Goodnight, Moon

I know who I am when I'm alone, Something else when I see you, You don't understand, you should never know How easy you are to need.

      Подскочив с кровати, Роуз, заспанная и растрёпанная, словно природа по весне, недоуменно огляделась вокруг. Под потолком, как и всегда, безмятежно роились тусклые золотые звезды, точь-в-точь походившие на наногены, часы, неустанно измеряющие земное время, в котором находились Джеки и Микки, спокойно продолжали свой размеренный ход, — всё в комнате обстояло буднично и излучало благополучие.       Решив, что разбудил ее очередной экстравагантный эксперимент по усовершенствованию ТАРДИС или звуковой отвертки, Роуз широко зевнула и совсем уже было собиралась перевернуться на другой бок (и даже натянула для этой цели одеяло на плечо), как взгляд ее упал на лиловый дымок, стеснительно протискивавшийся под дверь.       Дымок и сам по себе не предвещал сладкого сна, но еще менее обнадеживало появление Доктора, колотящего в дверь:       — Роуз! Роуз! У нас небольшая авария!       Сонливость как рукой сняло, Роуз прыгнула на ноги, и расстелив на постели полотенце, принялась бросать туда вещи первой необходимости — кто знает, как долго на этот раз продлится эвакуация.       — Уже иду! — крикнула она, выковыривая телефон, завалившийся в узкое пространство между каркасом кровати и матрасом.       — Строго говоря, идти лучше бы мне, — отозвался Доктор из-за двери. Голос его звучал так, будто бы он сию минуту принимал тяжелейшее решение. — Так ты не против, если я войду?       Роуз снова оглядела комнату на предмет беспорядка, как бывало осматривалась, когда к ним с Джеки нежданно являлись гости. Беспорядок был, но Роуз быстро сообразила, что даже для поверхностной уборки, включающей в себя такой нехитрый прием как рассовывание всего неблаговидного по шкафам, сейчас совсем не время, и любое промедление может быть чревато куда более неприятными последствиями, чем создать о себе нелестное впечатление.       — Конечно!       Доктор не заставил себя просить дважды. Не успела она договорить, как тот влетел в комнату и, сорвав с пола плед, принялся заталкивать его в щель над дверью. Роуз же ничего не оставалось, как схватить одну из валяющихся в кресле кофт и, следуя примеру Доктора, подсунуть её под дверь. Несложные эти манипуляции были закончены в мгновение ока, и Доктор отступил на шаг назад, чтобы полюбовался делом рук своих. По всей видимости, результат был вполне удовлетворительным — когда Доктор обернулся, на лице его играла торжествующая улыбка.       — В два счета! — щелкнув пальцами, воскликнул он и вдохнул полной грудью. — Как полезна иногда бывает обходная дыхательная система.       Замечание наверняка было дельным хотя бы потому, что если сейчас Доктор, в обугленном джемпере, с подпаленными бровями и ресницами, с красными слезящимися глазами, был, казалось, доволен происходящим, то страшно представить, какие именно беды сулила авария тому, кто не обладал счастливой способностью не дышать.       — У тебя две дыхательные системы? — уточнила Роуз, недоуменно рассматривая Тайм Лорда, которого еще не совсем привыкла видеть в одном джемпере.       — Да, — небрежно кивнул тот, разглядывая собственное отражение в крохотном карманном зеркальце, валявшемся на комоде.       — Ясно. И что мы теперь будем делать? В космосе есть какие-нибудь спасательные службы? Эвакуаторы? Скорые инопланетные помощи?       — Есть, конечно, — Доктор кивнул энергичнее, с еще большим пылом вертя в руках зеркало, — но ТАРДИС нигде не зарегистрирована, так что мы вне их юрисдикций. Нет, ты видела? — с этими словам он принялся растирать пальцами пятно копоти на щеке.       — Дай я, — вздохнула Роуз. Особой опасности, видимо, им не грозило, раз Доктор находил целесообразными заботы о внешности, а не о том, как позвать на помощь или ликвидировать последствия аварии. — Садись, — кивком указав на кровать, Роуз огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы заменить мочалку, но как назло ничего подходящего на глаза не попадалось.       Доктор, казалось, только сейчас сообразил, в чьей комнате находится. Усилием воли укротив панику, поднимавшуюся откуда-то из напряженного живота, он с довольно принужденной развязностью обрушился на матрас. Оперся на локоть, вытянул одну ногу, другую согнул в колене и, приняв живописную позу со страшно неуклюжим видом, наблюдал за Роуз.       Та же, вконец отчаявшись в своих поисках, в последний раз обошла комнату по периметру и вернулась к кровати. Конечно, ей не оставалось ничего другого, как с радостным воплем вытянуть из-под локтя Доктора сырое полотенце. Не обратив никакого внимания ни на «вещи первой необходимости», покатившиеся по полу, ни на рухнувшего на бок Тайм Лорда, Роуз окунула уголок полотенца в стакан с водой, оставленный на тумбочке на случай ночной жажды.       — Повернись к свету, — попросила она Доктора, выглядевшего теперь, после падения, довольно сконфуженно.       Удивительного упрямства была сажа. Первый раз проведя по щеке Доктора, Роуз только и сделала, что намочила рукава своей пижамы — капли воды стекали по запястьям прямо к локтям.       — Так что там за авария? — напомнила Роуз, брезгливо закатывая мокрые рукава.       Доктор, крайне внимательно наблюдавший за ней, вопрос расслышал не сразу. Моргнув раз-другой, он, сначала быстро, а потом медленнее и медленнее, принялся рассказывать что-то о поломке реактора, о дыме, обжигающем слизистые, о том, что все, конечно же, было под контролем, а затем почему-то из-под контроля вышло, и эвакуироваться в консольную или наружу было уже поздно, о том, что воздух в ТАРДИС полностью обновляется примерно за пять-шесть часов и о том, что ждать им, в сущности, не так уж и долго.       По мере повествования, румянец с ушей Доктора постепенно сходил, а взгляд становился все более рассеянным. Поначалу Роуз подумала, что авария не прошла даром, и Доктору вдруг стало плохо. Однако как только он перестал отвечать на призывы повернуться или поднять голову и первый раз клюнул носом все стало на свои места: Доктор просто засыпал.       За все то время, что они путешествовали вместе, Роуз еще ни разу не видела его хоть сколько-нибудь сонным. Наоборот — более энергичного человека ей не приходилось встречать и, честно говоря, до этого момента она искренне полагала, что Повелители Времени вовсе не нуждаются во сне.       — Все в порядке, Роуз, — бубнил он почти бессвязно, — все в порядке.       Бросив почерневшее с уголка полотенце на пол, Роуз села на краешек кровати и похлопала ладонью по подушке:       — Доктор, — шепотом позвала она, — Доктор, у тебя глаза слипаются.       Вздрогнув, Доктор приоткрыл веки:       — Нет, нет, я тебя разбудил, поэтому ты и ложись. Я, кстати, вообще не спал.       Губы его, дрожащие от сдерживаемой зевоты, сложились в странную гримасу.       Роуз хотела было сказать, что на вечеринках, нередко устраиваемых Шерин, они спали и по четыре-пять человек на одной кровати, но что-то ей подсказало, что аргумент этот может смутить Доктора, и тот, чего доброго, решит провести ночь скрюченным в кресле. От споров с полуспящим человеком проку еще меньше, чем от споров с Джеки, поэтому Роуз перебралась к стене, оставив ссутуленного Доктора сидеть на краю.       — Спокойной ночи, — шепнула она и негромко хлопнула в ладоши — ТАРДИС погасила свет.       — Доброй, — еле слышно отозвался Доктор.       Пустым взглядом он смотрел перед собой. С самой войны Доктор и не вспоминал о сне. В ТАРДИС даже не было комнаты, где он мог бы забыться. Справедливости ради нужно сказать, что уже давным-давно комнаты не было ни одной. Все, что сейчас имелось на борту — кухня, ванная, библиотека, гардеробная, — стало возникать только с появлением той, кто мог всеми этими благами пользоваться. Только с появлением Роуз.       С шипящим выдохом-стоном Доктор опустил голову на подушку. В самом центре груди зиял огненный шар беззвучия. Жгло горло, и руки дрожали по-старчески мелко. Совсем как перед тем и сразу после того, как все смолкло.       Что-то текло из глаз и горячо щекотало уши.       Кто-то дышал рядом, и дыхание это терпеливо, топко, укутывало Доктора глубокой необитаемой тьмой.       Роуз, без сна затаившаяся под одеялом, долго прислушивалась, боясь стать свидетельницей того, чего не следовало бы. Дождавшись, пока порывистые и рваные вдохи Доктора сменятся тягучими и размеренными, она на всякий случай сосчитала про себя до двухсот и осторожно села в кровати.       Тайм Лорд лежал так, будто в любую секунду готов маршировать — спина прямая, руки строго вдоль тела, голова чуть запрокинута, ладони сжаты в кулаки, — и, несмотря на это, выглядел до страшного беззащитным. Уголки глаз Роуз кольнуло соленым, но она быстро взяла себя в руки и, потянувшись, аккуратно и беззвучно сняла ботинки с его ног. Развернула одеяло, в котором до этих пор грелась одна, и накрыла половиной Доктора.       Нечаянно дотронувшись до его груди, Роуз ошеломленно замерла — то, что она прежде считала холодными руками оказалось нормальной температурой тела. Факт этот Роуз после недолгого колебания решила принять мысленным пожатием плеч — в конце концов, все мы разные. Таким образом, все будто бы было в порядке.       Еще раз оглянувшись (ибо Роуз впервые осталась в ТАРДИС за старшую), она снова легла на бок (на этот раз лицом к Доктору, разумеется) и быстро рухнула в сон.       Разбудило ее легкое кружение прохладных пальцев, оставлявших за собой щекотный след на рас­кры­той ла­дони.       Роуз ожидала, что утром Доктор сразу же отправится чинить ТАРДИС, но он, проснувшись почти здоровым, предпочел остаться. И теперь, в точности копируя позу Роуз, лежал напротив.       — Доброе утро, — по-сонному хриплым голосом произнесла она.       — Доброе, — кивнул Доктор, убирая руку.       Нужно было оправдаться, сказать что-то бодрое, остроумное и утреннее, но он почему-то не стал этого делать. Казалось, совершенно нормальным и поразительным одновременно, что в глазах Роуз, смотрящей на него, не было ни единого вопроса.       Ладонь Доктора под одеялом снова пришла в движение:       — Можно положить руку сюда?       — Да.