Три недели лета

Регис сложил последнюю футболку. Аккуратные стопки одежды красноречиво высились на кровати. — Мне кажется, эти вещи не влезут в мою сумку, — сказал он, обреченно признавая очевидное. — Сложишь в мою, — отмахнулся М-21. Как будто дело только в этом… — Но твоя уже полная, — сказал Регис. И в ней — тоже часть его вещей. Точнее, то, что дети назвали «сувениры». Огромная ракушка, за которой М-21 нырнул прямо с борта яхты. Регис закусил губу, услышав, как восторженно вопят друзья Рейзела, восхищаясь прыжком, и начал считать секунды вместе с ними. Успел заволноваться, когда счет дошел до сотни, а глаза школьников начали округляться от сдержанных опасений. Но М-21 вынырнул в россыпи брызг, поднял ракушку над головой и улыбнулся, разглядев его у борта. Влез на палубу, отряхнулся и протянул трофей, совершенно не стесняясь восторженных взглядов. А Регис, не знающий, куда деться от смущения, забыл ракушку в кают-компании и долго мялся, стесняясь спросить у Франкенштейна, не выбросили ли. Пока Рейзел не принес ее, возвращаясь с очередного «важного дела»… Выигранный в глупом конкурсе на школьном вечере приз, за который они боролись вместе с М-21. Регис сгорал от стыда, вспоминая, как легко М-21 подсадил его на плечи, чтобы забросить решающий мяч… Пайта со смешными — и совершенно неэлегантными! — ушами на капюшоне, купленная только потому, что резко похолодало от штормового ветра… Альбом с моментальными фотографиями, на которых они — слишком близко, чтобы это было случайным совпадением… Регис перебирал сувениры, складывая кусочки из солнечных дней. Не желая с ними расставаться, хотя воспитание требовало выбросить «хлам». Собранные на пляже обкатанные кусочки стекла, из которых М-21 выложил переливающееся на солнце сердечко, навроде тех, что рисовали девчонки в школьных тетрадках. От воспоминания о том, что он собрал все стекляшки до единой перед уходом с пляжа, а потом пытался повторить мозаику, заставляли уши гореть. Билеты из кинотеатра, куда их пустили только после долгих препирательств с кассиршей… — Я не думал, что назад придется везти больше вещей… — Хм… возьму еще сумку, — сказал М-21 и вышел из комнаты. Наверное, не нужно было соглашаться на все эти покупки. Что он скажет Франкенштейну? Как оправдается перед Геджутель-нимом, если тот увидит его в джинсах? Регис закусил губу. Перед Геджутель-нимом ему придется оправдываться не только за необычную одежду. Скорее наоборот. Последнее, что заметит каджу — это новые вещи. Регис вздохнул. — Хорошие были деньки! — сказал Тао и щелкнул брелоком сигнализации, запирая дом. Хорошие. Самые лучшие. Автобус остановился у газона, посигналил. Сейра посторонилась, пропуская его вперед — к окну. Регис закусил губу. Он хотел сесть рядом с М-21, но, кажется, места распределены еще с прошлого раза. М-21 зашел последним, ободряюще улыбнулся и сел позади напарников. Автобус тронулся. Остановка у школьного лагеря, толчея и суматоха о забытых вещах. Кажется, зря он переживал насчет лишних сумок — у всех детей багажа только прибавилось. — Ох, как жалко уезжать! — сказала Юна и протиснулась дальше по проходу автобуса. Пройти нормально ей мешал раздувшийся рюкзак. Дети расселись по своим местам, но, в отличие от поездки туда, обратно болтали гораздо больше. Позади них с Сейрой делились впечатлениями и воспоминаниями друзья Рейзела. Бурное обсуждение отдыха не позволило ему отвлечься на пейзаж за окном. Шинву то и дело просовывал голову между сидениями, обращаясь к Сейре, но задевая его локтями. — Жаль, что отдых закончился… Тут было так здорово! — возопил Шинву едва ли не на ухо. — Я думаю, директор Ли позволит нам провести здесь и следующие каникулы! — Я, наверное, буду в гастрольном туре… Регис отодвинулся поближе к окну. — Эх, Суйи, не повезло тебе! А мы в следующий раз все-таки сделаем это! Правда, Ик-хан? Голова Шинву убралась назад, Регис выдохнул. Ик-хан промолчал. — Ты что, сдался? — Шинву, перестань! Ты что, забыл, чем закончилась ваша выходка? — попеняла Юна. — Подумаешь! Если понадобится, я снова спасу тебя, друг! — Но директор Ли сильно разозлился… — Чуть было не отправил всех с пляжа! — Но Регис с аджосси спасли наш последний день на пляже! — в очередной раз напомнил Шинву. — Все равно не нужно нарушать правила… — протянула Юна. — Пф! — фыркнул Регис и украдкой посмотрел на М-21. Если бы они не нарушали правила — был бы этот отдых таким волшебным? Гомон сзади становился тише, появления Шинву — реже, пока Регис не услышал звуки, подозрительно похожие на храп. Он покосился в щель между сидениями. Шинву спал, бессовестно навалившись на Ик-хана, широко открыв рот и похрапывая. Единственное, почему его друг не протестовал против такой эксплуатации своего плеча, это то, что он и сам спал, запрокинув голову на сидение. Регис скривил губы. Судя по редким вялым репликам, примеру Шинву последовали многие школьники. Регис посмотрел вперед. М-21 сидел, закинув руки за голову. Тоже спит? Регис покосился в окно. Длинный путь уже успел надоесть. Жесткое сидение и неудобная для его роста спинка не позволяли удобно расположиться, но он все-таки закрыл глаза под убаюкивающий шорох колес. Висок стукнулся о дребезжащее оконное стекло. Регис вскинулся, покосился на Сейру. Девушка сидела прямо, но, судя по закрытым глазам — все-таки дремала. Регис вздохнул. Если бы он так не вовремя не вошел в автобус, то смог бы незаметно занять место рядом с М-21. И никто бы не удивился, если бы он уснул, случайно прислонившись к его плечу… Кажется, обратная дорога была вдвое длиннее пути к школьному лагерю. — Регис, пожалуйста, помоги Сейре с чаем, — сказал Франкенштейн, когда они, наконец, добрались до дома «директора Ли», предварительно развезя всех школьников по домам. Сумки, неаккуратно сваленные в коридоре, подхватили модифицированные и поднялись наверх. М-21 отнесет сумки в его спальню? Как разобрать упакованные вперемешку вещи? И как… Привыкнуть засыпать без него? Укладываться в кровать без язвительных комментариев, падать в сон, не чувствуя сладкой истомы после сводящих с ума ласк и тяжелой руки поперек груди? Регис свел брови до глубокой складки на переносице. Почему он не догадался поговорить об этом с М-21? А теперь — уже поздно, они за общим столом на традиционном вечернем чаепитии. И, кажется, ничего не изменилось, но… расстояние между диванами — слишком широкое, под столешницей не дотянуться ступней до ноги М-21, не потереться носком о жесткую джинсу. Он поднял взгляд от чашки. М-21 хмурится, кривит губы, как будто хочет что-то сказать, но не находит слов. Почувствовал его взгляд, посмотрел в глаза. Ухмыльнулся, как будто понимает его сомнения. Регис смущенно улыбнулся. Но… Неужели это все, что им останется? Переглядываться украдкой, мечтать о прикосновениях, и вспоминать о загородном доме, где у них было так много времени наедине? Регис покосился на Франкенштейна. Хозяин дома очевидно наслаждался чаепитием. И не собирался покидать гостиную, когда чашки опустели. Регис нахмурился. — Регис, я надеюсь, мне не нужно напоминать… Регис поднялся. — Я помню о своих обязанностях! — М-21? Короткий смешок, шорох — М-21 вышел из-за стола. Их не оставят наедине? Разговор за столом перетек к обсуждению возвращения в школу. Регис собрал чашки, не вслушиваясь в редкие реплики. Подошел к раковине. М-21 натягивал розовые перчатки. — И почему бы шефу не купить посудомоечную машину? — Ты хочешь свалить с себя свои обязанности? — Регис составил грязную посуду на край столешницы. — А почему бы и нет? У всех серьезных людей есть что-то подобное! — Пф! — Регис прикусил губу. Если у них не останется даже совместной уборки… — Пожалуй, нам всем пора отдыхать! — сказал Франкенштейн и поднялся. — А… — Регис осмотрелся, пытаясь найти предлог остаться и задержать М-21. — Твои вещи — в моей спальне, — сказал М-21. Регис почувствовал прилив крови к ушам. — Я… сейчас заберу, — отчаяние захлестнуло, словно М-21 поставил четкую границу между своей спальней и Регисом. Он поднялся следом за М-21. Сзади шли Такео и Тао, исключая возможность поговорить. Дверь в комнату захлопнулась, припечатанная над его головой ладонью М-21. Регис уперся лопатками в стену и запрокинул голову. — Что ты… М-21 наклонился, потерся о его шею, шумно втягивая воздух. Регис уперся руками в широкую грудь. — Здесь?.. — А чем здесь отличается от там? — спросил М-21, задирая его рубашку. — Я… — смятение усиливалось с каждым поцелуем. — Но… Услышат? Но разве здесь стены не массивнее, чем в загородном доме? Поймут? Но разве догадался кто-то там, где они постоянно были на виду? Узнают? Но ведь невозможно прятаться вечно! Регис переступил и поднялся на носках. М-21 целовал жадно, словно истосковался не меньше, чем он сам. Регис почувствовал, как становятся ватными колени, плывет перед глазами. М-21 отодвинул его от двери, подтолкнул к кровати. Покрывало комом упало на пол, туда же полетел джемпер М-21 и мешающая дышать брошка. — Я не… — попытался он сдержать напор, но протестовать, когда хочется отвечать на поцелуи — нелепая затея. Языка коснулся язык М-21, увеличенные клыки царапнули губы — словно утоляя голод. Регис почувствовал, как его захлестывают с трудом сдерживаемые эмоции М-21. Возбуждение, жажда, щемящая нежность — невероятный коктейль чувств, усиливающий его собственные переживания. — Слишком долгий день! — взрыкнул М-21, расправляясь с пуговками на его рубашке Регис, словно завороженный, наблюдал, как ходит ходуном грудная клетка от сорванного дыхания. М-21 наклонился, повел носом над его ключицами, втягивая воздух. Регис протянул руки, обхватил ладонями его голову, потянул вверх — целовать, всматриваясь в серебряные глаза, перебирать серые пряди, заставляя М-21 запрокидывать голову и урчать от удовольствия. М-21 закончил с его рубашкой, потянулся к брюкам. Мотнул головой, требуя выпустить. Съехал с кровати, стянул с него брюки. Выпрямился. Торопливо, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать, расстегнул свой ремень. Регис облизал губы. Подался вперед. Взял в рот горячий член, жадно сглатывая, чувствуя, как М-21 вздрагивает от возбуждения. — Повернись! — коротко выдохнул М-21. Регис нехотя выпустил изо рта его член и развернулся, тягуче выгибая спину, предвкушая сильные ладони на своих бедрах и то, что последует потом. От ощутимого толчка он подался вперед, запрокинул голову. Скосил взгляд. М-21 закусил губу, но выдохи вырывались хриплыми полустонами с каждым рывком. Регис чувствовал его движение в себе, но очень скоро перестал делить ощущения на свои и чужие. Осталось только безграничное наслаждение и жаркие короткие выдохи. Региса — в подушку, и М-21 — в его затылок. Опаляющие кожу, щекочущие короткие волоски… М-21 вздрогнул, заполняя его семенем. Регис застонал, чувствуя, как пульсирует внутри чужая плоть. Шею сзади обожгло почти-болью, когда острые клыки прикусили кожу, почти пробивая, почти до крови. Регис рванулся, насаживаясь глубже на еще твердый член М-21, и почувствовал его ладонь на своем члене. Излился в подставленную руку. В изнеможении вытянулся на кровати. М-21 опустился сверху. Пришлось повозиться, чтобы устроиться на узкой кровати. Регис глубоко вздохнул. Провел пальцем по спине М-21, разлегшегося на боку совсем рядом. Запах — чуть резче, чем обычно, влажная впадина позвоночника. Регис облизал губы. Соленые. Приподнялся на локтях и лизнул кожу М-21 у ключицы, собирая терпкий вкус пота. — ТСЧ, нужно было принять душ, — сказал М-21. Регис спрятал горящее лицо в сгибе локтя. О душе он не подумал. — И сейчас не помешало бы … — продолжил М-21, не разнимая рук. Выбираться из разворошенной кровати, красться через коридор, чтобы потом вернуться в свою комнату? Регис замотал головой. — А я, пожалуй, схожу. Регис закрыл глаза, наслаждаясь отголосками их соития. Услышал, как М-21 звякает пряжкой ремня, нашаривает тапки босыми ступнями. Щелчок закрывающейся двери. И почему спальни здесь не оборудованы душем?.. М-21 вернулся, протянул ему влажное полотенце. Регис, смущаясь, оттер сперму с живота. Воспитание требовало сейчас же подняться и… Но М-21 сбросил одежду и вытянулся рядом, подхватил уголок полотенца и провел по его бедру. Махровая ткань прощекотала разгоряченную кожу. Регис застонал сквозь сжатые губы. Медленно нарастающее возбуждение, сводящие с ума прикосновения губ, прохладная кожа под ладонями. Горячее дыхание, обжигающее промежность, дразнящие прикосновения языка к яичкам, вверх по стволу, губы, обхватывающие головку… Регис оплел ногами спину М-21 и откинулся на матрас, отдаваясь наслаждению. Ночь «здесь» прошла так же быстро, как и «там». Регис пошевелился, пытаясь выбраться из объятий. М-21 приоткрыл глаз, хмыкнул. Поднял руку, позволяя ему вывернуться, и смежил веки. Регис присел на кровати. Покосился. Ровное дыхание, умиротворенное лицо — спит. Будет лучше, если он незаметно вернется в свою комнату до того, как начнут просыпаться остальные. Регис вздохнул и решительно поднялся. Оделся, призвав костюм, чтобы не будить М-21 шорохом. Переступил через оставшееся на полу покрывало. Осторожно выскользнул из-за двери спальни М-21. — Регис? Голос Франкенштейна заставил замереть, вцепившись в дверную ручку. Странно прятаться в чужой спальне от хозяина дома. Но как объяснить, что он делал в комнате М-21? Внутри заметалась паника, требуя выхода хотя бы в оправданиях, но ничего подходящего не пришло в голову… — О, шеф, вам тоже не спится? — спросил вывалившийся из двери напротив Тао, потирая глаза. — Привет, Регис! Ты что, дверью ошибся? На шум в коридоре выглянула Сейра: — Регис? Регис спиной почувствовал, как подошел М-21. Покосился. Встрепанные волосы, обнаженный торс. Брюки. Когда он успел их надеть? Из-за плеча Франкенштейна выступил Рейзел, посмотрел долгим взглядом. — Мы с Регисом хорошо уживаемся вместе, — сказал М-21. — Нет смысла занимать лишнюю комнату. Будем ночевать в одной. Тао хмыкнул. Рейзел кивнул. И, кажется, улыбнулся. — Это, конечно, прекрасно… — Франкенштейн нахмурился, словно выискивая изъян в логике М-21. — Но почему вы тогда не перенесли вторую кровать? Регис отчаянно покраснел. — Не может же один из вас постоянно спать на полу… Рейзел вздохнул. — Франкенштейн. Ты уже очень давно… — Мастер! — Мы поздно приехали, не хотели доставлять неудобство… — попытался оправдаться Регис, но, кажется, сделал только хуже. — Стоило попросить нас! Мы готовы помочь товарищам устроить жизнь с комфортом! — прокашлявшись, сказал Тао. М-21 зыркнул так, что Регис заволновался. — Тао, это не то, во что стоит вмешиваться, — одернул напарника Такео. Препирательства закончились тем, что кровать принесли М-21 и Такео. Регис закрыл дверь опустевшей комнаты и встретился взглядом с Сейрой. Девушка вздохнула и поправила волосы. — Наверное, будет лучше, если каджу-ним об этом не узнает. — О чем ты, Сейра? — он отступил на шаг от преданной спутницы. — О том, что вы еще и ночуете в одной комнате. — С-Сейра… — щеки обожгло кипятком. Она поняла, что между ними происходит. — Как ты?.. — Вы слишком беспечны. Будьте внимательнее, находясь среди людей, — сказала девушка и поправила волосы. — А ты?.. — Я ничего не скажу каджу-ниму. — Но почему ты… меня выгораживаешь? — Я не вправе оспаривать подобные решения, — сказала Сейра. Регис замялся. Контракт невозможно скрыть, а значит, каджу-ним узнает о нем в ближайшее время. Но самое главное — Сейра не станет доносить, что он с М-21 связан большим, чем связь на крови. Они постараются вести себя так, чтобы никто больше не узнал. Хотя бы — до его совершеннолетия. А это — совсем не долго. По сравнению с тем, что у них впереди — целая вечность. — Регис, можешь разбирать вещи. Я освободил для тебя полку в шкафу, — сказал М-21 и выглянул из-за двери. Регис закусил губу. Совершенно не обязательно было… — Нижнюю, — ехидно добавил М-21. — Пф!