стекло наконец-то стало для него кристально прозрачным, а мир за ним — абсолютно недосягаемым. Впервые в жизни Чунхёну приходилось признавать свое поражение. Он приблизился к этим двоим вплотную, они стали хорошими друзьями, по-настоящему близкими, и он очень дорожил этими отношениями и не жалел ни о чём. Но всё-таки пришло время сдаться, потому что Ён Чунхён был умным парнем и понимал, что дружба дружбой, а вот в любви третий всегда будет лишним.