Молчи, терпи

– Ваше высочество, я приношу глубочайшие… Глубочайшие извинения, – пробубнил Вильгельм, кашляя. Тяжело было вот так просто стоять над постелью больного и смотреть за тем, как его ослабевшие губы шепчут слова, которых не нужно произносить. Эльза понимала, что он не делал этого намеренно, но легче от понимания не становилось. Джек бушевал, точно самая черная из грозовых туч. Слова его, словно гром, словно молнии… Они лились дождем брани на головы слуг. – Все в порядке, – прошептала Эльза, положив руку на дрожащую ладонь Вильгельма. – Это все не твоя вина. Мужчина вздрогнул. Кожа его была горячей, а ухоженные обычно усы растрепались. Веки над серыми глазами подрагивали, а губы судорожно шептали что-то… Лекарь вертелся рядом, готовя разнообразные снадобья, чьих названий так и не произнес. Его смуглые пальцы сжимали в руках ступку и судорожно разминали пахучую траву… Это что, базилик? Розмарин? Вильгельм сомкнул губы, когда к его рту поднесли мисочку с очередным зельем. Порция темно-зеленой жижи отправилась в его рот, обожгла язык и заструилась вниз по пищеводу. Должно быть, пойло было отвратительным на вкус, ведь Вильгельм не желал его принимать. Советник же всегда был рассудителен, до жути правилен. Он принимал самые трудные решения и совершенно не боялся последствий. По крайней мере, так казалось с виду… – Это вода, наверное, это была вода… – жаловался Вильгельм. Хорошенькая женщина промокнула советнику лоб, убирая бусинки пота, скопившиеся на его коже. Лекарь кивнул Эльзе в сторону двери, и она поняла, что это значит. У местного врача был к ней серьезный разговор. Девушка осторожно выпустила скользкую руку больного из своих ладоней и неторопливо вышла из комнатки вслед за лекарем. Вильгельма отправили в лазарет при Лунном Дворце, чтобы там им занялись быстрее. Фридрих решил, что под круглосуточным присмотром специалистов, его гость поправится куда быстрее… Но, тем не менее, король понимал, что как только мужчина выздоровеет, Джек соберет вещи и отправится в свой новый дом… Обустраивать королевство, что ныне принадлежит ему. – Что-то серьезное? – обеспокоенно поинтересовалась девушка. – Боюсь, что это сложно объяснить… Эльза не могла определить точный возраст лечащего врача. Смуглая кожа, как и у всех местных жителей, словно была покрыта тонкой защитной коркой. Эльза не отважилась дотронуться до них, но готова была поклясться, что кожа местных людей тверда, словно наждачная бумага. Над верхней губой мужчины виднелись жидкие черные усики, а его черные волосы были гадко прилизаны… Под глазами залегли тени, и в зрачках плескалось беспокойство. Словно больной был близким родственником врачу. – Солнечный удар и небольшое пищевое отравление, Ваше Высочество, – признался лекарь. – Частое явление среди наших гостей, не привыкших к такой… Обстановке. – Как скоро он поправится? Этот вопрос больше всего заботил Джека. Он грезил возвращением домой, ждал, что корабль вот-вот отплывет, качнувшись на волнах, словно сухой лист. Девушка смотрела на лекаря прямо и ожидала прямого ответа… Но мужчина потупил взгляд, словно прикинув в голове дату кончины больного… – Сложно сказать, – признался он. – Стадия тяжелая. В некоторых местах кожа сожжена сильнее, и боль ухудшает дело. Больной ворочается… Думаю, что мне понадобится около двух-трех недель. Почти месяц… Эльза знала, что Анна и Кристофф справятся с руководством страной, но не могла с такой же уверенностью говорить о Джеке. Супруг и без того долго ждал отъезда, оберегал мысль о том, что Эренделл жаждет его возвращения. Девушка смиренно кивнула. В конце концов, она не может жертвовать здоровьем советника ради чужих амбиций. Лекарь удалился быстрее, чем его королева. Девушка еще с минуту постояла у двери, решая, следует ли ей и дальше беспокоить больного. Эльза поджала губы, стыдясь чего-то, и удалилась, тихо шаркая ногами. В Столице Объединенного Королевства не признавали деревянных построек. Дерево сгорает быстро, а камень сохраняет прохладу, держится слишком долго… Небо затянули облака. Странно было видеть солнечный край в холодном окружении серых туч. По рукам Эльзы прошлись мурашки. Ветерок был теплым, даже горячим, но это ласковое касание будило в королеве странное чувство. Предвкушение. В воздухе висело что-то… Грядущее, тянущее, интригующее. – Пройдемся? Девушка обернулась. Сегодня ее светлые волосы стали хорошенько уложенными кудрями. Они прикрывали плечи молодой королевы, обрамляли ее круглощекое лицо, закрывая собой здоровый розовый румянец. Эльза вновь опасливо поджала губы, но на этот раз никто не мог бы ответить за нее. Девушка сдержанно кивнула, улыбнулась, как могла… – Конечно, – ответила она Катерине. Темноволосая королева не улыбнулась в ответ. Вид ее вообще не выражал доброжелательности. Наверное, в этот раз злость одолела хитрость в неравном бою и воцарилась над иными чувствами и помыслами. Девушка шла вперед, а Эльза шагала за ней, точно осужденная. След в след… Такие разные королевы, казалось, не могли иметь точек соприкосновения… Фасоль росла быстро, поглощала жаркий воздух с особой жадностью. Белые лепестки цветов опали, и стручки впитывали в себя все соки богатой почвы. Эльза окинула взглядом последние белые соцветия, наполовину опавшие за столь краткий срок. Приятный аромат тысячи цветов струился по дорожкам, петляя из стороны в сторону. О, этот дивный медовый запах… – Похоже, Ваше плавание отменяется, – ехидно заметила Катерина. Темноволосая королева стояла к ней спиной, потому Эльза не могла заметить улыбки на ее хорошеньком лице. Катерина остановилась у бортика, оперлась на него… Эльза встала рядом, устремив взгляд вдаль. Высокие песчаные горы смотрели на нее в ответ, дышали жаром полуденного солнца… До земли расстояние было незначительным. Эльза и не замечала раньше, что у дворца есть небольшой уклон прямо под боком. – На несколько недель. Катерина повела плечами. – Надеюсь, что Вам тут понравилось, – не задав вопроса, произнесла девушка. – Разве что жарковато для новичков. Эльза непонимающе поглядела на собеседницу. К чему все эти вежливые фразы, которые совершенно ее не интересуют? Ледяная королева не была глупой и могла ощутить неприязнь, исходящую от Катерины. Эльза понимала, что разговор должен был идти не об этом… Зачем же тянуть, если обе они не в восторге от общества друг друга? – Чудесный край, – ответила девушка. – Вы хотели спросить о чем-то? – Да, – холодно ответила Катерина. Ее лицо не выражало ничего. В силуэте плотно сложенных губ виднелась напряженность, смешанная со злостью… Но для Эльзы она оказалась невидимой. Может потому, что королева любила видеть в людях только светлую сторону? Или в этой сладостной слепоте виновата глупость? Тандо играл прямо позади матери. Он пришел тихо и спешно уселся на каменный пол, даже не поздоровавшись с Эльзой. Не потому, что малыш был невежлив, просто тот слишком занят игрой. Девушка не обратила на него никакого внимания. В конце концов, что значит в этом мире ребенок? – Откуда у Вас эти синяки, Эльза? – спросила Катерина, взглянув на запястья Эльзы. Следы еще не сошли. Светловолосой королеве показалось, будто вся ее кожа усыпана отпечатками ее любви. Холодок пробежал по плечам, минуя позвоночник, спускаясь по лопаткам… Что придумать в оправдание? Можно ли выдумать разумную причину? В глубине души Эльза все равно понимала, что Катерина спрашивает только из вежливости. Ведь она уже знает ответ. – У меня чувствительная кожа, – ответила девушка. – Кто из нас к этому не чувствителен? К чему, Катерина? Но Эльза не стала задавать вопросов. Она вообще не желала вести разговоров с девушкой, что сейчас так мило вела беседу, которая не приведет ни к чему хорошему. День клонился к середине. Солнце лениво ползло по горизонту, медленно подбираясь к экватору. Яркие лучики уже начинали надоедать и пробиваться сквозь облака, становиться теплее, чем было приятно местным жителям… – Если Вам нужна моя помощь… – аккуратно начала Катерина. – Благодарю. Я сообщу Вам… На этом все? Эльза отчетливо дала понять, что разговор окончен… Но темноволосая королева не сдавалась. Она перестала петлять, разговор ее принял нужное руcло, словно послушная река. Когда Эльза развернулась, чтобы удалиться, Катерина преградила ей путь. Изящной рукой она обвила перила, ограждающие ее от обрыва… Пышная грудь виднелась в разрезе неизменно красного платья… – Послушай-ка, – начала она, и голос девушки стал совсем другим. – Если ты решила, что сможешь изменить его, то сильно ошиблась. – Откуда Вам знать? – нарочито спокойным тоном произнесла Эльза. Казалось, что Катерина ожидала другой реакции. Ее пухлые губы в момент сложились трубочкой, а затем складки на них разгладились, появился блеск слюны… Темноволосая королева приподняла бровь, оценивая соперницу. Она не считала Эльзу ровней, решив для себя, что нет другой красоты кроме страсти… – Я столько лет… – Катерина осеклась. Специально или не намеренно? – Я столько лет прожила с ним под одной крышей… – Я из другого теста, – ответила Эльза. Она чувствовала злость, что с каждой секундой все сильнее давила на легкие Катерины. Девушка подняла подбородок и ее длинный тонкий нос стал казаться неприятным, портящим картину так же, как щербинка меж передних зубов. Королевы смотрели друг другу в глаза, и каждая из них все сильнее уверялась в собственном превосходстве… – Не то, что он… Правда? – съехидничала девушка. – Джека всегда притягивали необычные зверюшки, я-то знаю… – Откуда? Вы были необычной зверушкой? Слабо верится при всей вашей… Заурядности, – позволив себе дерзость, ответила Эльза. И колкость ее попала в цель. Катерина вся сжалась под тяжестью гнева, что свинцовым кольцом сдавил ее плечи. Девушка заставила себя улыбнуться, показать зубы… И губы ее оказались слишком кривыми. Тандо, словно почуяв приближение бури, удалился. Он забрал игрушки, раскиданные по полу беседки, и ушел, скрылся в ближайших к нему кустах. Наверное, Эльзе следовало сделать также… – Подцепили ехидство? – Просто надеюсь, что никто не будет лезть в мою личную жизнь, – почти виновато призналась королева. Катерина засмеялась… И ее голосок обернулся звонким колокольчиком. Звук был приятным, раскатистым. Эльзе показалось, что он отразился от потолка беседки и медленно пополз вверх, цепляясь изящными пальцами за выступающие бордюры Лунного Дворца. – Здесь тебя не оставят в покое, – призналась темноволосая королева, и голос ее внезапно стал серьезным. – Ты знаешь, скольких служанок он лишил чести? Эльза не заблуждалась. Она не сомневалась в способностях мужа и знала, что он может совершить что-то подобное. Девушка осторожно приподняла подбородок, поглядев в сторону моря. Соленый воздух не так остро ощущается при сильной жаре, теряется на фоне других факторов… – В каждой стене уши, и я советую тебе быть осторожной. Эльза поняла, что слышит не предостережение, а умело скрытую угрозу. Она не могла так просто спросить об этом Катерину. В королевских кругах не принято выражать свои мысли прямо, и все эти намеки слишком сильно утомляют слух и воображение каждого члена высшего общества. – И если ты хочешь и дальше подсасывать его деньги, должна делиться… Светловолосая королева нахмурилась, повернувшись к собеседнице. Ее ладони сжались, став острыми кулачками. О, Эльза могла бы ошпарить ее холодным ударом, но в бессильной злобе сдержала порыв. Девушка холодно ухмыльнулась, собираясь что-то ответить… Но ребенок, выскочивший из-за угла, спугнул напряженную беседу своей лучезарной ухмылкой. – Мам, ящерица! Тандо гордо продемонстрировал темно-синюю ящерку. – Отпусти ее, милый… Катерина вновь улыбнулась, сделав вид, что она хозяйка ситуации. Она не обронила и слова, прежде чем удалиться. Молодой принц протянул королеве-матери руку и зашагал рядом с ней так гордо… А Эльза смотрела им вслед… На секунду ей показалось, что глаза Тандо блеснули металлическим серым светом.