Она всё-таки вспомнила

      С наступлением ночи бархатная тьма опустилась на поместье Пертюай. А вместе с темнотой пришла и тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц, доносящимся из комнаты юной графини.       Строчка, ещё строчка... Глаза у девушки слипались, но она упорно продолжала чтение просто для того, чтобы успокоиться. Ей уже в который раз снились эти странные сны, в которых ей являлись люди, которых Элис как будто бы... Знала когда-то? Общая картина ускользала от неё, но девушка точно знала, что там, во снах – её настоящая жизнь, а то, что с ней происходит сейчас – жалкая пародия.       В сердцах швырнув книгу в дальний угол комнаты, Пертюай подошла к окну и открыла его, наслаждаясь резким порывом свежего ветра. Приведя мысли в порядок, графиня попыталась вспомнить, что именно ей снилось на этот раз.       Чёрное, похожее на ворона создание закрывало собой солнце. Из тьмы доносились странные звуки: стоны, крики... Изредка просачивающиеся сквозь эту живую тучу лучи света падали на землю и превращались в юнош в килтах. Гигантские пчёлы, усатые птицы, роботы, похожие на гигантскте перечницы – все эти странные сознания окружали Элис с завываниями:       – Мы поймаем всех Бабуль до одной, ты нам новых не вербуй – толку ноль...       – Точно! – воскликнула девушка, вспомнив, где она слышала этот мотив – её отец, граф Пертюай, находясь в хорошем расположении духа, частенько напевал эту песню.       – Так значит, отец тоже причастен ко всему этому?.. – пробормотала графиня, и тут же схватилась за голову, пронзённую внезапной болью. К удивлению Элис, попытки продолжить рассуждения ни к чему ни привели – мозг словно отводил её внимание от странных сновидений, стреляя по сознанию предупреждающей болью. В надежде найти ответы на интересующие её вопросы, Пертюай решила прогуляться по поместью.       Внезапно тишину нарушили крики, доносящиеся из спальни матери. Графиня вздохнула. Она прекрасно знала, что брак её родителей висел на волоске. Это проявлялось, казалось, в каждом сухом покашливании Гаммиджа, в подавленном виде старшей Пертюай, в тяжёлом молчании за завтраком... Неудивительно, что напряжение это периодически приводило к ссорам, которые девушка из нежелания расстраиваться старалась игнорировать. Однако в этот раз её внимание привлекло странное слово, значение которого скрывалось где-то на краю её сознания. Годовасик. Желание понять значение этого странного, однако находившего отклик в её душе слова заставило Элис подслушать разговор.       – ...Годовасика у неё забрали, а мужа своего она убила! Ну и куда она пойдёт? Скажи мне! Потому что если она узнает правду, жить в этом доме она больше не захочет.       – Но ведь ты можешь отпустить её туда, откуда забрал!       – Ну, если ты хочешь, чтобы твоя дочь остаток жизни доживала в тюрьме, тогда, разумеется, могу. Но я, в отличии от тебя, ответственный человек, который хочет быть хорошим отцом, и уж поверь мне, отвезти её сюда было отличным решением.       – Но ведь у девочки есть право выбора! Просто дай ей посмотреть в часы, к ней вернётся память и тогда она сама сможет выбрать...       – Нет, это исключено. Исключено! Ты же понимаешь, что мы сейчас с тобой говорим не только о своей дочери, но и о человеке, которого разыскивает сам союз против Бабуль? Или ты хочешь, чтобы она и дальше продолжила позорить нашу семью?       – Моя дочь – не позор семьи! – взвилась графиня и вышла, демонстративно хлопнув дверью. Обнаружив, что Элис всё это время подслушивала, Пертюай без лишних слов схватила её за руку и потащила в кабинет отца.       – Мама, а что за часы? – спросила девушка, поняв, что мать на её стороне.       – Сейчас всё узнаешь... И как я раньше не догадалась просто отвести тебя туда? – бормотала графиня, ускоряя шаг.       Зайдя в кабинет, девушка не увидела ничего необычного: всё тот же дубовый стол, шкаф, полный книг, решетчатое окно с тяжёлыми красными занавесками, огромные напольные часы... Задержав взгляд на ритмично качающемся маятнике и поняв, что у неё сейчас закружится голова, она спросила мать:       – Это те самые часы, о которых ты говорила? Но ведь я и раньше их видела, и это самые обычные...       – Пока что ты ничего не видела. Продолжай смотреть на маятник!       Послушав совет графини, Элис продолжила смотреть на маятник.       Раз-два-три-четыре. Ритм пульсировал ударами живого человеческого сердца, нет, двух сердец, манил, обещая дать ответы на все вопросы, растворял в себе. Не в силах противостоять мощи исторического момента, гравитация пала перед ним ниц, а все вещи в поместье взлетели в воздух. Тут Гаммидж и понял, что произошло именно то, чего он боялся, и еле сдержал полный боли крик.       После того как дом немного встряхнуло, всё вернулось на круги своя, а Элис усмехнулась. Она вспомнила и то, как убила своего мужа-сливина королевских кровей, и как повторно женилась на внучке самого Доктора, что он, к сожалению, не одобрил, и последующую череду преступлений, тяжёлых и не очень, и то, как её отец заточил её сознание в часы в надежде уберечь свою непутёвую дочь от галактического союза против Бабуль, и всех существ, что преследовали её во снах. Внученька Пертвишная вспомнила всё, и больше не была намерена терпеть заточение.       – Бабуль, а давай убьём этого несчастного кровопийцу? Я же знаю, что просто так он нас не отпустит!       Секунду поколебавшись, Бабуля протянула Внученьке пистолет.       – Пули серебрянные?       – Конечно!       Застать Дракулю врасплох Пертвишным, впрочем, не удалось – он сам вышел к ним навстречу с поднятыми руками.       – Знаете, если вы хотите убить меня, то вы можете это сделать. Я не буду убегать или улетать... Я это заслужил. Наверное, я действительно плохой отец. Простите...       Речь эта Внученьку не тронула, поэтому она без колебаний направила на своего отца пистолет и выстрелила. Выстрел прозвучал, вот только пуля не вылетела.       – Эй, что за фигня? – с раздражением спросила Элис, вопросительно взглянув на Бабулю.       – Прости, но... Я просто не могла! Я всё-таки люблю его, и я не могу позволить тебе причинить ему вред... – Пертвишная повисла на муже, пытаясь укрыть его от угрозы, исходящей от Внученьки.       – Пфф, что за нежности? Когда ты вообще успела стать такой сантиментальной? – девушка небрежно поправила чёлку и спросила, – А где моё летающее ведро?       Гаммидж молча указал на ящик стола и протянул Внученьке ключ. Та, довольно усмехнувшись, достала оттуда нечто и щёлкнула пальцами. Тут же нечто превратилось в средних размеров ведро вырвиглазного розового цвета и с феечками Винкс на нём.       – Ну ладно, арриведерчи, старикашки! Меня ждут Сьюзан, годовасик и Советский Союз! – сказав это, Внученька запрыгнула в ведро и улетела, бодро прокричав напоследок "Аллонзе!". Вампир пошатнулся, однако Пертвишная вовремя подхватила его.       – Как... Как я мог позволить этому случиться?       – Ну, ну... – графиня обняла мужа и, пытаясь утешить, коснулась его губ своими. Поцелуй получился скомканным, но он определённо являлся началом чего-то нового.