Маленькие слабости семьи Холмс

Пять медленных, глубоких вдохов и ровно пять выдохов. Дрожь не желает отступать, противный холодок, скользящий по телу сотней электрических разрядов. Он сковывает, отвлекает и раздражает. Восемь щелчков старой зажигалки, вдруг отказавшейся работать. Ругательства вырываются вместе с клубами пара и растворяются в морозном воздухе, не достигнув адресата. Семнадцать шагов от северных ворот поместья до кованой решетки фамильного кладбища. Солнце клонится к закату, а зажигалка наконец-то поддаётся. Двадцать шесть ударов лопатой, три человека. Майкрофт наблюдает за рабочими, с усердием разбивающими промерзшую землю, и искренне надеется, что в гробу ему будет так же холодно. Пять вдохов и четыре выдоха. Цифры всего мгновение назад оплетающие сознание, подобно каркасу, осыпаются, образуя в монолитной стене, бреши в виде узоров кладбищенской ограды. Майкрофт глубоко затягивается, прикрыв глаза и позволяя дыму навести в мыслях спасительный хаос. Маленькая слабость, ровно тридцать четыре секунды и не мгновением больше. Горло саднит от подхваченной простуды и это помогает прийти в себя. - Ты его не любил,- голос всё ещё ломается, от чего Шерлок не в восторге и сам понижает тон, говоря с напускной хрипотцой, - впрочем, как и он тебя. К чему столько драматизма? - Это дань уважения генетическому материалу, Шерлок. Всё же, он был нашим отцом,- не было сомнений, что от брата невозможно укрыться, но и Холмсам свойственна надежда. Майкрофт небрежно стряхнул пепел и вновь затянулся, стараясь не замечать пытливый взгляд. - Ты хочешь, чтобы я ушел... - Я хотел, чтобы ушел он,- возражение получается излишне резким и импульсивным. Майкрофт морщится от собственной несдержанности и добавляет уже мягче,- А ты...мог бы просто вернуться в дом. Ещё тлеющий окурок оказывается на идеально подстриженном газоне. Шерлок не идёт следом и не провожает его взглядом. *** Служба проходит на удивление быстро. И Майкрофту остаётся только с раздражением отметить, насколько рассеянным он стал за последние сутки. Большинство пришедших, успев выразить соболезнования, покинули дом. Ещё семеро посчитали уместным лично подбодрить мальчиков. Пять рукопожатий. Два скупых поцелуя в макушку. Майкрофт лишь кивает и старается не выпускать из виду брата. Шерлок стоит в паре шагов от него и не поднимает взгляда, выражая всем своим видом одно желание - оказаться как можно дальше отсюда. - Спасибо, Джеральд,- голос матери непривычно тих. В её руке бокал с красным вином, а в кармане чёрного кардигана - восемь сигарет. Никотиновая зависимость - это семейное. - Помни, Виолетта, если что нужно...- мужчина не договаривает, только порывисто сжимает её руку и улыбается. Скупо, неохотно подмечает Майкрофт, воровато и с долей облегчения. Джеральд неосознанно касается ладонью нагрудного кармана, жест нерешительный и такой же отрывистый. Мужчина прячет десятки секретов, касающихся их семьи, и теперь почти не в силах скрыть облегчения, когда его главный пастырь оказывается в могиле. Майкрофт неосознанно хмурится и обещает себе, что не даст этой радости продлиться дольше пары дней. Когда входная дверь закрывается за последним гостем, Майкрофт прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Пять вдохов, пять выдохов. Пачка сигарет приятно оттягивает карман, и он до боли стискивает зубы чтобы сдержаться. Виолетта всё ещё стоит лицом к двери, её плечи едва заметно подрагивают, но как только раздаётся звук приближающихся шагов, она, не поворачиваясь, останавливает сына жестом руки, который в скором будущем он научится так виртуозно копировать. Негласные правила всегда служили опорой в семейном благополучии Холмсов, и Майкрофт молча отступает. Становится легче, ведь что сказать матери сейчас, он не имеет понятия. Его отвлекает шум, громкий топот и хлопок задней двери. Шерлок исчерпал запасы выдержки, наглядно демонстрируя отношение к всеобщей скорби. - Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось,- Майкрофт не ждет ответа, просто разворачивается на каблуках, резко и не сбавляя темпа, следует за братом. *** Воздух снаружи кажется чересчур промозглым и тяжелым даже для поздней осени. Майкрофт замирает, вглядываясь в темноту. Из одиннадцати горят лишь два фонаря, освещая подъездную дорожку и вход в погреб. Остальные предусмотрительно выключены. Слишком хорошо из окон родительской спальни видна северная часть сада. Шуршание травы раздается со стороны пруда и теряется среди стволов диких яблонь. Стоило бы включить свет, выудить брата из спасительного укрытия, но Майкрофт медлит и, прислонившись к двери, вынимает из кармана брюк треклятую пачку. Восьмая сигарета за шесть часов. Три затяжки за полминуты. Ровно шестнадцать осторожных шагов за дубовой дверью к лестнице. Она колеблется дважды, на девятом и одиннадцатом. Майкрофт прикидывает, стоит ли относить это к сентиментальности или же недоверию к его воспитательным навыкам. Но половица протяжно скрипит, оповещая о конце лестничного пролёта, и он с лёгкостью отбрасывает ненужную мысль, вместе с истлевшим окурком. Сад отзывается подозрительной тишиной и Майкрофт хмыкает, не сводя взгляда с еле заметной тени под сенью яблонь. Шерлок придёт сам, в этом нет сомнений. Стоит совершить одно лишь действие, являющееся для брата сильнейшим катализатором. Попытаться спрятаться. *** Шерлок появляется в спальне Майкрофта промокший до нитки около полуночи. Дверь поддается не сразу, поэтому приходится потратить на неё три минуты и одну шпильку. Майкрофт не спит, сидя в громоздком кресле за письменным столом. Перед ним ворох бумаг, отчетов, вскрытые конверты и расчетная книга. Комнату освещает лишь настольная лампа и Шерлок медлит, оставаясь за гранью полоски света. - Почему?- слова звучат надрывно от волнения и жгучего желания напасть. - Не думаешь же ты, что это я помог отцу... - Ты его ненавидел, - сейчас как никогда легко разглядеть в Шерлоке ребёнка, вспыльчивого, негодующего. Он вытягивается в струнку, вздернув подбородок. Жест полон обвинения и досады, пальцы подрагивают от напряжения. Брат всем видом пытается доказать уверенность в своих словах и только чуть опущенные уголки губ выдают его с головой. Майкрофт кривится на резкий выпад. - Слишком громкое обвинение. Или, скорее, провокация,- замечая раздувшиеся от злости ноздри Шерлока, он не сдерживает улыбку. - Слабость к поиску заговоров однажды тебя погубит. Брат обижен, это видно по слишком чётко очерченным ключицам и чуть сведённым плечам, но отступать он не собирается. Шаг - и на его лице мелькают золотистые отблески лампы. Второй, третий. Он кладет руки на лакированную столешницу. Ещё минута и Шерлок взорвется, как бомба с часовым механизмом. Майкрофт медлит. Двадцать секунд. Скулы Шерлока напряжены, а бумага, шурша, мнется под пальцами. Десять. - Собственная ошибка огорчит тебя больше, чем смерть отца,- Майкрофт поднимается из кресла и, огибая Шерлока, распахивает створку окна. - Научись видеть, а не смотреть. - Твоя репутация пострадает... - Ты переоцениваешь значение нашего отца и недооцениваешь мои связи. Пальцы ловко выуживают предпоследнюю сигарету из серебряного портсигара с вычурными вензелями. Зажигалка осталась на раскрытой книге и Майкрофт протягивает ладонь к Шерлоку в вопросительном жесте. Всего шаг до стола и четыре до двери. Брата должны одолевать сомнения, но они оба знают, что этого никогда не будет. - Невиновен,- зажигалка опускается в протянутую ладонь. Майкрофт отмечает исчезнувшую морщинку на лбу и почти физически чувствует, как Шерлок расслабляется. - Только в его смерти,- он привычно глубоко затягивается, задерживая дыхание. Шерлок кидает взгляд на оставшуюся сигарету. - Никотин в нашей семье - неизлечимая зависимость,- Майкрофт щелкает портсигаром у самого носа брата, убирая его в нагрудный карман. - Не только он, - Шерлок ждет, когда Майкрофт вновь сделает затяжку, и настойчиво притягивает его за галстук, как можно ближе. Губы Шерлока влажные, в мелких трещинках от ветреной погоды и извечной привычки обводить их кончиком языка. Майкрофт не закрывает глаз, выдыхая, и наблюдает, как жадно брат втягивает едкий дым. Горло саднит теперь не только от простуды, но и от еле сдерживаемого смеха. Шерлок морщится, сухо и надрывно кашляя. - Всё равно нравится,- Майкрофт протягивает тлеющую сигарету брату, - Ты всегда слишком торопишься. Шерлок цепляет фильтр губами и затягивается медленно, прикрывая глаза, полностью копируя брата. Майкрофт лишь склоняется ближе, хмыкая в жесткие кудри и осторожно целуя всё ещё влажную кожу. - Ты истинный пример для подражания,- Шерлок выдыхает слова вместе со струйкой дыма и откидывает голову назад, опираясь затылком об оконную раму. - Шерлок, не сейчас,- в голосе брата слышится просьба, и он привычно расслабляется. Майкрофт до неприличия осторожен. Три поцелуя вдоль шеи и один под ключицей. Ладони ласкают настойчиво, но мягко. Шерлок хмурится, едва заметно передергивая плечами, и Майкрофт сдаётся, откидывая в сторону остатки приличий. - Дань светлой памяти? - Шерлок роняет ещё дымящийся окурок на паркетную доску пола и изворачивается в кольце рук, прижимаясь к брату спиной,- вина за потревоженный покой. Майкрофт тянет за края рубашки и, не церемонясь, задирает её, стягивая влажную, липнущую к телу ткань. Укус между третьим и четвертым позвонками посылает волну дрожи по телу Шерлока. - Он узнал. Кажется, и этого должно быть достаточно, чтобы до конца жизни замаливать грехи. Брат мечется и ёрзает, в нетерпении освобождая себя от остатков одежды. Майкрофт перехватывает его запястья, чувствуя бешеный ритм пульса, и прижимает грудью к подоконнику. Ладонь обманчиво нежно касается бедра. Мгновение - и кожа расцветает четырьмя алыми линиями. Шерлок шипит сквозь зубы и подаётся назад. - Прощение...скучно,- сбивчиво, но в привычной манере шепчет он и закрывает глаза с гортанным стоном, когда пряжка ремня Майкрофта, звякнув, оказывается на полу, а брат входит без подготовки. Майкрофт не медлит, двигаясь размашисто и быстро, Шерлок не просит остановиться или быть нежнее. Не сбиться с ритма. Чуть левее, и Шерлок вздрагивает, поджимая пальцы ног. Ладонь перемещается ниже, указательный палец скользит по дорожке волос. Пальцы плотным кольцом сжимают основание. Вздох. Ещё один и ещё. Майкрофт считает стоны Шерлока, стараясь не смотреть в окно. Сорок три. Не замечая кованой решётки. Пятьдесят два. Не представляя, как человек под толщей земли мог разрушить всё, что годами выстраивал вокруг себя, теперь уже старший Холмс. Шестьдесят пять. Не видеть. Не замечать. Не представлять. Шерлок под ним выдыхает что-то неразборчивое и выгибается дугой. Четыре спазма мышц. Два электрических разряда. Два глухих стона с разницей в семь секунд. *** Утро встречает Майкрофта моросящим дождем. Шерлок остался в его постели, но, судя по красной сеточке лопнувших капилляров на глазах и сгорбившимся плечам, он не спал. Вновь залегшая морщинка на лбу. Майкрофт ждет, когда брат соберёт в единый пазл всю суть вопроса. - Как думаешь, может, с нами что-то не так? - Неравнодушие - это не преимущество, Шерлок. - Изъян. - Не забывай об этом. Шерлок поднимается с постели и не спеша одевается. Бельё, брюки, рубашка. Две незастёгнутые пуговицы и порванная манжета. Майкрофт встает следом и, вынув из висящего на спинке кровати, пиджака портсигар, протягивает его брату. - Только одну. - Почему? - Рождество. Дверь спальни закрывается с тихим хлопком. Пять медленных, глубоких вдохов и ровно пять выдохов.