Как плохо быть хорошим

       Алибаба больше всего не любил в себе чувство вины, возникающее по любой причине. Для этого не было оснований, но склизкое ощущение пока еще слабыми волнами поднималось из глубин души Салуджи. Ему хотелось остановить чуть ли не порхающую над ним Коугёку. Девушка почему-то считала себя обязанной помогать, неспособному нормально передвигаться парню, уверяя, что это не составляет ей труда. И Али чувствовал себя виноватым, что ей приходится жертвовать своим временем ради него. С другой стороны, Коугёку оказалась интересной и веселой собеседницей, с которой он мог обсуждать почти все, что угодно.       И все бы было замечательно, если бы вместе с Коугёку неизменно не приходил Джудал. Почему он это делает, для Али оставалось тайной, покрытой мраком. Парень просто устраивался в кресле, наблюдая за веселой беседой двух людей, и иногда вставлял не слишком едкие комментарии. Надо отдать ему должное, жестокие шутки и издевательства он продолжал хранить исключительно в своей голове. Салуджа полагал, что Джу просто накапливает огневую мощь, чтобы в итоге обрушить этот поток и окончательно повергнуть бедного Алибабу в уныние.       Однако причина была далеко не в этом. Смотря на улыбающегося от шуток Коугёку Али, Джудал мрачно прислушивался к своему внутреннему «Я», которое почему-то скалилось вовсе не на блондина, а на старую подругу. Ощущения, возникающие при этом, совершенно не нравились Джудалу. Мозг не мог сгенерировать ни одну нормальную пакость для еще более беспомощного, чем раньше, цыпленка. И это напрягало. Тело почему-то дернулось, когда Алибаба выронил костыль и чуть не свалился с лестницы, грозясь переломать себе все оставшиеся части тела. Но Коугёку подхватила Салуджу под руку, шутливо возмущаясь его неуклюжести. - Спелись, значит, - прищурился Джу, недовольно переводя взгляд с одного на другого. Его крайне раздражало, что они так быстро нашли общий язык. Девственник Алибаба плюс наивная и добрая Коугёку равно… Даже думать не хотелось к чему может привести их общение.       Джудал решил, что все это из-за скуки и крошечной капли жалости к забавному блондину. Как только Алибаба поправится, их отношения снова станут прежними, понятными обладателю рубиновых глаз. - Сыграем в это, - объявил Али, демонстрируя Джудалу цветную коробку с изображением рыцарей. - Я согласна, - улыбнулась девушка, поудобнее располагаясь на полу и притягивая к себе джойстик. - Я не буду с ней играть, - капризно заявил Джудал, сложив руки на груди. Али подавил смешок. Уж слишком по- детски выглядел брюнет. - Почему? -Ему еще ни разу не удалось меня одолеть, - гордо сказала Коугёку, с вызовом смотря в глаза Джу. - Я просто поддавался, - попытался оправдаться Джудал. Пришла очередь Алибабы издеваться над ним.       Почувствовав свое превосходство, Салуджа ринулся в наступления, кидая в адрес своего мучителя едкие комментарии и расписывая, как он за пару часов без каких-либо трудностей прошел первую часть игры, оставшись непобедимым для всех оппонентов с которыми когда-либо играл.

***

      Проснулся Джудал с ужасного похмелья, что само по себе удивляло. Обычно, сколько бы он ни пил, на следующее утро ничего не мешало парню заняться какими-либо делами. Способность, которой Джудал не то чтобы гордился, но считал крайне полезной.       Последний раз он так напился на день рождения Хакурю. Вообще-то Рю не любит пить, но в тот день Джу настойчиво спаивал друга. Зачем он это делал? Ах да! Из-за одной красноволосой девицы, по которой Хакурю сох с самого начала года. Джудал полагал, что алкоголь поможет хоть на время выкинуть девчонку из головы, но ошибся. И эта ошибка дорого ему стоила. - Почумуууу? – ревел именинник, уткнувшись в рубашку споившего его друга. – Она такая замечательная, красивая, сильная, самая лучшая! Так почему она вечно таскается за этим белобрысым идиотом? Что в нем такого? - Откуда мне знать, - отмахивался Джудал. Он совершенно не собирался выслушивать нытье пьяного в стельку друга. - Тебе меня не понять, Джуууу. Ты такой бесчувственный. - Да-да, конечно. Я полная скотина и чурбан. А теперь перестань пускать сопли на мою рубашку.       Хакурю резко выпрямился, чуть не ударив Джудала головой по подбородку, и выставил вперед два пальца, намереваясь лишить друга зрения за такой надменный тон. Вот только он никак не мог понять какие из шести рубиновый глаз являются настоящими. Наугад Рю тыкнул брюнета в щеку и успокоился. - Все же я не могу понять, что она в нем нашла, - продолжал свои жалобы именинник, не обращая внимания на веселье вокруг. Джудал понятие не имел, о каком парне говорит это пьяное существо. И его это совершенно не интересовало. Обставившись стаканами с разнообразным алкоголем, он решил, что если тоже напьется, ему не придется слушать весь этот сопливый бред. - Успокойся уже, - ворчал Джу, опрокидывая в себя что-то непонятное янтарного цвета. – Может у них платоническая любовь. - Платон был геем, - фыркнул Хакурю, снова погружаясь в свои невеселые мысли и оставляя, наконец, друга в покое.       Веки Джудала опухли так, что совершенно не хотели открываться, а любые попытки достучаться до сознания оказывались тщетными. Казалось, что то-то в районе шеи нагло перерезали, отобрав у мозга возможность общаться с телом. Яркие лучи дневного солнца пробирались в окно, издевательски раздражая глаза.       Джудал лежал в постели совершенно нагой, и лениво размышлял, как ему вчера, черт возьми, вообще удалось добраться до дома. С трудом поднявшись с кровати, парень прошлепал в ванную, спотыкаясь о привычный хлам на полу. Он забрался в душ, пустив прохладную воду. Зеркало, непонятно для чего приделанное в самой кабинке, показывало уставшего сгорбленного юношу со следами вчерашних приключений на лице. К огромному облегчению, не было никаких синяков или других повреждений. Значит, вчера он не затевал драки.       Теряясь в непрерывно движущемся пространстве, Джудал все же кое-как вымылся. Стало немного легче. Не заморачиваясь с полотенцем, парень вернулся обратно в комнату, бросая мимолетный взгляд на кучу мятой и грязной одежды, и упал на кровать, пытаясь вспомнить, по какой причине довел вчера себя до такого состояния.       Вчера он был у Алибабы и они с Коугеку играли в приставку, предоставив Джудала самому себе. Эти двое о чем-то весело спорили, сидя – как заметил брюнет, – уж слишком близко друг к другу. Али, казалось, весь светился, словно лампочка на тысячу ватт, так и сверкал своей широкой улыбкой. Раньше Джудал никогда не видел у блондина такого выражения лица. Когда он находился с ним, Салуджа вечно хмурился или раздражался. Никакого намека на подобную теплую улыбку. Последней каплей стало то, как Коугеку наклонилась к Алибабе и что-то шепнула ему на ухо, на что щеки блондина залились легким румянцем. Джудал, как ошпаренный вскочил на ноги, пытаясь подавить неумолимо рвущееся наружу раздражение, и выскочил из квартиры Али, проклиная все на свете. Как ноги принесли его к бару, и он вдребезги напился, парень помнил смутно. Он лишь пытался заглушить странное чувство, разрывающее его изнутри.