The Story Told

Фрэнк теперь одинок, слишком одинок, чтобы оставаться живым, поэтому он осторожно берет в руки пластмассовую оранжевую баночку и заглядывает внутрь, подмечает, что двенадцати маленьких бледно-голубых таблеток, наверное, должно хватить, а его руки дрожат, но скоро это перестанет иметь значение. Скоро все перестанет иметь значение. Фрэнк глотает маленькие бледно-голубые таблетки одну за другой и ждет, ждет, пока что-то изменится, пока часы на стене справа остановятся, а лампочка в перекошенном светильнике в ванной погаснет. Проходит минута, может, две, может, целый час, Фрэнк не может сказать точно, потому что время течет нестерпимо медленно и одновременно слишком быстро, а перед глазами уже мелькают хаотичные бледно-желтые и сине-зеленые пятна. Комната почему-то кружится, и банка, в которой было двенадцать бледно-голубых таблеток, выскальзывает из дрожащих рук. Ноги подкашиваются и кажутся ватными, воздух совсем не проникает в легкие, а по спине пробегают мурашки, и Фрэнк медленно оседает на пол, удивляясь тому, что его тело слишком легкое, чтобы оставаться живым. Но легкость проходит, Фрэнку становится плохо, он плачет и беспомощно прижимает колени к груди, и попытки повернуть время вспять безрезультатны, остается лишь смириться и позволить горячим слезам обжигать щеки, но это лучше, чем постоянная острая нехватка Джерарда. Фрэнк прикрывает глаза и видит Его. Джерард заботливо улыбается, Джерард ласково перебирает его волосы и обещает, что все будет хорошо, больше не будет боли, потому что скоро все закончится. Джерард просит Фрэнка сосчитать до трех. Фрэнк улыбается сквозь слезы и радуется тому, что через три счета будет рядом с Джерардом. Раз, два, три... Пустота.