We Undead

UNDEAD! UNDEAD! UNDEAD! Мурильо может перестать петь и отдать всё в руки нашим фанатам, ведь… его же почти не слышно. Не перестаю благодарно молиться дьяволу за то, что под маской не видно ни моего лица, ни моей ухмылки. Вторая песня из заявленного сет-листа, а наш Дэнни-бой выжимает из себя все имеющиеся силы. Трудно не заметить того, как на каждом выступлении, будь то маленький нищебродский клуб или огромное здание какого-нибудь развлекательного комплекса, он полностью отдаёт себя музыке, которую исполняет. И так, вообще-то, можно сказать про каждого из нас. Это правда. Выходя на сцену, мы стараемся забыть обо всём — есть только мы, фанаты и наши песни. Больше ничего не должно иметь значения. После одного не особо приятного инцидента Чарли взял с нас обещание, что, каким бы ни было наше настроение, на сцену мы выходим до ахуевания счастливыми и радуем чуваков, которые приходят поглазеть на своих кумиров, надеясь на отличное шоу. А для музыканта больше ничего и не надо. Маски уже давно лежат либо около нашего барабанщика, либо где-то за кулисами — мы готовимся к последнему треку в списке. Стоит лишь одному слову — «Now» — эхом разнестись по кирпичным стенам здания, как зал буквально взрывается, народ начинает кричать и подпевать. По вискам, лицу, шее, почти по всему телу стекают капли рабочего пота, из-за которого мы блестим в свете прожекторов. — Этого парня за всё выступление перекидывали раз десять. Никак не накатается, — думается мне. Напрочь забыв об отсутствии маски, я по-дурацки улыбаюсь. А заметив это, Джей, будто током обдатый, скачет ко мне в обнимку со своей гитарой и под счастливые крики девочек-фанаток из первых рядов начинает тереться об меня своей задницей. Сдаваться я, разумеется, не собираюсь, поэтому повторяю содрогания Деккера, только раз в сто лучше — это я понимаю по его податливым движениям и недопохотливой улыбке. В момент, когда Дэнни, косо на нас посмотревший, принимается за припев, периодически поглядывая на свою гитару, мне в голову приходит неебически ахуенная — как кажется мне — идея. И по окончании трека буквально вымаливаю у организаторов ещё пять минут. Те нехотя соглашаются, а я, радостно подскочив к Даниэлю, сообщаю ему на ухо благую весть и в конце добавляю: — Circles. Сейчас. Мы никогда не исполняли её вживую, но, думаю, сейчас самое время. — Хей-хей, народ, — обхватив микрофон двумя руками, Дэн принимается томно в него шептать. Каков чертяга! — Один из нас решил преподнести вам некий сюрприз, — оглядывается на меня, а я, гордо улыбнувшись, тычу двумя большими пальцами себе в грудь. Люди же должны знать своего героя. — Устроим, так сказать, семейные посиделки… Тшш. — Многодетные отцы, блять, — Джонни не сдерживает себя от выдающейся шутки. А таковой её делает одобрительно рассмеявшийся зал. Пока организаторы и наш менеджер решали проблему с как бы немного отсутствующей песней, Джей, в какую-то минуту подбежавший к ним и что-то быстро объяснивший, возвращается с акустической гитарой в руках. Мы все разом понимаем, что закончить концерт у нас получится отменно. Попытки опустить микрофон заканчиваются моим отборным матом и окончательным «да хуй с ним», я хватаю стойку и устраиваю её на своих коленях, поближе пододвигаясь к Деккеру — и только потому, что у него гитара, а не потому, что сам хочу сидеть рядом. Аккорды тот берёт на удивление легко. Дэнни начинает петь, а у меня тело мурашками покрывается. Получается у него, пожалуй, даже лучше, чем у Арона, не лукавлю. В своей абсолютно привычной манере Джонни и Чарли, присевшие почти на самый край сцены, сидят в обнимку и периодически дополняют трек своими голосами. Следуя их примеру, мы с Мэттом высиживаем практически также, правда, без лишней гомосятины — это всегда успеется — и подальше от края сцены. И странно лишь только то, как всё мое тело реагирует на переглядывания Дэнни и Джея, они так страстно впиваются друг в друга глазами, что… воу-воу, стоять, Альварез, не в ту сторону поплыл. По окончании шоу мы устало вваливаемся в гримёрку. Ничего сверхъестественного не делал, а замучался, что пиздец. Громко объявив всем, что я устал и где вообще мой виски, я сваливаю в туалет. Ну, знаешь, чтобы умыться, привести себя хоть в какой-то порядок. Там над умывальником уже корчится даже не оглянувшийся на меня Деккер. Однако, больше меня волнует не его внимание, а то, как сильно у меня подкашиваются ноги и сбивается дыхание. Сославшись на неебический стресс, я подхожу к раковине и, открыв кран, благополучно купаю своё лицо в холодной воде. Заеби-и-и-ись. — Чё за…? — слова эти я буквально выплевываю, поскольку Дог, видимо уже где-то накидавшись, отталкивает меня к стене и сжимает по бокам мои руки. Смотрит так похотливо, будто я дамочка в каком-нибудь борделе. — Какого хуя? — Не я пялился всё выступление на тебя, Альварез. Ну так, какого хуя? Его голос как острым ножом по пустой тарелке. Каждое ебучее слово из его уст болезненно раздваивает мои мозги — если те ещё у меня остались. Только я набираю, значит, воздуха в легкие, чтобы обосрать Деккера на чём свет стоит, как его губищи прижимаются к моим. Так получилось, что рот у меня вроде как был открыл, поэтому попадает Догги в чертовски подходящее место. Меж тем я как-то не успеваю уловить тот момент, когда начинаю рьяно отвечать на поцелуй — более того, даже сам проявляю инициативу. Уже даже могу сказать, какую жвачку этот тип жевал пару минут назад. А из головы как-то сама собой вылетает мысль о том, что я натурал. Был им. Или не был. — Хочешь? — то, что срывается с его уст после того, как он с каким-то трепетом перестаёт целовать меня. Берёт моё лицо в руки и пытается заглянуть в глаза. Тщетно. Я парень смышлёный, я смотрю на всё, что только могу, но только не на Джорела, который так, блять, близко стоит ко мне. Я молчу, пытаясь подобрать какую-нибудь отмазку или смешную остроту, мол, не, чувак, давай попозже, задницу на сцене отсидел, болит теперь, что пиздец, а он, кажется, в словах не нуждается. Отступает на шаг назад и всё равно продолжает смотреть на меня своими бесстыдными прекрасными очами. Мудак. Потом я вижу, как он расплывается в улыбке и одним резким движением натягивает на голову кепку, а сам стою как вкопанный, боюсь пошевелиться или неправильно вдохнуть. — Это что за нахуй сейчас было? — у самого себя шёпотом интересуюсь я. Но диалог с внутренним мной как-то не задаётся, так что я незамедлительно бросаю это дело и, повернувшись, как-то печально оглядываю спину Деккера. Догоняю его, смачно шлёпаю по заднице и с диким смехом сматываюсь в гримёрку, где продолжаю требовать свой виски и размышлять на тему своей пошатнувшейся ориентации.