Вот такая, блин, петрушка...

       — Намджун, ну прости ты нас, — Сокджин, виновато глядя на друга, прикладывал к шишке на лбу Кима пакет со льдом.        — Мы случайно, хён, — Чимин разрисовывал бок Намджуна йодом.        — Да, не злись, пожалуйста, — Хосок протянул стакан воды и пару колёс обезболивающего.        — Ого! — в дом ввалились мокрые Тэхён с Чонгуком и замерли, глядя на пострадавшего. — Это мы его так отделали?        — Без вас управились, — Чимин нервно шмыгнул носом. — Тэхён, держи йод, сам дорисуй. Я схожу в машину за аптечкой.        — Вау! — Тэхён разглядывал йодный карандаш. — Фломик!        — Джун, ты как? — Чонгук разглядывал рог на голове старшего.        — Я в норме, — Намджун пошевелился и скривился от боли в отбитом копчике. — Почти в норме.

***

      Всё равно Намджун счастлив, несмотря на то, что при транспортировке в дом, он пострадал больше, чем от удара стенкой душа.       Его сначала протащили мимо кустов, и не то, чтобы мимо, а ободрали голые ноги о торчащие ветки. Потом уронили на ступеньках, а занося в дом, решили, что вперёд ногами — не есть хорошо, и разворачиваясь на крыльце, снесли намджуновой головой пару стоек в деревянных перилах. Под конец отбили ещё и бок, положив мимо дивана.       Это всё Намджуну казалось абсолютной мелочью: главное — план, простой и гениальный, и его он намерен привести в исполнение. Для этого надо только умудриться набрать сообщение Юнги и отправить так, чтобы никто ничего не заметил — в доме, где полно народу, снующего вокруг.       Намджун приоткрыл один глаз: Чимина нет, Сокджин ставит чайник, Хосок курит в окно. Тэхён с Чонгуком, дорисовав йодную сетку на его боку, теперь там же рубятся в крестики-нолики…

***

       — Ни хера не понял, — Юнги в пятый раз перечитал короткое сообщение от Намджуна. — Что за дебилизм?       Рядом раздался хруст: крысёнок добрался до жестянки с леденцами и отчаянно пытался отгрызть от слипшегося комка хоть одну конфетку.        — Эй, — Юнги замахал руками, — ты чё творишь? Они теперь просроченные. Я тебя больше откачивать не буду!       На его реплику с одинаковым успехом отреагировали и крыс, и деревянный ящик, на котором до сих пор лежали детские рисунки.        — Вот зараза, — адресовал Юнги неизвестно кому и со злостью начал скидывать в коробку намджуновы мечты.        — Бэтмен, блять… Грёбанный ковбой… — последней в недра картонного хранилища отправилась кукла, — рукодельник хренов. Размечтался… — пнув ногой коробку, Юнги плюхнулся на ящик, — у тебя и собаки-то никогда не было…

***

      За последние полчаса Намджун ещё трижды подвергся насильственному лечению: ему заклеили медицинским клеем ссадины на ногах, отчего те стали болеть ещё сильнее; втёрли в копчик вонючую мазь, от которой щипало глаза, расположенные диаметрально-противоположно отбитому месту, а к голове привязали грелку со льдом.       Мозг Намджуна тихо замерзал, а полотенце, завязанное узлом под подбородком, давило на трахею, мешая нормально дышать.       А звонка от Юнги так и не было…

***

       — Пойдём, надо поговорить, — Чимин потянул Сокджина за край футболки.        — О чём поговорить хотел? — Сокджин, стоя уже на улице, увидел лицо Чимина, больше похожее на маску.        — Что это делает в автомобильной аптечке? — в руках Чимина была упаковка презервативов. — Не хотел, чтобы я обнаружил это в бардачке?        — Вообще-то, мы на рыбалку едем, если ты забыл, а там, сам понимаешь, условий особо нет, так что они пригодятся. А в аптечку кинул, потому что покупал пластыри, которые закончились.        — А две бутылки шампанского в отсеке для запаски — это ты тоже на рыбалку купил? Или потому, что ноги натёр?        — Что ты от меня хочешь услышать? — Сокджин смотрел на своего парня, который мыслями был где-то на другом краю света.        — Знаешь, уже наверно, ничего, — Чимин повернулся и направился к калитке.        — Ты куда? — Сокджин схватил его за руку и развернул лицом к себе.        — Я еду домой, — попытался вырвать Чим.        — Ну уж нет, — Джин сгрёб его в охапку и потащил обратно. — В этот раз ты от меня не сбежишь…

***

      Джин втащил в дом Чимина, зажатого в кольце из рук, и сокращающегося, как червяк, пытаясь выбраться из него. Хосок опёрся спиной о стену и сложил руки на груди, приготовившись к очередной сцене, которыми частенько радовала всех эта парочка.        — Отпусти, — Чимин дёрнулся в очередной раз и тут же был усажен на стул посреди комнаты. — Я ухожу! Совсем ухожу!        — Никуда ты не пойдёшь, — злющий Сокджин наклонился над ним, прижав его плечи к спинке стула. — Ни сейчас, ни потом, ни когда-либо вообще! Понятно?        — Да?! С чего ты это решил? — Чимин упрямо вздёрнул подбородок. — Может, ты меня ещё и привяжешь?        — Надо будет — привяжу! Задолбался я бегать за тобой. А как догоню — понять ничего не могу: тебя как ни поверни — всюду спина. Почему так выходит? Что я не так делаю?        — Мне не нужна нянька, Сокджин. А ты только тем и занимаешься, что не даешь мне вздохнуть свободно: туда не ходи, сюда не ходи, это не делай, в сторону не смотри. А сам… — тут Чимин запнулся и замолчал.        — Я — что? Продолжай.        — Ты мне изменяешь, — Чимин сник и казалось, что сидит он только благодаря рукам Сокджина, упирающимся ему в плечи.        — Что за бред ты несёшь? — растерялся Джин. — С чего ты взял?       Чимин аккуратно снял руки Сокджина со своих плеч, будто выпутываясь из сетей:              — Я видел тебя несколько раз с одним и тем же парнем, — монотонный голос звучал глухо и больно. — У тебя совести хватило встречаться с ним недалеко от моего университета. Вы такие довольные вышли из подъезда, а я, как придурок, смотрел, как вы садитесь в машину и уезжаете.        — Ты не так всё понял.        — Да уж куда там — не так. Всё яснее ясного, — Чимин отвернулся в сторону окна и прошептал:              — Я домой хочу…       Чонгук, сидевший до этого момента на подоконнике, слез и подошёл к Чимину:              — По-моему, ты ошибаешься.        — В чём? — Чимин перевёл взгляд на Чонгука.        — Да во всём, — Хосок занял место, освобождённое Чонгуком, и закинул ногу на ногу. — Кроме того, что нянька тебе не нужна.        — Подержите его кто-нибудь, чтобы он не сбежал, — Сокджин пулей вылетел из дома.       В комнате повисла тишина. Чимин, согнувшись и уперевшись локтями в колени, сидел и даже не пытался встать.        — Как бы торт в машине не испортился, — ни с того, ни с сего сказал Чонгук. — На нём, наверное, уже крем потёк — жара какая на улице…        — С каких пор вы с тортом на рыбалку ездите? — Намджун выглянул из-под свисающей на глаза грелки.        — С сегодня, — улыбнулся Хосок. — А ещё мы с одной удочкой, которую взял Чимин, и с палаткой на двоих. Сокджин всю неделю тренировался её ставить. Я сначала подумал, что он жить в ней собирается, когда съедет с нашей хаты…        — Сокджин съезжает с квартиры? — Чимин поднял голову. — Куда?        — Так это… — Хосок подвис, поняв, что брякнул лишнее, — а хрен его знает.        — Значит — к нему, — Пак воткнулся взглядом в пол.        — Ничего это не значит, — Тэхён, поглощённый своими мыслями, вертел в руках пустой стакан. — Просто мы порой скрываем друг от друга что-то не потому, что хотим это что-то скрыть, а потому, что хотим быть рядом как можно больше и чаще.

***

       — Слушай меня, Чимин, — Сокджин поставил напротив ещё один стул и сел на него, оказавшись с Чимином лицом к лицу. — Слушай и запоминай. Если когда-нибудь тебе в голову придёт исчезнуть из моей жизни, я пристегну тебя к кровати и буду трахать до тех пор, пока не вытрахаю всю эту хрень из твоей красивой башки. Если ты когда-нибудь скажешь мне, что я тебе изменяю — тебя ждёт тоже самое. В остальном ты волен думать, говорить и поступать как тебе заблагорассудится: можешь пить, курить, сидеть до полночи в анатомичке, потому что с трупами тебе интереснее, чем со мной; можешь ходить по крышам и летать на воздушных шарах — я не буду твоей нянькой. Ты прав: тебе это не нужно. Но я хочу, чтобы после всего этого ты возвращался в наш дом, где я буду ждать тебя.       Сокджин взял руку Чимина, развернул ладонью вверх и на неё лёг новый брелок с парой ключей.        — Почему одинаковые? — Чимин прикоснулся осторожно к металлу, боясь, что это сон.        — Зная твою привычку вечно проёбывать ключи, я сразу запасной сделал. Положи его отдельно.        — Кто тот парень? — Чимин зажмурил глаза.        — Это агент по недвижимости. Мы две недели подряд колесили по городу в поисках подходящего жилья. И то, что ты видел нас около своего универа — совсем не удивительно. Квартира в десяти минутах ходьбы от него.        — Это далеко от старой квартиры…        — За то теперь ты сможешь не торопиться утром, потому что не надо ехать через весь город, а я смогу подольше поваляться с тобой в постели, слушая, как ты сопишь во сне.        — А торт и шампанское…?        — Да, и палатка тоже. Рыбалка — только повод всех собрать вместе, чтобы все знали, что…       Чимин кулаком, с зажатыми в нём ключами, вытирал глаза, не стесняясь присутствия ребят, а Намджун смотрел, понимая, насколько разными могут быть люди, связанные дружбой. Например, Ким Сокджин и Ким Намджун…

***

      Юнги не то чтобы расстроился, слышав весь разговор наверху — он за Чимина рад, и за Сокджина тоже. Но отчего-то муторно стало до невозможности.        Последнее, что его доконало — зажигалка, сломавшаяся при попытке прикурить трясущимися руками.        — Сука… — осколки пластика брызнули в разные стороны, отлетев от стены. — Ну что за день сегодня такой, а?       Юнги решил, что с него хватит. Сейчас он наберёт номер Намджуна, как тот и просил, только молчать не будет.       «Хрен тебе, Намджун! Сейчас ты всё выслушаешь. А потом я вылезу отсюда и ебись ты тут конём, объясняя всем, почему я оказался у тебя в подвале. Уеду домой и ноги моей тут больше не будет. К херам всю эту романтику!..»

***

      Юнги забыл, куда засунул телефон, и начал шарить по всем карманам.       В старой куртке Намджуна их был миллион, но ни в одном не было нужного предмета, только куча всякой дребедени. Вытащив весь хлам и покидав его под ноги, Юнги разозлился ещё больше.        — Вот долбоёб! Куда я его засунул? — Юнги закрыл глаза, пытаясь вспомнить, куда он мог деть столь необходимую ему сейчас вещь. — Ну, точно!       Пошарив в коробке среди бумаг, Мин выудил телефон:              — Ага! — Юнги набрал единственный номер, сохранённый в памяти, и тут только заметил в куче мелочей, лежащих у ящика, обычный маленький пакетик, в котором лежало нечто, напоминающее металлические хомуты для крепления шлангов. — Блять, а я их утром целый час искал…       Прижимая телефон плечом к уху, Юнги подцепил край пакета ногтем, открыл его и вытряс на ладонь два серебряных кольца…        — Привет, — после нескольких гудков в трубке раздался голос Намджуна. — Рад тебя слышать, мам.        «Мам?!». Юнги уже рот открыл, чтобы послать своего собеседника куда подальше, но слова потерялись где-то по дороге.       «Мин Юнги», тонкой гравировкой проходящее внутри одного из колец, спутало мысли.        — Как дела, мам? — голос в трубке замолк, словно ждал ответа.       Проглотив комок, Юнги взял другое кольцо.       «Ким Намджун». В носу защипало неожиданно, надпись начала расплываться перед глазами, и Юнги, стараясь успеть до того, как потеряет способность воспроизводить вообще какие-либо звуки, прошептал в трубку:              — Я тоже рад тебя слышать…