We Undead

Пытаясь справиться с сонливостью, мужчина провёл холодными руками по лицу, ругая себя за неожиданно родившуюся несколько часов назад идею закончить сводку последней запланированной песни. И если Джорел, который, к слову, на добровольной основе вызвался помогать, уже давно пускал слюни на студийный диван, то Дэнни бодрил себя или крепким кофе, или дешёвым энергетиком — или и тем, и тем одновременно. Сняв наушники, он огляделся по сторонам и остановил пристальный взгляд на мирно посапывающем приятеле. Отчего-то лишь сейчас тот показался ему необычайно милым — и показался не в том правильном дружеском ключе, в каком должен был, что-то нечто иное вдруг разглядел в нём вокалист. И предпочитая думать, что это лишь разыгравшееся от нехватки сна воображение, он, стараясь шагать бесшумно, двинулся в импровизированную кухню. Это на самом деле была совершенно обычная полупустая комната, где стоял холодильник, частенько забитый выпивкой, и два стула, на которых одиноко восседали чайник и микроволновка. Задумчиво почесав пару минут затылок, заварив кофе и прихватив с собой какую-то уже высохшую печеньку, Мурильо вернулся на своё законное место. — Чего не спишь? — еле слышно спросил он, когда заметил, как Джей, перевернувшись на другой бок, теперь неотрывно и с откровенно ехидной улыбкой пялился на него. — Выспался. А ты чего? Мы могли бы закончить завтра, — сонным голосом протянул он, махая ладонью на пашущие, буквально кипящие работой мониторы. Дэнни отвечать не стал. Неслышно фыркнул, сделал глоток горячего напитка и, откинув голову на металлическую отделку кресла, задумался. Кое-что сильно беспокоило его уже на протяжении очень долгого времени, кое-что не давало спокойно спать и, вероятно, жить. Каждый раз пролистывая страницы в фейсбуке, в твиттере, везде, где было хоть малейшее упоминание о его, якобы, никчёмности, он недовольно морщился, а пальцы то и дело тянулись к клавиатуре, чтобы рассказать маленьким детишкам о нормах приличия, о коих не соизволили рассказать им их родители. Изжившая своё, тема, что всплывала из года в год, постепенно превращалась в персональный кошмар. — Джей, — после долгой паузы, мужчина, скрипя креслом, повернулся к собеседнику. — Ты когда-нибудь думал, что случится с нами через, скажем, лет десять? Деккер от неожиданности удивлённо дёрнул головой и нахмурился. И вправду, о таком он никогда не задумывался, да и повода, в общем-то, не было. Помолчав несколько секунд, гитарист, сменив своё положение из «лежа» в «сидя», заговорил: — С чего вдруг такие размышления? — он взглянул на большую кружку, владельца которой вдруг так потянуло на философию, и слегка усмехнулся. — Ты подбухиваешь там, что ли? Вокалист тихо хмыкнул и опустил глаза в пол. — Я серьёзно, чувак, — слегка покачнувшись на кресле, заявил он. — Что с нами будет? Что, если мы разойдёмся? Вырастем? Или с кем-то из нас, не дай бог, что-нибудь случится? Джорел молчал, пытаясь подобрать как можно более ободряющий ответ, мол, забей, братан, у нас всё круто, мы никуда не денемся, да только суть была в том, что он прекрасно знал и понимал всю абсурдность жизни. Он понимал, что нельзя предугадать и избежать следующей подножки от Вселенной — от такой хуйни никто не защищён. И странно говорить о том, что Нежить всегда будет Нежитью, что никто не откинется или никого не посадят за решётку. Пока Дог всё пытался, всё рыскал и выискивал в своей черепной коробке правильные слова, Дэнни, не выдержавший затянувшейся паузы, вновь подал голос. — Просто, знаешь, без вас моя жизнь превратится в какой-нибудь фильм ужасов. Меня затянет ебучая рутина и… я не протяну долго без Джонни и Чарли, которые не позволяют мне скучать, не протяну без Мэтта, без тупых шуток Дилана… и без тебя, Джорел, я тоже не протяну. Тот, облизнув пересохшие от лёгкой прохлады в комнате губы, подошёл на опасно близкое расстояние к вокалисту. Кажется, опьянели они одновременно, и не от алкоголя совсем, а друг от друга. Джей, осторожно присев на колени к другому мужчине, немного вдавив его в спинку кресла, заглянул в те добрые, горящие детской наивностью глаза. Такие покрасневшие от усталости, но такие чертовски дурманящие. Дэн всё продолжал молчать, пытаясь в голове оправдать себя и друга, мол, перетрудились, устали, но ничего вдоволь разумного он подобрать не смог. А почувствовав губы Джорела на своих, он и вовсе потерял рассудок — и далеко не в хорошем смысле. Казалось, мозг окончательно перестал функционировать. По первому времени он, почти скрипя зубами, сжимал рот в сплошную линию, будто бы не позволял случиться чему-то ещё более устрашающему, чему-то такому, за что он будет ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь, но… всё равно он сдался — иначе поступить он просто не мог. Он позволил тому, кого знает уже давно, кому доверяет всё, и от кого сносило в хлам крышу, быть рядом настолько, насколько тот того хотел. А руки Дэнни ползли вверх, касались подкаченного пресса Джея, который еле слышно, когда только мог, выдыхал в губы приятеля. Но через минуту ему, неспособному уже, кажется, дышать, самому пришлось прервать поцелуй, медленно открыть глаза и, снова посмотрев в них, тихо-тихо сказать: — Мы никогда не разойдёмся, Дэнни. Никогда.