Выше.

Когда Риз только попал в Гиперион, обычный работник, один из сотен других, он даже и не думал, что сможет подняться выше. Ему было немного страшно, немного непривычно, обстановка вокруг несколько пугала и напрягала, и тот, кто принимал его на работу — тоже. Риз вспоминал этого старика с дрожью. То, как он вчитывался в его резюме, задавал странные вопросы, как усмехался и глухо кашлял, когда Риз запинался, пытаясь найти нормальный ответ. Тогда он еще не умел врать, не умел хорошо притворяться. Но ему предстояло всему научиться. Поступив в штат, он попал в команду, где его начальником был невероятно... странный мужчина. Разноцветные глаза, губы, почти всегда изогнутые в презрительно-наглой усмешке, небрежно зачесанные набок волосы — все в нем говорило о том, что он знал о своем превосходстве над ними. Риз опасался его, старался сторониться, но все равно судьба раз за разом сталкивала их вместе — и парню казалось, что это неспроста. Он часто ловил на себе прищур чужих глаз, знал, что его начальник наблюдает за ним, и в эти моменты у него все валилось из рук, а сердце внутри болезненно замирало. Это было уже не страхом, как казалось поначалу. Это было болезненным любопытством, которое сгубило тысячи, если не миллионы кошек. Джек — так звали его начальника, — не пытался, в отличии от него самого, держаться в стороне. Наоборот, неукротимо сокращал дистанцию, нарушая личное пространство парня. Постоянно назначал его на работу, которой был занят сам, часто требовал отчетов, тихо помогал продвигаться по службе. Джек видел в парне невероятный потенциал, который тот не знал как развить. Риз же пытался все больше отстраниться от Джека, но невольно втягивался в этот странный и мощный водоворот. Уже спустя полгода работы под его началом Риз не мог думать ни о чем, что бы не касалось его босса. Втайне он тихо восхищался его беспринципностью и хитростью, тем, что он, не думая о последствиях, творил все, что хотел. Джек казался ему свободным от всего, работавшим лишь для себя. И, когда он захватил в Гиперионе власть, Риз понял, что эти ощущения были неспроста. В первые же недели Джек увеличил армию роботов, предназначенную для обороны Гелиоса в несколько раз, уволил или уничтожил почти половину штата, мотивируя это тем, что роботы справятся лучше с их работой... и повысил Риза до своего заместителя. Парень не понимал, чем вызвана эта благосклонность к его персоне, и когда Джек вызвал его к себе после повышения, Риз пришел к нему ощущая, как все внутри сжимается от страха. Казалось, все это было большой шуткой, и сейчас Джек убьет его прямо в своем кабинете, сказав напоследок что-то в стиле "я дал тебе шанс чтобы посмеяться над тобой, мальчишка". Когда за его спиной щелкнул замок, Риз невольно попятился назад, смотря на стоящего перед собой Джека. Он был всего на пару сантиметров ниже, но это не мешало ему смотреть на сотрудника сверху вниз. После того, как на его лице оставили тот ужасающий след, скрытый маской, Джек изменился кардинально. Если до этого он хоть и был наглым, хитрым, но благородным, то сейчас от былого благородства в нем не осталось и следа. Он стал жестким, тираничным, единоличным правителем Гипериона, ломающим любого, кто не подчинялся его правилам. И Риз боялся его больше, чем когда-либо. А сам Джек это остро ощущал. Пальцы сгребли его галстук и рванули вперед. Риз дернулся и буквально рухнул на Джека, который перехватил его второй рукой и прижал к себе. Риз даже не понял, что произошло, как получилось так, что он оказался прижат к стене резким рывком, которым у него выбило воздух из легких, и с какого черта Джек стягивает его руки собственным ремнем. Осознание пришло лишь тогда, когда Джек расстегнул его рубашку, стаскивая ее на связанные запястья. Риз забился, вырываясь, пытаясь хоть как-то высвободиться, и даже попробовал закричать, но Джек зажал ему рот одной рукой, второй расстегивая штаны. Ризу стало нереально страшно, его затрясло и замутило, голова словно окуталась туманом. Он не видел перед собой ничего, лишь ощущал чужие горячие руки везде, на каждой частичке своего тела. И отчего-то понимание того, что его буквально насилует Джек, его теперь уже самый непосредственный босс, его начальник, возбуждало до постыдной дрожи в коленках. И он сдался. Джек трахал его жестко и быстро, вбиваясь в него до самого конца, рвано и резко, заставляя громко и отчаянно кричать. Риз задыхался и дрожал под ним, не столько от боли, сколько от стыда и пошлого, невероятно острого желания. Все, чего он хотел в тот момент — чтобы Джек не останавливался ни на секунду. Драл его как последнюю шлюху, держа за волосы. Но Джек был куда изобретательнее, и в тот раз нацепил на него ошейник, тонкий, но безумно крепкий, к которому прикрепил поводок. При натягивании он придушивал Риза, и тот сдавленно сипел и хныкал, цепляясь за стол, на который его уложил босс. Это было не последним разом. Джек трахал его везде, где только мог — в мелких закутках Гелиоса, в лифте, в полупустых коридорах, зажимая ему рот и не позволяя даже пискнуть. Доводил его до настолько отчаянного состояния, что парень возбуждался лишь от звуков его голоса. Иногда — выхватывал посреди разработки какого-либо проекта и ставил раком в ближайшей же каморке, которую находил. С шеи Риза не сходили засосы, с тела — длинные алые полосы, Джек обожал царапать его. И ненавидел то, что Риз был выше ростом. "На колени, малыш, и смотри на меня, пока я буду спускать в твой рот." Риз сходил с ума от этих отношений — грубых, пошлых, совершенно некрасивых с точки зрения эстетики. Но любые попытки Риза закрутить роман с девушкой почему-то кончались неудачей — избранницы сбегали через пару дней. Потом выяснилась и причина — Джек был единоличным собственником, и Риза делить не хотел ни с кем. Затем Джек пропал. На несколько дней, не выходил на связь с Гелиосом, и никто, даже Риз, не были в курсе того, куда он исчез. Уже после дошла новость о его смерти, и опять же, никто не увидел, как сильно это ударило по парню. Внутри Риза разрывали противоречивые чувства — горечь, безумная боль утраты, и облегчение, словно он избавился от тяжкого бремени. Джек был для него... определенного рода смыслом жизни, тем, на кого он мечтал равняться. Теперь же основной задачей было лишь стать ВЫШЕ Джека. Если бы не одно но в виде Васкеза, узурпировавшего трон Короля. И его дурацкой сделки. И дурацкого желания Риза отомстить в лучших традициях Красавчика Джека. И не менее дурацкого любопытства. И того чипа Накаямы, из-за которого его босс теперь поселился в его голове. Риз пытался забыть все, что было. Тщетно пытался, забываясь в работе, в прогрызании дороги наверх. Еще выше, еще сильнее, светить ярче, чем светил Джек. И ночами просыпаться в жаркой и мокрой от пота постели, тяжело дыша и постыдно ерзая на простынях, сходя с ума от безумного желания. А затем, на Пандоре, Джек узнал об этом. Его голограмма появилась тогда, когда это было совершенно не нужно, когда он не должен был видеть всего этого стыда. И от того, что Джек хрипло рассмеялся над ухом Риза, дрожащего в предоргазменной лихорадке, парень кончил так ярко, что почти отключился от мира. Голову, как и в первый их раз, заволокло туманом, и Риз мог лишь в забытьи звать босса, одними губами выдыхая его имя. А Джек нависал над ним, снова смотря сверху вниз, и довольно усмехался: — Теперь у тебя есть стимул вернуть меня к жизни, малыш. Чтобы я снова мог ставить тебя на колени. Ненавижу, когда ты выше меня.