Медляк

Невинная игра в бутылочку на желание. И сегодня была очередная интерпретация от скуки – с вопросом «кто». Кто застелет завтра кровать за меня? Кто отдаст мне свой второй ужин? Кто подговорит молодого вожатого купить в городе пива? Кто вынесет из столовки десяток вилок и воткнет в статую уродливого гнома – любимца директора? А Димка загадал – «кто сегодня будет танцевать медляк со мной?». И все бы ничего, если бы горлышко пластиковой тары указало на одну из девчонок, что сидели в кружке на полу, а не на лучшего друга. Обе кровати их двухместной палаты были сдвинуты в угол, освобождая пространство для игры. Но перемещали их с великой осторожностью – койки были такими старыми, что скрипели от любого дуновения ветра, не то что от касания рук. А о ночных симфонических концертах, в исполнении совдеповского наследия и нечего было говорить. Дай бог не оглохнуть наутро. Стас, на которого указало провидение, как-то вымученно улыбнулся, но через секунду уже отпускал ехидные реплики наравне со всеми. Дима предпочел этого не заметить, продолжая играть роль несогласного со всей этой затеей. Но в душе был рад такому стечению обстоятельств. Это было их пятое лето вместе. Столько же лет назад парни впервые познакомились в одном из десятка заказных автобусов, вереница из которых направлялась в детский оздоровительный лагерь на первую летнюю смену. Будучи соседями, мальчики быстро нашли общий язык и по прибытии уже являлись если не друзьями, то хорошими приятелями с множеством общих тем для развлечений и общения. Поэтому в своем отряде они старались держаться друг друга, выбрав к тому же и одну палату, и спаренные койки. Впоследствии даже записались в одни и те же кружки. Проведя бок о бок пару месяцев, друзья не хотели расставаться до следующего лета, поэтому по возвращении в город они продолжили общение всеми возможными способами – по телефону и сети. Встречаться вживую у них получалось крайне редко. Они жили на разных концах крупного мегаполиса. Сначала в силу небольшого возраста отлучаться на рандеву запрещали родители, а затем большую часть свободного времени занимала усердная учеба и другие дела. Поэтому основное близкое общение проходило исключительно летом. Дима еще в начале их дружбы стал задумываться на тем, что Стас стал его первым настоящим другом, которого он мог смело назвать лучшим. Приятели из школы и секций такого звания не заслуживали. Они не были на нужной волне и не вызывали щемящего ощущения потери после расставания. К старшим годам Дима начал переживать буйный период всплеска гормонов, который заставлял взбудораженный разум думать о самых неправильных и запретных вариациях их отношений. Но юноша старательно задавливал это чувство, зная подноготную таких физических изменений в организме и их влиянии на фантазию по учебникам. Однако по ночам периодически продолжали сниться развратные сцены с участием самого близкого по духу человека на земле. Пусть лагерное время было ограничено, но отдыхающие школьники успевали прожить целую жизнь за несколько месяцев. Дима со Стасом не были исключениями. Они утешали друг друга словами, когда родители не могли приехать в день посещений, самоотверженно заступались за товарища в драках и перепалках, а в городе разделенные расстоянием парни подбадривали сами себя, если в их повседневной жизни случались какие-то неприятности. Однако на той самой субботней дискотеке, на которой и должно было произойти знаменательное шоу, Стас появился в нетрезвом состоянии, едва удерживая тело в вертикальном положении. Дима на это лишь нахмурился, не понимая причин такого поведения друга. Но у него была другая проблема. И дернул же черт напялить модные джинсы! Дима изнывал от того, как тонкая ткань облипала бедра и натирала нежную кожу в промежности. На каждый шаг парень чувствовал себя голым из-за резких порывов ветра, от которых одежда совсем не ощущалась. В лагерном клубе было темно и душно. Громкая музыка била едва терпимыми резонансами по ушным перепонкам, но разновозрастная толпа школяров лишь тащилась от невыносимых звуковых ударов. Дима не любил шумные места, а тем паче, многолюдные. Но ради коллектива и глупого спора все же не выбежал тотчас из зала, зажимая голову руками. Стоящий по соседству Стас, который непринужденно опирался на опорную балку, внушал в душу парня уверенность. Вместе они справятся, как и всегда. Их друзья, подбившие прошлым вечером на исполнение святой обязанности о долге, уже вовсю сигналили о начале представления. Дима только скривился в улыбке, надеясь скрыть свою гримасу в тени софитов и ярких лучей световых установок. Внезапно тело дернулось в сторону, чуть не растянувшись по дощатому полу. Едва сменился трек на более мелодичный, подходящий для медленного танца, как Стас потянул за собой друга. Восстановив равновесие, тот лишь вздохнул, предпочитая плыть по течению. Чему быть – того не миновать. Голова успела разболеться за то время, пока Диму протаскивали в самый отдаленный угол душного помещения. В нем редко бывали такие настырные лучи светомузыки, поэтому и популярностью та площадка не пользовалась. Но парень правильно уловил мысль своего друга и аккуратно принял неуклюжие объятья, какие бывают только у малолеток. Буквально повисшее на шее тело заставляло только сильнее прижиматься, чтобы нетрезвый друг не грохнулся на пол. Руки крепко держали поясницу, ненароком ощупывая горячую кожу под тонкой футболкой. Спина успела взмокнуть за те несколько минут, что они покачивались на периферии танцпола. На очередном громком аккорде, разрывающем концертные колонки, что-то изменилось. Сначала Дима списал это на свою юношескую фантазию, которую подпитывала атмосфера музыкальной вакханалии. Но потом очевидное стало невозможно игнорировать. Кипяток возбуждения пробежался по венам, смешавшись со злостью. - Что это? – замерев на месте, парень не смог придумать ничего лучше, как прижаться к чужому уху и настойчиво спросить. - М? – на замечание друга Стас изогнулся всем телом, будто очнувшись от транса. - Что. Упирается. Мне. В ногу, - сквозь крепко сжатые зубы процедил Дима. - Ой, не знаю даже... – недоуменно выдохнул тот, обдав чувствительный нос запахом выпивки. - У тебя встал?! – прошипел трезвый парень, убирая голову от потоков неприятных ароматов. - Ничего подобного. Тебе кажется... – Стас отмахнулся и сильнее прижался к твердому телу бедрами. - Ага, я же чувствую! – будто раскрыв секрет мироздания, заголосил Дима, но тут же поутих. – Эй, а трешься об меня зачем?! - Ты такой теплый... Мне так хо-олодно... – проныл на ухо хриплый голос. - Да ты!.. Сволочь!.. – от ситуации рассудительность пожелала доброго пути и оставила лишь бессильные ругательства. – Еще другом называется!.. - Дружище! Я тя так лю... блю... – еще крепче обняв парня, Стас завозился. - Прекращай! Хватит! Иначе!.. – Дима мучительно краснел, задыхаясь от накатившего жара в паху, но отстраняться не спешил. - Ох, тебе тоже холодно? – ехидно пропел парень, почувствовав причину паники. – Так давай согреемся вместе! Сердце отбивало барабанную дробь, отдаваясь приятной пульсацией ниже пояса. Кровь едва различимо стучала во взмокших висках, пытаясь перекричать дискотечный бит. Дима не нашел в себе сил оттолкнуть друга, но искренне молился, чтобы на них не обращали внимания. Пальцы стискивались над горячей кожей знакомого тела, грозясь разорвать тонкую ткань футболки. Духота сжимала незримую петлю вокруг горла, которое натужно хрипело от жаркого воздуха. Слишком жарко. Живое тело в руках грело сильнее печки, давя своим весом. Но ладони словно сами спустились на упругие ягодицы соседа, сильнее прижимая к себе. Слишком тесно. Ловушка штанов не давала члену расправиться под напором возбуждения. Но замурованный в ткани ствол продолжал пульсировать, заставляя наполняться разум безудержной похотью. Они сталкивались. Дрожали. Потирались. Тяжело дышали на взмокшие шеи и разрез футболок, заставляя теряться в чужом запахе. Томительно разогревались, подобно маслу на сковородке. Плавились от вожделения. Почти трахались, отбивая музыкальный ритм песни, давно сменившийся с романтической на танцевальную. А под конец и вовсе имитировали фрикции, сдавливая достоинства друг друга. Промокшие от смазки трусы немного скользили по чувствительной головке. Напряженная плоть окаменела и жаждала разрядки. Все быстрее и быстрее, жестко прохаживаясь вдоль и поперек. Пока парни не замерли, притиснувшись телами вплотную. Ягодицы под ладонями Димы окаменели, как и весь его партнер, который лишь на ухо единожды стравил заглушенное мычание. Сам парень тоже не выдержал натиска и начал кончать, вжавшись в крепкое бедро друга. Горячая сперма заполнила пространство между телом и бельем, обжигая кожу. Без привычных содроганий члена во время оргазма казалось, будто на каждой порции семени, вырывавшемся наружу, сотрясалось все тело. Удовольствие прострелило так внезапно, что от напряжения подкосились ноги. Но живая опора помогла Диме устоять на месте. Накатившее расслабление пригибало к земле, но окружающая толпа не должна была заметить их конфуза. Спустя пару минут о себе дал знать другой парень. - Димка… - проскрипел тот полузадушено. Так очевидно, что Дима невольно забеспокоился. - Эй, Стасон! Ты чего?! – парень отклонился назад, чтобы посмотреть в лицо товарища, но темнота клуба не спешила рассеиваться. - Димка... Чего-то мне совсем плохо... – почти мучительно выдавил из себя Стас. - Давай, держись! Сейчас на свежий воздух выйдем! – едва услышав стенания друга, Дима, не раздумывая, почти потащил на себе едва живое тело к выходу. В ближайших же кустах парень пытался хоть как-то помощь Стасу, надежно придерживая руками, пока тот опустошал желудок. Но вслух из себя выдавить не смог, ощущая противоречивую смесь эмоций, в которой было намешано все подряд – от злости на необоснованное пьянство до сочувствия и опасения за здоровье друга. И да, любовь к тому же. *** Утро было слишком никаким. Диме казалось, будто вчера после дискотеки из него испарились все силы, оставив после себя лишь пустую бесхозную оболочку. Он еле-еле смог дотащить уже бессознательное тело до их палаты, пару раз чуть не распластавшись на земле с ценной ношей, и уложить его на соседнюю кровать. На одежду друга ушли последние физические и моральные силы, после чего по-лагерному жесткий матрац принял измотанного парня со скрипом пружин и позволил отключиться. Тихий стон знакомого голоса вырвал из не самого приятного сна, где разговаривающие бобры с фонариками тыкали в глаза электрическими лучами и приговаривали что-то о колбасе. Повторное стенание, тихо переросшее в зевание, Дима застал уже в штанах на голое тело и новой футболке, которые неведомым образом умудрился нарыть вчера перед сном. Прежняя одежда благополучно была свалена в общую корзину для прачечной со следами спермы и рвоты. - Ты чего так набрался вчера? – это была единственная фраза, до которой додумался мозг Димы, едва серые глаза друга сверкнули в рассветных лучах. - Отвянь, - слабо махнул рукой Стас, зажмурившись от яркости света. – Лучше воды дай. - Если тебе было так противно танцевать с парнем, то мог бы отказаться, - подав приготовленную с вечера бутылку минералки, Дима еще раз мысленно похвалил себя за предусмотрительность и продолжил. - Никто тебя принуждать не собирался. - Вот слушаю и никак не пойму, - выдув половину емкости за раз, Стас отдышался и с какой-то обидой прохрипел. – Ты дурак или только прикидываешься? С охами и ахами парень поднялся с кровати и, не замечая своей наготы, подошел вплотную к Диме. Тот непроизвольно скривился, уловив отвратительный запах перегара. Он еще помнил, как красочно бурая палитра ложилась на его светлые джинсы и белую футболку. - Это не мне противно, а тебе, - услышал Дима, наконец, справившись с машинальным отвращением. - Что? – не расслышав большую часть слов, парень отошел на пару шагов. – Да убери уже от меня свою рожу. - Да-да, я понял. Предельно ясно. Больше тебя не побеспокою, - убито проговорил Стас и вывалился из их двухместной палаты. Голый. Дима бы не был стоящим другом, если бы не пошел вслед за парнем, прихватив его одежду. К счастью, корпус пустовал. Время было позднее, и все обитатели успели отползти в столовую, ведомые чувством голода. Дима смутно припоминал, что отвечал вожатому, когда тот его растолкал часом ранее. Но раз их не заперли, значит, все нормально. В это же время Стас молча и слегка неуклюже одевался, выхватив из рук друга темные ткани. Затем, также без слов развернулся и покинул здание, оставив Диму в одиночестве. Капля раздражения и неблагодарности призвала парня отправиться вдогонку чуть позднее. Картина в умывальнике оказалась неожиданной. Она настолько поразила Диму, что он не сразу сообразил, с какой целью вообще явился сюда. Пока парень собирался с мыслями, Стас продолжал хрипеть и всхлипывать, подставив голову под сильную струю из крана. В желании хоть как-то утешить расстроенного друга, Дима положил руку на напряженную спину и с силой прошелся между лопатками. На этот невинный жест Стас дернулся от неожиданности, почти окаменев на месте. Протяжно вздохнув, парень выключил кран, со скрипом крутанув вентиль, и растер ладонями лицо, разбрызгивая капли во все стороны. - Что случилось? Я тебя обидел чем-то? – неуверенный в догадках Дима попытался выпросить объяснения. - Ох, добить решил? – мучительно простонал Стас, стряхивая на кафель излишки воды. От ярких бликов солнца за стеклом на лице парня явно проступала горечь. - Нет. Просто скажи, как тебе помочь, - уверенно заявил другой, смутно догадываясь о причинах поведения друга. На это, черт возьми, ушло слишком много времени. - Избавь меня от себя. Хотя бы на пару часов, - почти прошептал Стас. – Пожалуйста. Прошу тебя. - Ладно, как скажешь, - пожал плечами Дима и вышел из умывальника. А спустя пару минут вернулся с пакетом в руках, почти весело насвистывая и потрясая поклажей в воздухе. Какой хороший день. - Что? – недоуменно рассмотрев щетку и пасту, Стас посмотрел на друга, как на идиота. Впрочем, они оба были идиотами. - Чисти, - приказал тот, устало подперев о соседнюю раковину. Стас протяжно вздохнул и безропотно принялся за гигиену рта. Он знал, что с другом нельзя спорить, когда звучит по-военному приказной тон. Слишком больно потом отзывалось несогласие в синяках. Вода шумела, разрывая тишину умывальника бурлящим эхом. Дима терпеливо дождался, пока товарищ прополоскал рот. Полотенце быстро стерло влагу с посвежевшего лица, и парень решился. Быстро завертев головой по сторонам и убедившись в отсутствии свидетелей, он подступил вплотную к соседу и быстро поцеловал, едва скользнув языком по холодным губам. - Доволен? – парень облизывался от мятного привкуса, пока шокированный Стас изображал памятник самому себе. – А сейчас смой свои слезки и утри рожу. Наши уже пошли на завтрак, а я чертовски голоден. - Засранец, мог бы и промолчать, - обиженно пробормотал другой, обливая красные щеки холодной водой из шипящего крана. - Да-да… - покорно согласился Дима и насмешливо улыбнулся, уворачиваясь от хлесткого удара полотенцем. Короткая размолвка закончилась без потерь, вернув дружбу на круги своя. Впрочем, как раньше теперь точно не будет. И они оба это знали.