Молчи, терпи

Она сделала так, как хотела до того, как принц вынырнул из проема. Дверь за неприятным гостем громко хлопнула, и Эльза заморозила замок и кусок стены, прилегавшей к нему, чтобы Александр еще долгое время провел там один. Внимательных матросов здесь, по-видимому, совсем не было. Если бы патруль сторожил у двери, плану Эльзы пришлось бы разлететься в щепки. Поднимаясь по крутой лестнице, ведущей к капитанскому мостику, королева слышала приятный голос Александра. Но тихо, ненавязчиво. Должно быть, Бертрам «заботливо» выбрал ей каюту, способную изолировать все исходящие шумы. Интересно, почему? Боялся, что королева закатит истерику? Ей не хотелось никому вредить… Эльзе хотелось только смеяться над произошедшим несчастьем. Она, обладающая силами, которых никто из присутствующих не мог себе и представить, она – королева холодной неприветливой для чужаков страны – теперь пленница. Ох, будь ее сердце чуть жестче, и все эти горе-матросы полегли бы к ее израненным ногам, попадали бы ниц, замороженные и растерзанные, остекленевшие от холода, что льется и льется с кончиков пальцев пойманной королевы. Девушка холодно скривила губы. Она чувствует… Чувствует ту связь, что возникла в секунду, когда Джек открылся ей. Королева посмотрела наверх, прежде чем открыть скрипучий люк. Она простояла внизу дольше, чем ей казалось, потому что небо уже потемнело, и солнце лениво скатилось вниз. Матросов не было видно, только тлеющие искры их зажженных сигарет. Эльза не переносила запаха табака, и сморщила носик. Хорошо, что за тихим мужским разговором никто не заметил скрипа открывшегося люка и не увидел тени, шмыгнувшей на поверхность. Луна только восходила, карабкаясь ввысь, цепляя горячие белые звезды. Королева не долго любовалась звездным небом, зовущим ее ввысь. Девушка устало глянула в сторону горящего светильника и самой кормы. Ничего не видно в этом мраке, подогретого бледнолицым туманом… Потому что ночь правит балом. Эльза спряталась за очередным пролетом лестницы, услышав грузный мужской голос. Королева не умела вот так сходу определять человека по тону его разговора, но говоривший представился ей жилистым старым пиратом без одного глаза… Когда мрак укрывает действительность, давая волю воображению, мир вдруг становится невыносимо страшным местечком. – Ну не знаю, если бы это я украл какую девку, меня б точненько повесили, – жаловался один моряк другому. Королева смутно видела очертания их фигур, вырисовывавшихся сквозь ночную тьму. Девушка набрала полные легкие воздуха, когда один прошел мимо нее. Странно… Живут среди воды, а пахнут так, словно не мылись ни разу в жизни. – Ну, так и не кради никаких девок, – ответил второй. – Низко это как-то… Даже для такой шишки, как этот… Гадкое словцо упало с уст мужчины, и Эльза снова скривилась. Она слышала, что у морских волков не принято выбирать выражения, но столкнувшись с подобной грубостью лицом к лицу, смогла только удивиться мужской грубости. Возможно, знай они, что беседу слышит благородная дама, вели бы разговор не в том направлении. Девушка прикрыла рот рукой, стараясь не издавать ни звука. – Бедная девчонка… – прошелестел один из моряков. – Ну, ничего не попишешь. Жалко, конечно… Голоса удалились. Но страх, внушенный посторонними, остался. Эльза еще несколько минут сидела так, зажав рот рукой. Ей оставалось только молчать, ждать чего-то… «Зачем я вообще вышла?». Да, впрочем… Зачем было сидеть взаперти? Чего хорошего можно ждать в четырех стенах? И не имея больше идей, Эльза поднялась с места. Холодный лунный свет мазанул ее бледную щеку, озарив разгоравшийся пламенем румянец. Девушка выглядела решительно… Сами очи ее пылали, а губы, плотно сомкнутые, выражали еле заметный испуг. Корабль качнуло, и королеве пришлось ухватиться за ближайшую стену. Лепестки морозных цветов схватили ее, разрисовали своими яркими светлыми бликами. Девушка спешно отдернула руку. На секунду ей показалось, будто иней обдало нежно-голубым светом, словно там, в подземной пещере под Лунным дворцом. Эльза чувствовала: Джек где-то рядом. Ей казалось, будто она уже слышит его несколько ребяческий голос, видит перед собой ежик непослушных светлых волос, вечно находящихся в беспорядке. Девушка вновь зажала рот рукой, словно это могло придать ей еще больше решимости, смелости, гордости, в конце концов. Королева отчаянно ненавидела себя за поспешный побег. И куда же она уйдет с судна, полного широкоплечих матросов? Девушка угрюмо поглядела наверх, заметив свет в капитанской каюте. Интересно, кораблем правит сам Бертрам? Помнится, он рассказывал ей что-то о долгих путешествиях, о парочке навыков в мореплавании и невиданных землях. Да, Джек здесь, рядом… Паруса чужого корабля скрылись из вида, и Эльза окончательно убедилась в том, что супруг ее где-то близко, увидев за бортом небольшую льдину, проплывающую мимо. Корабль не так близок к полюсу, чтобы встречать лед на своем пути, но моряки почему-то не удивились. Должно быть большие ледники иногда таят дольше, теряя куски на пути своего следования. Девушка кротко улыбнулась. Она выпорхнула из-под лестницы и поднялась наверх, оставшись незамеченной. Рулевой закимарил у спокойного штурвала, воронье гнездо оказалось пустым. Похоже, набранная Бертрамом команда вовсе не была профессионалами своего дела. Девушка тихо шикнула, посадив занозу о неотшлифованный бортик. Она миновала спящего мужчину и прошла в комнату капитана. Мягкий свет свечи делал стены чуть меньше: тени бесконечных статуэток и дорогих ваз, бесчисленные блики кружили по стенам, то подлетая к потолку, то спускаясь до самого пола. Впереди стоял длинный стол, на котором располагалась карта, исчерченная темно-серым грифелем. Эльза видела ее закрученные концы, подпертые какими-то булыжниками, видела перо, окунутое в чернильницу. Да, это Бертрам. Он сидел в кресле, повернутом спиной к королеве. Он сжимал в руках что-то, крепко прижимал это к себе… Эльза слышала тихое сопение. Она поняла, что похититель уснул. Словно безвинное дитя, кротенок после игры. Королева обошла стол, чуть не задела небольшой узкий шкафчик позади себя и замерла, увидев, должно быть, самую чудную картину, из виденных ею последнее время. Бертрам спал. А к груди его жался заплаканный Тандо, сжимая маленькие смуглые кулачки. Дитя уткнулось носом в воротник родителя, и его покрасневшие щеки ясно давали понять: малыш плохо спал последнее время. Кудрявые волосы падали ему на покрытый испариной лоб. Эльза остановилась в нерешительности. Она планировала… Да что она планировала? Приморозить Бертрама к креслу, чтобы тот не смог помешать ей бежать от похитителя прочь? Что она могла планировать? Девушка тихо выругалась, а затем закусила губу, стыдясь слов, что сорвались с ее уст. Впрочем, услышь ее матросы, они бы только хлопнули смекалистую девчонку по плечу, одобряя сказанное. – Ублюдок, – шикнула она себе под нос еще раз. Девушка снова окинула комнату пытливым взглядом. Пара шкафов, смотрящих друг на друга, хранили в себе книжки. И только сейчас девушка заметила, что большая их часть – детские. Истории о круглолицых великанах и злых ведьмах, истории о горных троллях и храбрых героях, что убивают монстров одним взмахом меча. Каким бы больным Бертрам не казался Эльзе, он вовсе не был бесчувственным чудовищем. Дверь не скрипнула, все также молчала, отворяясь. Эльза скользнула обратно, пройдя пару метров незамеченной. Казалось, что все судно спит, и королеве вдруг стало страшно. А что, если Джек на самом деле не идет к ней на помощь? Что, если льдина за бортом – игра ее ослабленного страхом и волнением воображения? И что… Что, если Бертрама разозлит ее глупая выходка? Впрочем, принц не выглядит вспыльчивым и опасным. «Помни, он брат Джека, Эльза, он может казаться каким угодно, но внутри быть монстром», – сказал ей разум. Вернувшись, девушка увидела на палубе только одно живое существо: птицу. Красное оперенье переливалось в лунном свете, а с уст малышки слетала тихая мучительная песня. Зачем ты залетаешь так далеко в океан, несчастная? И стоило только сомненьям завладеть душой девушки… Джек тут же появился перед ее глазами. Она увидела его белую голову, вынырнувшую с правого борта. Юноша уже карабкался вверх, хватаясь за шатающийся под его весом трос. Позже Эльза заметила двух других моряков, что за руки вытянули его на поверхность… Королева улыбнулась сквозь мучивший ее страх. – Джек, – шепнула она, все еще помня о том, что вокруг спят враждебно настроенные люди. – Джек… Это имя давало ей смутное ощущение спокойствия, силы, внутренней уверенности в том, что «приключениям» ее пришел конец. И никто на судне не шелохнулся, потому что ее Джек, скрывавший собственную «особенность», вот так просто заморозил люки, ведущие на палубу через нижние ярусы. – Она же должна быть внизу, Джек, – пробубнил один из его сообщников. – Нужно бы спуститься и… – Нет, она где-то здесь… Я знаю, – ответил юноша. Он знал. Потому что связь была слишком сильной, чтобы игнорировать громкий голос сердца. И Эльза сладко улыбнулась, предвкушая скорую встречу двух влюбленных людей… Она улыбнулась, надеясь, что развязка уже близка. И ротик ее, чудные алые губки, покусанные в блаженном нетерпении, приоткрылись, но ни единого звука так и не слетело с них. Слишком поздно. – Тихо, – шепнул Бертрам. Холодок лизнул висок королевы. Он приставил к ее голове заряженный мушкет, медленно обхватив тонкую талию похищенной девицы. Королева почувствовала дрожь его сильной ладони, неуверенное движение на ее испуганном произошедшим теле. Бертрам же первый раз касался ее в столь интимном месте, он не решался позволить себе подобную вольность раньше. Должно быть – зря. – Тихо, – шепнул он снова, мощной рукой пригладив прядь ее серебристых волос. – Пошли отсюда, пока твой муженек нас не увидел, – властно велел он пленнице, потянув девушку за собой. И принц толкнул ее вперед, перед собою. Эльза стояла лицом к Джеку, двигалась ему навстречу, но уже без прежней радости. Девушка холодно глядела перед собой, удивляясь тому, как быстро изменилось ее настроение. Королева чувствовала, как гулко сердце бьется о ее ребра, словно бы подталкивая легкие к грудной клетке. Девушка крепко сжала кулаки, словно бы намереваясь пустить их в ход при первой возможности. Ее бледные щеки озарил румянец, и страх мешался с гневом, с отчаянием в ее пугливой мягкой душе. Свобода близка, свобода далека, свобода… Желанна. Королева дернулась, попытавшись выпутаться, но Бертрам сильнее прижал ее к себе, все больше и больше попуская приличия. Он оказался сильнее, чем был с виду, он не стал стрелять, хотя мог бы. – Не нужно глупостей, – прошипел он в самое ее ухо. – Скоро ты увидишь Джека. Совсем скоро… – Где Тандо? – спросила Эльза, не придумав ничего лучше. Он промолчал. И Леденящий страх сковал сердце девушки сильнее. Слышала ли королева выстрел до этого момента? Что с ребенком? Она плотно стиснула губы, думая о том, как призрачно теперь ее спокойствие. Да пусть он похитит ее, пусть спрячет в затерянной на краю света пустыне и заморит голодом… Что же будет с Эренделлом? Что будет с бедной Анной и ее малышом? – Эй, Джек! – крикнул мужчина, подтолкнув Эльзу вперед. – Джек! Король обернулся. Лицо его приобрело странное выражение животной злобы. Дикое, гнусное выражение, которого Эльза испугалась в первые секунды. Девушка закусила губу, виновато глянув в его сторону. Она словно извинялась за то, что попалась в лапы монстра вот так просто, и теперь доставила мужу хлопот. Но извиняться должен был Джек: он не смог защитить ее. – Скажи своим псам, чтобы убрались! – со злостью прошипел Бертрам. – Или никто из нас не получит ее. Как это унизительно. Эльза опустила глаза. Она чувствовала себя не человеком, но самой настоящей вещью, и новая волна стыда прокатилась по ее телу. Но в этот раз она стыдилась не того, как легко попала в чужие руки, поддавшись слабости. Она думала только о том, как ошибалась насчет Бертрама. В их первую встречу он казался ей таким галантным, таким приятным мужчиной… Эльза в очередной раз упрекнула себя за то, что совершенно не разбирается в людях. Подлецы ей кажутся обычными смертными, а любящие и милые люди – злобными и жестокими… Скрытными и нелюдимыми. Подумать только: Джек, что с самого начала обращался с ней так плохо – в сотню раз благороднее чинного и приятного с виду старшего брата. Юноша махнул рукой команде, и матросы его медленно спускались вниз. Один за одним, и каждый бросал на королеву сочувствующий взгляд, в котором было и любопытство и укор ее действиям. Один из самых крупных ребят посмотрел на Джека перед уходом и вполголоса спросил у того что-то, в ответ получив только короткий кивок. Последний из них скрылся в ночи, оставив враждебно настроенное трио в окружении тихой песни волн, бьющих корабль по бокам. – Славно, – голос Бертрама обрел неприятно-взволнованный оттенок. – И как же ты меня нашел? – спросил он. – Я не тебя искал, – со злостью в голосе ответил Джек. – Отпусти мою жену. – Она не хочет тебя видеть, – злорадно крикнул мужчина. – Кто же захочет видеть убийцу, Джек? Даже в темноте можно было видеть дрогнувшие губы Джексона. Бертрам, похоже, не замечал запечатанных льдом люков и надеялся, что его люди вот-вот вскарабкаются на палубу, чтобы своими руками покончить с его надоедливым братом и избавить короля от этой работы. Бертрам нервно повел плечами. Пот выступил над его верхней губой, и лунный свет играл с его лицом, превращая приятную внешность в безобразную маску. Эльза чувствовала дрожь. Все отчетливее и отчетливее… Бертрам не знал, что делать дальше. Он, видимо, не привык, что планы его срываются так легко. Джек же выражал ледяное спокойствие. Он с выдержкой боевого пса глядел на старшего брата, готовясь кинуться вперед в любой удобный момент. Только бы он не навредил Эльзе… – Какой же ты… Назойливый, Джек, – прошипел Бертрам, прижимая королеву к себе сильнее. – Разве ты не видишь, что противен нам обоим? – Нет. Здесь темно, – процедил Джек. – О, эти твои шутки… – ответил Бертрам. – Но от убийства не отшутишься, от своей натуры нельзя сбежать колкими словами, братец. Джек не дрогнул. Он стоял прямо, и морской ветер трепал полы его черного плаща. Эльза молчала, боялась хоть одним своим словом задеть Бертрама, заставить его совершить непростительный поступок. Палец его задержался на курке, взведенном для скорого выстрела. – Отпусти Эльзу, и пусть она сама решит, куда ей идти, если мое общество ей противно, – прошипел Джек. Королева слабо улыбнулась. Нервно. Губы ее дернулись, и один из уголков чуть приподнялся. Девушка застенчиво, полная надежды, шагнула вперед… И пальцы Бертрама на секунду разжались, словно он думал отпустить королеву из рук, разрешить ей сделать выбор. Но наследный принц так и не решился. Он только прижал ее к себе сильнее, почувствовав движение. – И ты готов убить Эльзу? – спросил Джек, приподняв бровь. – Потому что сам выбрал не ту девушку… – Не готов, – ответил Бертрам, снова убрав мушкет от ее виска. – Но ты… На тебя я не пожалею пули. И Бертрам направил пистолет в сторону Джека. Юноша не успел среагировать, он только дернулся в сторону, услышав громкий выстрел. Запах пороха прорезал ночной воздух, отодвинув на второй план даже соль в налетевшем ветре. Больно, гадко… Что-то теплое в его груди дрогнуло. Холодок прошел по спине девушки. Она дернула руку наследного принца вверх, заставив его промахнуться. И не просто… Не просто так дернула, использовав человеческие силы. Девушка сковала его ладонь морозом, чтобы пальцы больше не могли жать на проклятый курок. Воспользовавшись замешательством брата, Джек выхватил жену из его липких рук. Эльза благодарно прижалась к нему в этот момент… Сколько эмоций было внутри нее, сколько противоречивых чувств. Бертрам громко вскрикнул, схватившись за обожженную холодом руку. От страха. От внезапно возникшей боли, сковавшей его кисть, он разозлился сильнее. Девушка глянула на него, гордо задрав подбородок. Пусть. Пусть теперь он страдает, пусть волнуется из-за этого. Королева оскалилась. – Вы…– злобно шикнул он. – Парочка… И он запнулся, глянув на Эльзу. Да, эти силы – омерзительны, неправильны, не должны существовать… Но пусть внутри нее таится что угодно. Пусть она и была змеей, прячущейся за камнями. Минутная злость стихла, стоило наследнику увидеть хорошенькое лицо королевы, и он ринулся вперед, решив вновь завладеть ею. Но теперь уже не так мягко… – Не смей! – крикнул Джек, преградив ему путь. – Я убью тебя, Джек, – прошипел Бертрам. – Убью тебя… И Эльза не смогла выдержать этих слов. Ее нежная белая рука, освещенная молочным лунным светом, взметнулась ввысь. Девушка вновь заморозила Бертрама… Только в этот раз его всего. Не выбрав только руку или ногу, только кисть или шею. Она превратила мужчину, которого так боялась, в ледяную глыбу, в кусок цельной льдины. Холодной, мертвой, неподвижной. – Эльза, – шепнул Джек, глядя на брата. – Только… Не суди меня, Джек. Давно следовало… Давно следовало сделать это. И юноша прижал ее к груди. Холодный ветер принес с собой соленые брызги. Король и королева долго стояли под луной, обнявшись, словно не видели друг друга многие-многие годы. Эльза чувствовала жар, пылающий в ее трепещущей душе, ощущала и озноб, бивший ее сейчас. Она поняла чувства Джека, поняла этот стыд, что мучил его раньше. А ведь он даже не убивал Катерину, не трогал ее в тот злосчастный день… Только помог случившемуся случиться. – Не бросай меня, – шепнула она, прижимаясь к нему. – Никогда. – Никогда, – повторил он, словно эхо. И мерный шепот волн нарушил только тихий шелест за спинами двух влюбленных…