Баскетбол для Золушки

Куроко с уверенностью мог сказать, что эти три недели – лучшее время в его жизни. Он ещё никогда не был так счастлив, даже не смотря на огромное количество работы по дому. Наверное, постоянные встречи с Ацуши помогали ему держаться. Каждое свидание давало силы жить дальше и беспрекословно выполнять приказы Аомине. Во дворце уже три недели шли немые бои не на жизнь, а на смерть. Рико в ярости, они не могла поверить в то, что её сын умудрился прогулять такой важный матч, устроенный ради него же. Прятались по укромным местам все: и слуги, и повара, и министры, и даже сам король. – Знаешь, Ацуши, я полностью одобряю твой выбор. Он такой милый и нежный, его глаза настолько прекрасны! – Кисе довольно улыбнулся. – Что?! – Не волнуйся так, я больше по девушкам. Это для того, чтобы ты не забывал со мной советоваться. Заскрипела дверь и в покои принца влетел Химуро, падая за кресло, где сидели друзья. – Уф, я к вам, – выдохнул он, потрепав сына по макушке. – Король, вам нужно страной управлять, а не от жены за диваном прятаться. Это полностью наше занятие, – возмутился Кисе. – Ты можешь позволить своему языку многое, потому что дружишь с Ацуши, но нужно знать меру. А Рико в гневе страшна. Порой я сам не могу понять, зачем на ней женился. Почему так отчаянно желал вступить в брак с девушкой, играющей в баскетбол? Мои же мечты меня и погубили, – Химуро потянулся, оценивающе разглядывая сына. – Скажи, Ацуши, у тебя случайно нет никого на примете? Ты так отчаянно борешься с маминой волей, словно где-то тебя ждёт невеста. – Что вы такое говорите, отец? Нет у меня невесты, и не было никогда. Я полностью свободен. – Не хочешь говорить, не надо, но будь осторожен со своими чувствами. Их хорошо видно невооружённым глазом. Если мать прознает – быть беде. Мурасакибара лишь пожал плечами. Ему не интересно выслушивать советы отца, особенно сегодня. Так хотелось поскорее увидеть Куроко, прижать его к себе, погладить и поцеловать, что все остальные желания сметало напрочь. Словно мозг отключился, превращая всё в одну лишь навязчивую идею.

***

Тецуя послушно разносил огромные бокалы, из которых выплёскивалось вино. Сегодня у Аомине знатный день – какая-то годовщина, вот он и мучает прислугу ненужными приказами по пьяни. Куроко не оставалось ничего, кроме как подносить своему отчиму-хозяину хмельные напитки. Юноша удивлялся способности Дайки впитывать в себя такие огромные количества алкоголя. Он пил стакан за стаканом, выкрикивая бессвязные тосты и пожелания. Внезапно взгляд Аомине наткнулся на топчущегося Тецую. Грубо схватив юношу за руку, он до боли сжимал кисть сына, смотря прямиком на слёзы, текущие из глаз. Куроко безумно больно, он чувствует опасность, исходящую от этого человека. Если Дайки напивается, он теряет контроль над собой и творит всякие непотребства. – Никогда раньше не замечал, насколько ты симпатичный мальчишка. Умело скрываешь свои прекрасные стороны? Увидел бы раньше – давным-давно от тебя бы избавился! Таких лапушек любят богатенькие клиенты. Куроко дёрнулся. Что ему такое говорят?! Неужели отчим стал такой ужасной свиньёй, что решил использовать его тело для получения богатства. – Давай мы посмотрим, на что ты способен, а, крошка. Тебе точно будет приятно, но не сразу. Ох, не сразу. Грубо толкнув приёмного сына на диван, Аомине навис над ним, кусая нежную кожу плеча. Противно. Тецуя ещё никогда не чувствовал себя таким несчастным и отчаявшимся. Больно, где-то в груди неприятно щемит. Каждое прикосновение рождает страдания, разве можно так к людям относиться? Куроко старается вырваться, упирается ладонями в грудь отчима, закрывает глаза, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. Это ужасно! Почему от поцелуев Ацуши нет такого неприятного чувства? Почему так? Резко ударив коленкой мужчину между ног, юноша выбежал из пропахшего вином дома. Шлёпая босыми ногами по холодной земле, Тецуя старался поскорее убежать. Ему хотелось раствориться в воздухе, превратиться в пыль, исчезнуть полностью, без остатка. Куроко не мог понять, куда его несут ноги. Он даже не видел дороги за пеленой слёз. Неприятно жгло кожу в тех местах, которых касался Аомине. Настолько болезненно, что юноша мечтал залить водой всё тело. Споткнувшись об острые камни, усеявшие туннель, Тецуя упал, царапая руки и лицо. Но даже эта боль не могла сравниться с той, которая укутывала его сознание. Он желал поскорее прийти в таинственный сад, брошенный феей на произвол судьбы. Там тепло и уютно, там нежные воспоминания. Усевшись перед озером, Куроко грустно опустил голову, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Только здесь ему хорошо. Так стучит сердце… – Тецуя? – удивлённо воскликнул Ацуши. – Что ты тут делаешь? Куроко не смог найти слов, он просто прижался к груди возлюбленного, закрывая глаза. Это невероятно, чудесно. За что с ним так поступают? Это жестоко! – Что случилось?! – уже взволнованно спросил Ацуши, поглаживая юношу по голове. – Я не хочу, чтобы мне делали больно! – Что-то случилось? Тебя отчим обижает? – Знаешь, я тебе не рассказывал, но меня могут отдать какому-нибудь мужчине, – Куроко тяжело выдохнул. – Я полностью принадлежу своему отчиму, он не раз говорил о том, что продаст меня, но когда этот ужасный человек напивается… я просто не могу об этом рассказывать! – Куроко, тебе не нужно это терпеть. Давно пора собраться и уйти из этого дома. – Куда? Меня нигде не ждут. Только и остаётся надеяться на нормальное отношение к себе. Это впервые он начал трогать меня. Обычно всё заканчивается угрозой продать. Ацуши, ты ведь любишь меня? Будешь любить всегда? – Конечно, разве может быть иначе? – Я счастлив. Уверен, что ты меня никогда не обманешь. Тецуя прижался к груди возлюбленного, сонно наблюдая за светлячками, летающими вокруг них. Он не видел, как погрустнел Ацуши. Мурасакибару эти слова сильно задели, ведь, по сути, он постоянно врёт. Всегда есть вероятность того, что королева Рико всё-таки найдёт способ повлиять на сына, заставив его жениться. – Прости меня, – Ацуши сжал в объятиях возлюбленного, стараясь не думать об этом. – За что? Ты ведь совсем ничего не сделал. Слушай, – Куроко нервно сглотнул, – я не хочу, чтобы в один день меня всё же… Повисло молчание. Мурасакибаре не нужно было слов, чтобы понять это робкую откровенную речь. Даже мысль о том, что какой-то Аомине может грубо использовать его любимого, наводила ужас. – Поэтому, – продолжил Тецуя, – мне хочется, чтобы первым всё же был ты… Куроко покраснел, поминая, что предлагает. Это так постыдно, говорить на столь откровенные темы, пусть и с близким человеком. Юноша на самом деле не хотел лишиться невинности на одной из попоек его отчима. Ацуши любимый и ласковый, он всегда заботится о Тецуе. – Ты дрожишь только от одной мысли об этом, я не могу себе позволить причинять тебе боль, пока ты морально не готов к этому. – Я никогда не смогу с уверенностью сказать, что готов. Это непривычно и странно, но мне правда хочется, чтобы это был ты, Ацуши. Куроко робко коснулся губами щеки возлюбленного, легонько проводя пальчиками по груди юноши. Смущение не давало толком ничего сделать, каждое прикосновение отдавалось резким, но сладостным уколом в сердце. Мурасакибара не мог полностью успокоить волнение. Он чувствовал, как дрожат руки, как потеют ладони. В действиях и поцелуях чувствовалось что-то запретное, таинственное. Никто раньше не рассказывал о таких вещах, как интимные отношения. Ласково поглаживая нежную кожу Тецуи, касаясь губами запястья, Ацуши с трудом держал себя в руках. Солоноватый привкус, оставшийся на языке, манил. Медленно целуя шею, постепенно спускаясь к плечам, юноша осторожно расстегнул две пуговички рубашки, оголяя плечи. Тихонькие стоны Куроко раззадоривали, разжигали любопытство, хотелось сделать ему как можно приятнее, заставить выгибаться от ласк. Оставляя нежные, мимолётные поцелуи на щеках, Ацуши развернул возлюбленного спиной к себе, касаясь губами позвоночника. Медленно, тягуче-сладко, оставляя влажную дорожку языка, Мурасакибара спускался всё ниже, попутно расстёгивая рубашку. Тецуя стонал от каждого прикосновения. Это невероятное ощущение! Ацуши провёл языком вдоль всего позвоночника, украв у возлюбленного ещё один сладкий стон. – Пожалуйста, поцелуй меня, – хриплым голосом попросил Куроко. Мурасакибара проводит языком по щеке, гладит обнажённую спину, переплетает пальцы, целует. Теперь Тецуя уверен в правильности своего выбора. Никто не был бы с ним так нежен, как Ацуши сегодня. И плевать на то, что это происходит не так, как положено, а на траве, в саду. Пусть так, но это до безумия приятно. Куроко обнял Мурасакибару, полностью доверяясь его нежным рукам.