Баскетбол для Золушки

Шум на первом этаже разбудил Куроко, заставляя его, кутаясь в одеяло, побрести на звук. По гостиной бегал Аомине, недовольно отчитывая кого-то. Он выглядел настолько рассерженным, что Тецуя не решился даже подойти ближе. Отчим, заметив своего приёмного сына, бросил на пол свёрток, хватая за воротник юношу. Куроко шокировано клипал глазами, стараясь разобрать громкие, полные оскорблений речи. На глаза мимо воли накатились слёзы. В чём его обвиняли? За что? Аомине недовольно швырнул в другой конец комнаты оторвавшийся воротник, подтолкнув Тецую к выходу. Недоуменно смотря на корзинку, стоящую у двери, юноша пытался понять, что же от него требуется. – Только попробуй вернуться без ничего! Я тебе устрою жизнь полную приключений! Низко нагнувшись, Куроко поклонился, чувствуя, что в душе появился жутко большой комок, сдавливающий горло. Почему ему постоянно указывают, что и как делать? Почему разбудить и выпихнуть на улицу – это нормально, а просто попросить по-человечески – нет? Мир чертовски не справедлив! Сжимая в руках старенькую, потрёпанную временем корзинку, юноша направился в сторону поля, низко опустив голову. Паршиво на душе. Протоптанная дорожка уже потихоньку покрывалась травой, неужели так давно ею никто не ходил. Соломенная шляпа с фиолетовой ленточкой так и норовила улететь за ветром куда-то далеко, в самое сердце поля. Куроко верил, что где-то есть такое место, заполненное светом и теплом. Оно дышит волшебством и добрыми волшебниками, только людям тяжело туда попасть. Закрыв глаза, юноша тихонько застонал от болезненного чувства, зародившегося в сердце. Так хочется ласки, обычного понимания и доброты. Почему же так сложно жить в этом мире? Большие подсолнухи расправили свои плечи-лепестки и направили головы к солнцу. Они такие красивые, загадочные, тёплые. Куроко не раз слышал историю, которая передавалась из уст в уста каждому поколению о короле, который настолько любил свой народ, что когда случайно спас фею от гибели, не взял себе ничего, а попросил лишь о том, чтобы и летом, и осенью, и весной росли все культуры. С тех пор виноград рядом с подснежниками может дозревать. Это подняло экономику и привело множество любопытных людей. На плечи Тецуи легли чьи-то большие ладони, заставив юношу поднять голову, всматриваясь в фиолетовые глаза. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – улыбнулся Ацуши. – Я и сам не ожидал, что попаду сюда. – М? – Поможешь мне? Нужно собрать подсолнухи и отнести их мастеру. Ацуши кивнул, хватая юношу за руку. Они шли слишком быстро, Куроко приходилось едва ли не бежать за своим другом, чтобы не отстать от него. На сердце стало тепло. Это не Аомине, который прибьёт за любую оплошность, нет. Так приятно идти среди подсолнухов, чувствуя, как руку мягко сжимают чужие пальцы, слушая очередную историю из дворца. Интересно же там слуги живут! Куроко остановился возле большого подсолнуха, полного семечек и осторожно принялся откручивать его. Руки неприятно липли, но он терпел, время от времени поправляя свою шляпу. Ацуши тоже принимал участие в этой нелепой игре. Более того, она ему нравилась. Силы юноше хватало на обезглавливание подсолнухов. Тецуя, наблюдая за стараниями друга, чувствовал странное смущение, охватившее его полностью. Покрутив в руках небольшую головку подсолнуха, он неуверенно посмотрел на красивые лепестки. Они привлекали, притягивали взгляд и рождали сумасшедшую идею. Отвернувшись от увлечённо работающего Ацуши, Куроко неуверенно коснулся лепестка, отрывая его. – Любит, – прошептал он, наблюдая, как ветер подхватил первый кусочек надежды и понёс его куда-то вдаль, заставляя танцевать вальс. Вслед за ним полетел второй, третий, четвёртый… Тецуя с замиранием сердца смотрел на хоровод лепестков, образовавших настоящий вихрь. Легонько касаясь травы, они ложились отдыхать после длительных танцев. На подсолнухе остался лишь один лепесточек, тоже желающий поскорее взлететь в небеса. «Любит», – приятная мысль заставляла сердце биться чаще. Отпустив на волю вестника счастья, Куроко прижал к груди головку подсолнуха, чувствуя странную радость. – Как думаешь, этого хватит? – спросил Ацуши, держа в руках около десятка подсолнухов. – Что ты делаешь? – Хватит, конечно. Ничего, просто смотрю на небо. Ацуши пожал плечами, присев на корточки. Он принялся сосредоточено перекладывать подсолнухи в корзинку. Тецуя опустился рядом с ним, потянувшись к лицу друга. Легонько коснувшись губами щеки помощника, юноша прошептал: «Спасибо». Мурасакибара удивлённо посмотрел на счастливую улыбку, блестящие от слёз благодарности глаза и взял Куроко за руку. – У тебя ещё есть время? Давай я тебе кое-что покажу. Тецуя кивнул, поднимаясь с земли. Держа в руке корзинку, он с замиранием сердца смотрел на идущего впереди друга, на его длинные волосы. Почему-то не было даже страха, словно здравый рассудок просто перестал существовать. Хотелось идти за юношей, не оглядываясь назад. Просто идти. Поле всё не заканчивалось, оно только становилось больше и прекраснее. Залитое ярким солнечным светом, манило, звало к себе. До чего приятно! Всё же рай существует. Он там, где нет Аомине, где есть Ацуши. Как всё просто оказалось. Мурасакибара раздвинул свисающий с давних каменный стен плющ. За ним пряталась дыра. Осторожно ступая на острые камни, Куроко старался идти точно след в след за проводником, чтобы не оступиться на таком рискованном участке. Это оказалось туннелем, в конце которого мерцал свет. Тецуя почувствовал, что его руку сжали сильнее, направляя в верном направлении. Полутьма даже чем-то привлекала. Она внушала спокойствие и полную безопасность. Куроко удивлённо огляделся, выйдя из туннеля. Маленькое озерцо с лазурной водой, поляна, редкое в этих краях дерево сакуры и стена. Большая, невероятная, заросшая плющом. – Что это за место? – О нём почти никто не знает, но старики говорят, что раньше это был сад доброй феи. Вся сила весны собрана в дереве, которое круглый год цветёт розовым цветом. А ещё здесь никогда не бывает зимы. Я давно нашёл эту красоту. – Почему ты решил показать её мне? – Просто хочу, чтобы ты тоже об этом знал. Если будет тяжело на душе, приходи сюда и все печали уйдут. – Спасибо. Куроко ещё раз осмотрел местность, понимая, что время уходит. Как ему хотелось остаться в этом прекрасном оазисе счастья! Здесь даже времени нет. Тишина и голубоватое свечение большой луны. Вечный вечер? Или неправильный ход времени? Какая разница, если настолько уютно! С сожалением оставляя полюбившейся садик, Тецуя не мог успокоить себя, но ему ещё нужно отнести подсолнухи мастеру, взять разрешение, купить овощей и ткани для нового наряда Акаши и дома много работы… – Спасибо тебе большое за этот день, – улыбнулся Куроко. – Нагнись, пожалуйста, ты слишком высокий. Ацуши послушно нагнулся, чувствуя робкий поцелуй на щеке. Тецуя помахал ему рукой, направляясь в сторону города. Он не мог сдержать бушующих эмоций. Это было так неосторожно, так глупо, так желанно… В корзинке всё ещё лежал подсолнух без лепестков, который и подсказал Куроко такую безумную мысль. Но ведь так приятно осознавать, что он тоже может чувствовать и любить. Не всю жизнь только на кухне торчать и иголкой орудовать. Даже девицы-служанки столько работы не выполняют за один день. Аомине жесток, но за что же он так ненавидит своего приёмного сына? Тецуя спешил, он боялся, что не успеет всё закончить в срок, но, несмотря на панику, сердце радостно трепетало от воспоминаний о поцелуе. Это так много значило для юноши, было едва ли не показателем чувств. Интересно, Ацуши понял этот намёк или нет?