Ловушка

Я наблюдаю за тем, как родные Всё проживают бесцельную жизнь. И призывают в восторженной мине Мир потрясти молодёжностью лиц. Только ввязался в любовную ноту, Ведь быть один я уж больше не мог. Всем своим сердцем вложился в заботу, Ну, а в ответ только холод-игнор. «Hozier»

      Я стою перед моими святыми братьями и смотрю в их бесчувственные лики. На моем лице сама собой появляется усмешка. Такие девственные, такие святые, преданные и осуждающие. С глазами полными боли и скорби. Ко мне только сейчас пришло понимание, насколько ироничен замысел нашего отца. Тем, кого мы всегда считали низшими существами, действительно дарована жизнь. Я чувствую, как белые крылья за моей спиной с мучительной болью сгорают от совершенного греха. Но я совсем об этом не жалею. Да, я пал, поддался искушению. Но именно это «искушение» с соломенными волосами и надменным взглядом сейчас ждёт моего возвращение. Женщина, что стала моим смертным грехом и одновременно даровала возможность дышать. Становясь более человечным, я отдал ей себя без остатка. Строптивой, противоречивой, но такой желанной. О нет, я совсем не жалею о потерянном пропуске в божественный рай. Я познал боль одиночества и опьяняющий вкус любви. Добровольно соглашаясь на своё «падение», я вспоминаю женщину с её подслащённым дыханием и неуступчивым языком, и по телу проходит отголосок наслаждения. За спиной медленно тлеют обрубки когда-то величественных крыльев, мое тело страдает в безумной агонии, но я слышу желание и чувство той, которая завладела моим сердцем, и на моем лице проскальзывает блаженная улыбка предвкушения.