SK8

Не по-осеннему тёплая погода накрыла ещё не успевший остыть от изнывающей летней жары город, растекалась по улицам ярким солнечным светом, пряталась в капельках подтаявшего шарика шоколадного мороженого в хрустящем рожке и не давала впасть в серую и густую, как тёмные грозовые тучи, хандру, без которой, словно по написанному, не обходилась ни одна осень. Тэхён натянул на голову капюшон широкой толстовки и поправил лямку рюкзака, болтающегося на одном плече. Так солнце больше не слепило глаза, что было, несомненно, плюсом, но на коротком пути от школы до дома Тэхён уже успел несколько пожалеть о том, что не надел утром лёгкую футболку, и все плюсы медленно, как воск горящей свечи, расплавлялись под палящими лучами. В кармане завибрировал телефон; долго, протяжно и настойчиво, и Тэхён даже на секунду не усомнился, кто бы это мог быть. Так звонить могли всего два человека – мама, которая свято верила, что сейчас ее благоговейный отпрыск и отрада материнского сердца находится в школе и, как прилежный ученик, с аппетитом вкушает новую порцию знаний, а потому не смела отвлекать и беспокоить звонками, (сегодня последним уроком у Тэхёна стояла физкультура, и поэтому он совсем не чувствовал себя виноватым, неспешно вышагивая домой) и Чимин, который сейчас страдал в гордом и мученическом одиночестве на этой самой физкультуре, покинутый другом в лице обнаглевшего Тэхёна. – Ненавижу тебя, – искренне и вкладывая всё своё недовольство в слова, бормотал Чимин в трубку. Тэхён пнул камешек на дороге и лишь улыбнулся в ответ: – Прости, – хотя Чимин сам виноват в том, что успел за первые несколько недель учебного года нахватать себе столько прогулов, что сейчас был обязан до посинения (почти что буквально) торчать в школе. – Терпеть тебя не могу, – злобный шёпот лез из динамика и угрожающе тыкал Тэхёна в щеку. Тэхёну смешно и ни капельки не стыдно. В трубке на фоне слышались повизгивания пугливых одноклассниц, резкие удары по мячу и недовольный голос строгого учителя, который, кажется, засёк бедную овечку, отбившуюся от стада. – Мне пора, – вздохнул Чимин, когда тренер громко окликнул его. – Увидимся вечером? И включи уже звук на телефоне, чтобы до тебя можно было дозвониться, когда ты долбишься в свои онлайн-игры, чёрт побери, – напоследок вполголоса процедил он и отключился. Тэхёну, на самом деле, немного в новинку спонтанные приглашения куда-либо: на пляж в разгар жаркого летнего дня, в кино на новый фильм или старую добрую американскую комедию, погонять на велосипедах по ночным улицам, пугая редких прохожих, или сесть в первый учебный день в новой школе к незнакомому парню с улыбающимися глазами. Чимин просто кивнул ему головой на свободное место рядом с собой, а Тэхён не придумал никакой достойной причины, чтобы не садиться. Полгода назад из-за работы отца их семье пришлось переехать в другой город, и весь привычный мир Тэхёна, годами выстроенная, словно стена, жизнь в одно мгновение осыпались грудой камней. Ему не то чтобы было сложно заводить новые знакомства – природное обаяние и симпатичная мордашка невольно располагали людей к себе, скорее, просто не хотелось. И это ни на секунду не было высокомерием или заносчивостью, просто Тэхён чувствовал себя намного уютнее и свободнее в привычной компании старых друзей, которых, к слову, у него было не так много, как, возможно, думалось окружающим. В родном городе у него остался лучший друг детства, по которому Тэхён поначалу бесконечно тосковал, но Хосок почти всегда был в доступности какао-толка и скайпа с веб-камерой, а потому скучать не приходилось. Начинать новую жизнь всегда сложно, нестерпимо трудно выстраивать шаг за шагом, минуту за минутой каждый новый день, но Тэхён старался, правда старался, и было бы ложью сказать, что заслуги шумного и неусидчивого Чимина в этом не было. Мир хотел, чтобы им дышали, втягивая полной грудью, впитывая каждым сантиметром кожи, ощущая кончиками ресниц. И Тэхён дышал. Каждый день, просыпаясь по утрам, он спускал ноги с кровати на прохладный пол и делал новый вдох. Соседский пёс – до этого момента лежавший в тени большого дерева на лужайке у своей конуры, – завидев приближающегося Тэхёна, мигом оживился, подскочил на траве и радостно понёсся навстречу. Собака была хоть и добрая, и до собачьего безобразия безобидная, но весьма внушительного размера – достаточного, чтобы своей массой повалить зазевавшегося паренька на землю. – Э-эй! Ну хватит! – из глаз Тэхёна едва ли не брызнули слёзы от щекотки, когда пёс в приветственном жесте старых товарищей вылизывал его лицо своим длинным и шершавым языком. – Я тоже рад тебя видеть, Малыш. Собака, словно всё понимая, в ответ радостно завиляла пушистым хвостом. В который раз задумываясь над тонким чувством юмора хозяев Малыша (который, к слову, ещё будучи щенком, уже был похож комплекцией на среднестатистическую тумбочку – Тэхён видел фотографии), он выскребся из-под пса, отряхнулся от налипшей травы и, потрепав собаку за ушком, пошёл к своему дому. Родители до вечера на работе, поэтому можно не беспокоиться о том, что его раннее появление из школы вызовет нежелательные вопросы. Малыш заливисто гавкнул позади и вновь вернулся в прохладную и спасительную в такой жаркий день тень под деревом. Тэхён махнул ему рукой на прощание и скрылся за дверью, надеясь отыскать и своё спасение от палящего солнца в паре банок холодной колы и инопланетной бойне на экране компьютера. И надо бы не забыть включить звук на телефоне.

__

Но Тэхён, по своему разумению, естественно забыл это сделать, и мобильник так и остался брошенным в кармане закинутой в шкаф толстовки. Поэтому Чимин, пришедший к нему несколькими часами позже, находился в крайней степени негодования, душевной обиды и искреннего возмущения. – Ну ты и свинья. Тэхён отлип от монитора, где четвероногая тварь с острыми клыками и слюной, капающей из распахнутой пасти, пыталась прокусить ему горло, и уставился на Чимина, валяющегося на его с горем по полам заправленной постели (когда он успел прийти?). Тэхён, всё ещё пребывая в инопланетной ирреальности, не сразу догнал, почему друг выглядит таким взъерошенным и недовольным, и почему из них двоих свинья – это он, но многозначительный взгляд Чимина любезно указывал на корень проблемы. – В следующий раз прогуляем урок вместе, – пообещал Тэхён и закрыл игру. Чимин заметно остыл – злился он, на самом деле, скорее только для вида – и устало откинулся на подушку. – Ага, ещё пара недель такой посещаемости – и меня с превеликой радостью выставят из школы. Тэхён понимающе вздохнул. Он сам далеко не был примерным учеником и гордостью всего учительского состава, поэтому в какой-то степени разделял страдания друга, но, в отличие от неугомонного Чимина, вёл себя тихо и не отсвечивал лишний раз, поэтому по большей части его отсутствие редко замечали. И тут Тэхёна внезапно осенило, что он абсолютно не имеет никакого понятия, где вместо школы пропадает Чимин. Он сполз с крутящегося стула и залез на кровать, плюхаясь рядом с ещё влажной после урока физкультуры чиминовой макушкой. – А куда… Куда ты всё время ходишь? Глаза Чимина довольно сощурились, а рот исказила хитрая ухмылка. Когда Тэхён выпадал из своей собственной реальности и возвращался в настоящий мир, где для него всё было в новинку, и на его лице всплывало искреннее любопытство, а сам он пальцем нетерпеливо и возбуждённо тыкал в плечо, злиться и показательно обижаться на него не получалось совсем. Особенно у Чимина, который по своей натуре совсем не был злопамятным, а беспомощный щеночек-почемучка так ластился к нему и так внимательно, затаив дыхание, смотрел своими большими круглыми глазами. – Хочешь, покажу? Конечно же Тэхён хотел, ведь Чимин попросту не стал бы заниматься тем, что, по его мнению, было бы совсем не круто. Он согласно мотнул головой, носом зарылся во влажные и растрёпанные волосы друга и предвкушающе засопел.

__

Наступивший день выдался ещё более жарким, чем предыдущий, и Тэхёну, сидящему на пожухлой траве под палящими лучами солнца, откровенно говоря, хотелось раздеться. Но был выходной день, и в городской парк набилось столько народа, что светить голым торсом было бы как минимум неприлично, а как максимум – катастрофически неуютно. Отлепив со спины мокрую от пота майку, Тэхён надвинул козырёк кепки на глаза и страдальчески вздохнул. А вот Чимин, кажется, и вовсе не ощущал удушающей жары. Ну ещё бы, ведь с его-то словно высеченным из камня торсом древнегреческого бога раздеться – вполне себе прилично. Тэхён ненароком ловил случайные взгляды проходивших мимо бесстыдных девиц, направленные на друга, и вздыхал вновь, потому что с его полным отсутствием кубиков на животе и тощими руками, торчащими из-под свободной майки, он слишком выделялся на фоне крепкого и хорошо слаженного Чимина. Тэхён накручивал на палец длинную травинку, плавился под солнцем и не понимал, что они здесь делают. – Зачем мы пришли сюда? Чимин едва заметно улыбнулся и указал прямо, где немного поодаль стояла компания парней (судя по виду, одного возраста с ними, предположил про себя Тэхён), они о чём-то шумно переговаривались, смеялись, в руках у них были скейтборды, а позади открывался вид на массивную рампу. И почему Тэхён не заметил этого раньше? – Подожди ещё немного. Тебе понравится. И Чимин, надо думать, не ошибся. Спустя ещё минут десять на доску встал один из парней. У него были белые, словно снег, волосы, и выглядел он так круто и уверенно, что Тэхёна вновь невольно кольнуло собственное несовершенство. Неизвестный скейтер поднялся на рампу, и Тэхён только сейчас заметил, что, оказывается, не только они с Чимином пришли посмотреть на это – вокруг толпился народ: пищащие от восторга и предвкушения девочки-школьницы, маленькие ребятишки, которые хотели научиться так же, и просто проходящие мимо люди с заинтересованными взглядами. Чимин ткнул его в бок, мол, смотри, сейчас начнётся, и Тэхён, затаив дыхание, устремил свой взор на рампу. Незнакомые парни откатали без устали уже больше часа, и толпа постепенно редела, измождённая жарой и духотой, но Тэхён всё так же продолжал сидеть на траве и заворожённо наблюдал за открывшимся ему зрелищем. Чимин рассказал ему, что скоро намечаются соревнования по скейтбордингу, поэтому они тренируются тут почти каждый день, оттачивая свои навыки, и что в запасе у них ещё много трюков, от которых у Тэхёна отвалится челюсть. Тэхёну не хотелось расставаться со своей челюстью, но ему даже не представлялось реальным то, что существует что-то ещё круче того, что он видел сейчас. Ведь уметь такое – совершенно недосягаемо. Но это было реальностью, явью, и он видел это своими собственными глазами. А потом он увидел невозможное. Темноволосый парень, до этого момента сидевший на скамейке в теньке, поднялся со своего места и забрался на рампу. Парень, что до этой секунды молчаливо и внимательно наблюдал за своими друзьями, лишь изредка улыбался и воодушевляюще поднимал вверх большой палец, уверенно встал на доску и оттолкнулся ногой. Незнакомый Тэхёну парень, который, кажется, мог всё и катался так, будто умел летать. Это было невероятно, и Тэхён не мог отвести взгляд. Ему хотелось спросить у Чимина, кто этот парень, но он, задумавшись на секунду, отчего-то не стал этого делать. Наверное, это не имело никакого значения.

__

Возможно, Тэхён и думать забыл бы про то, что случилось на выходных, если бы однажды не сократил путь до дома через городской парк. Медленно сгущался вечер, солнце склонялось к горизонту, и его грейпфрутовые лучи мягким светом растекались под ногами. За редким исключением случайных прохожих в парке практически никого не было, и Тэхён, слушая музыку в наушниках, неспешно шёл по дорожке и без особого интереса оглядывался по сторонам, пока не увидел его. Сейчас вокруг него не было, как тогда, шумной толпы, кучи друзей и прочего фарса, который ему был и не нужен. Лишь пустая площадка, скейтборд, зажатый в руке, и бесконечное желание взлететь к небесам. Тэхён не знал его имени, и, наверное, это до сих пор не имело никакого значения, но он остановился. Музыка продолжала играть в наушниках, окружающий мир жил и дышал, где-то вдалеке шумели машины и садилось закатное солнце. Прикрыв глаза, незнакомый парень тяжело дышал от усталости, его тёмные волосы были мокрыми от пота, а на руках проступили вены. Тэхён, словно заворожённый, смотрел, как вздымалась его грудь, капли пота блестящими дорожками стекали по лицу, и как невидимые крылья вновь расправлялись за его спиной. А после он снова встал на доску.

///

За следующие несколько дней Тэхён не пропустил ни одного урока, гулял с Чимином, стирая подошвы кед о пыльный асфальт, а после, вечером, шёл домой через парк и задерживался там на какое-то время. Он включал музыку через наушники, садился на пустующую лавочку под большим раскидистым деревом и смотрел, как неизвестный ему парень-скейтбордист каждый раз неизменно тренировался на рампе. Тэхён больше не приходил сюда с Чимином по выходным, когда в парке собиралась целая толпа зевак. Ему больше нравилось наблюдать за ним, когда вокруг никого не было, когда в воздухе повисала предвечерняя тишина и последние лучи солнца, и лишь слышались удары колёсиков о деревянную поверхность. Когда весь мир замирал; был только он и тот, кто умел летать. Вскоре Тэхён узнал (спасибо девочкам-школьницам, которые проходили мимо и переговаривались между собой, смущённо поглядывая в сторону рампы), что незнакомого парня звали Чонгук. Имело ли это значение сейчас – сложно было сказать, но Тэхён мысленно поблагодарил их и беззвучно, одними губами произнёс новое для себя имя, словно боясь забыть. Чонгук, который может летать. Тэхён снова и снова приходил в парк, чтобы посмотреть, как этот парень раз за разом поднимался на самый верх, переворачивался в воздухе, творил совершенно нечеловеческие вещи на своём скейтборде, падал, разбивая незаживающие колени и локти, вновь вставал на доску и взлетал к самым облакам. Тэхёну не хотелось, чтобы его присутствие было обнаружено (кому вообще понравилось бы, что за ним следят? Пусть Тэхён и не следил, но выглядело это именно так), ему казалось, что он слишком неприметный, а Чонгук слишком увлечён и сосредоточен, чтобы заметить его. Позже Тэхён понял, что ошибался, когда, о чём-то задумавшись, он привычно сидел на скамейке, опустив взгляд на нарисованный цветными мелками детский рисунок на асфальте: целая цветочная поляна и большой белый кролик, которого распознать можно было только по длинным ушам и заячьим зубам, а рядом с пушистым хвостом показались носки чужих кроссовок. Чёрные, с золотыми полосками – такими же золотыми, как тот, кто их носил. – Привет?

__

Тэхён сидел на асфальте и потирал разбитое колено, из которого алыми каплями сочилась кровь. Он запачкал край шорт, руки и все оставшиеся в пачке бумажные салфетки, тихо скулил, но не подавал вида, что ободранное колено – вещь крайне неприятная. Потому что глядя на ноги Чонгука, можно было с полной уверенностью сказать, что тот и так это знал. Когда Чонгук спросил его тем вечером (когда они только познакомились), хочет ли Тэхён научиться кататься на скейтборде, Тэхён зачем-то кивнул, хотя на самом деле никогда об этом не думал. Он понятия не имел, зачем тогда согласился, ведь ему просто нравилось смотреть со стороны, но отступать было поздно, вот он и сидел сейчас посреди дороги, дожидаясь, пока подсохнет кровь на коленке. – Нужно обработать, – Чонгук сел рядом на корточки и оглядел ободранную ногу Тэхёна. – Ерунда, само пройдет, – тихо ответил тот и перевёл взгляд в сторону. Когда Чонгук находился так близко, у него внутри словно всё сворачивалось и стягивалось в тугой узел; это казалось странным и каким-то нереальным, ведь Чонгук – не человек, и ему должно быть всё равно. – Нет, серьёзно. Вдруг зараза какая-нибудь попадёт? Посиди здесь. Тут недалеко есть аптека, я сейчас вернусь. Ведь правда? Чонгук помог Тэхёну добраться до скамейки, сунул ему в руки свой рюкзак, а сам встал на скейт и умчался по аллее в сторону выхода из парка. Тэхён пальцами перебирал кучу брелков, болтающихся на карманах чужого рюкзака, и больше не трогал свою ногу. А Чонгук и правда вернулся очень быстро.

__

Было немного странным осознавать, что знакомы они всего пару недель, – Тэхёну казалось, что они знают друг друга не меньше, чем целую жизнь. С Чонгуком было легко и свободно, так привычно, что можно было даже ничего не говорить, – Чонгук понимал его без слов. Это было больше, чем просто странно; казалось нереальным и совершенно недостижимым, но оно было, и Тэхён держал это в руках, словно птицу, которая вот-вот расправит свои крылья и взлетит. Тэхён, чья очередь была сегодня после тренировки в парке бежать за мороженым, устало шлёпнулся на скамейку и страдальчески выдохнул. Ноги болели, оцарапанные колени саднили (теперь было понятно, почему у Чонгука они никогда не заживали), но он всё равно был доволен. Мир хотел, чтобы им дышали, и Тэхён дышал. Чонгук тут же залез в пакет и выудил себе фруктовый лёд. Пока дожидался бегающего до магазина Тэхёна, он уже успел порядком отдохнуть, а потому сейчас, по мнению самого Тэхёна, был непростительно бодр. Приближались соревнования, с которых Чонгук не собирался уходить с пустыми руками, поэтому теперь в парке он проводил всё своё время, оттачивая навыки. Он не мог себе позволить выйти перед целой толпой на рампу и не показать всего, на что был способен. Тэхён ни в каких соревнованиях участвовать, конечно, не собирался – он едва ли стоял на скейтборде и мог проехать по ровной линии, – но приходил тоже, чтобы просто поддержать своего нового знакомого. Вот только когда Чонгук, разгоняясь, поднимался на самый верх и на долю секунды зависал в воздухе на высоте, где людям быть не положено, у Тэхёна сердце пропускало удар и ухало куда-то вниз. Было страшно. Страшно смотреть на это и невольно представлять себе, что может случится, если он оступится хотя бы на самую малость. И видя неподдельный страх в распахнутых глазах Тэхёна, Чонгук хотел бы ему пообещать, что больше так не будет, но он не мог. Невидимые крылья тянули его на самый верх, туда, куда людям было нельзя, и он ничего не мог с этим поделать. Тэхён это знал и ничего не говорил. Посади дикую птицу в клетку, и она умрёт там от тоски по небу. – Ты придёшь на соревнования на следующих выходных? Вытащив мороженое и себе, Тэхён поднял на Чонгука глаза. Нет, конечно же он знал про соревнования, Чимин рассказал ему о них ещё в день, когда они вместе пришли в парк, но это был первый раз, когда Чонгук заговорил о них сам. Когда он, вроде как, приглашал его прийти. – Зачем? – Как это зачем? Посмотреть, как я возьму первое место. Тэхён улыбнулся искренней чонгуковой самоуверенности и кивнул головой. – Конечно приду. Чонгук довольно хмыкнул и откинулся на спинку скамейки, прикрывая глаза и даря себе ещё пару мгновений заслуженного отдыха. Тэхён молчаливо доедал мороженое и невольно думал о том, какие всё-таки длинные у Чонгука ресницы.

__

Чонгук закрутил крышку бутылки, из которой пил, и сел на край рампы, наблюдая, как его драгоценный скейтборд подвергался зверскому насилию со стороны неопытного ученика-неумехи. Тэхён наконец научился нормально стоять на доске (даже не держа равновесие руками), но стоило ему оттолкнуться ногой и проехать пару метров – казавшихся вечностью, не меньше, – как тут же спотыкался и летел носом вперёд. Ладно хоть тормозил не лицом. Чонгуку думалось, что Тэхён – странный. Самый странный из всех его знакомых, из всех людей в мире и всех внеземных существ за пределами видимой галактики. Он был словно полуденное солнце, которое можно подержать в своих ладонях; тепло которого не обжигало, не делало больно, не испепеляло яркими лучами, оно лишь приятно грело и ласкало кожу. Что-то совершенно особенное в своей простоте и искренности. Неосязаемое, но такое реальное. Тэхён был способен видеть прекрасное во всём, до чего мог дотянуться, что мог почувствовать или услышать, но не видел этого в самом себе. И Чонгук понятия не имел, что с этим делать. Ему хотелось показать Тэхёну то, что он сам видел перед собой, то тепло, которое он чувствовал, заразительный смех, касающийся слуха, звёздный космос на разбитых коленках, но он не знал как. И это разрывало его изнутри. Позади послышался глухой грохот, и Чонгук обернулся. Скейборд без Тэхёна медленно проехал мимо него, а сам Тэхён плашмя лежал на рампе и тёр лоб. – Больно? – спросил Чонгук. – Нет. Просто... Как ты это делаешь? – Тэхён взмахнул руками в воздухе. – Все эти трюки и вообще... Как? Чонгук задумался на мгновение, пожал плечами: – Не знаю. Оно получается как-то само, – и уполз за укатившимся скейтом. Тэхён промолчал. – Потому что у тебя есть крылья. Они большие, способные поднять к самому небу, сияющие и ослепительно белые. Не сломай их.

__

День соревнований выдался тёплым и до приятного солнечным, и люди уже начинали собираться в парке с самого утра, целые компании устраивались на траве и ждали начала захватывающего дух зрелища. Тэхён стоял чуть в стороне ото всех, часто дышал и боролся с мелкой дрожью в ладонях – оказаться в одиночестве в центре такой толпы для него было всё ещё сложно и непривычно, это выбивало его из колеи и заставляло нервничать, он старался собраться и взять себя в руки, но ничего не получалось. За несколько дней до соревнований Чимин заболел, страшно температурил и хрипло ныл Тэхёну в трубку, как ему обидно от того, что он пропустит такое событие. Тэхён искренне посочувствовал другу и даже подумывал о том, что идти одному – не очень хорошая идея, но он не мог нарушить своё обещание. Чонгук появился почти перед самым началом соревнований; стараясь не привлекать излишнего внимания, он тихо подкрался сзади, чем очень напугал растерянного Тэхёна. Тот дёрнулся и невольно отпрянул, когда почувствовал на себе чужое прикосновение. Тэхён не сразу увидел, что перед ним стоял Чонгук, но даже когда понял это, не смог совладать с пробирающем его тело разрядом тока. Его трясло. Вокруг было слишком много людей. Незнакомых. Шумных. Целая толпа. Он думал, что все его прошлые страхи далеко позади, но это оказалось ложью. Когда Тэхён обернулся, Чонгук увидел его побледневшее лицо, дрожащие губы и страх в глазах. С его лица сошла улыбка, её место заняло непонимание и удивление. – Что случилось? Тэхён попытался выдавить из себя хоть что-то, он хотел сказать, что всё в порядке и беспокоиться не о чем, но не смог произнести ни слова. Он не смог ничего сказать, даже когда чужая рука крепко сжала его запястье и потянула куда-то в сторону, а мгновением позже он оказался спрятанным ото всех за широким деревом, и когда шум, смех и бесконечные разговоры остались где-то далеко за спиной. Вокруг была лишь тишина парковых деревьев, тепло рук, от прикосновения которых ему было совсем не страшно, и зелёные листья перед глазами. Только когда Чонгук виновато произнёс: – Если бы я знал, то не просил бы тебя приходить, – и сжал его запястье сильнее. Тэхён хриплым шёпотом ответил: – Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Ему и правда стало лучше. Тэхён хотел бы простоять вот так целую вечность – одной рукой успокаивающе нащупывать позади себя шершавую кору дерева, а другой чувствовать чужое тепло, жар, пробирающий его до костей, но сейчас это было непозволительной роскошью. Чонгук, наверное, думал так же, но не спешил разжимать пальцы. Словно мгновение тишины, поделённое на двоих. – Скоро начало, – негромко произнёс Тэхён. Ему хотелось застонать от досады и отчаяния, когда Чонгук отпустил его руку и кивнул, но он лишь постарался ободряюще улыбнуться. Впрочем, Чонгук видел его насквозь. И если бы Тэхён знал, что произойдёт позже, он бы никогда не позволил ему уйти. – Я покажу им всё, на что способен.

///

Новая неделя выдалась дождливой и пасмурной, словно в один миг кто-то отключил тёплое и приветливое солнце невидимым выключателем. Настоящая осень наступила слишком резко и слишком внезапно. Кутаясь в широкую толстовку, Тэхён медленно поднимался по ступенькам. Что-то одновременно тянуло его назад и вперёд, силясь разорвать на две части. Было холодно, и дрожали руки, и хотелось поскорее согреться, спрятаться от промозглого ветра, но встав на последнюю ступеньку, Тэхён остановился. – Ты ещё будешь мной гордиться. Словно вспышка света. Глухой звук удара отчётливо отпечатался в памяти. Всего одна доля секунды, и крики зрителей перекрыли всё. Тэхён не слышал больше ничего, лишь гул в ушах, когда всё смешалось в одно. Чонгук отрабатывал этот трюк десятки раз – разгонялся, поднимаясь на самый верх, прыгал, несколько раз переворачивался в воздухе и скатывался вниз по другой стороне рампы. Расправив крылья, Чонгук всегда приземлялся. Но в этот раз почему-то не смог. Тэхён плохо помнил, что произошло потом. К лежащему без сознания Чонгуку тут же подбежали организаторы соревнований, что находились поблизости, и несколько парней из его компании. Люди вскочили со своих мест, кричали, закрывали рот рукой, не в силах вымолвить ни слова, кто-то поторапливал врачей, а сердобольные девицы верещали так, что закладывало уши. Тэхён не мог пошевелить ни пальцем, ни моргнуть, ни сдвинуться с места. Глаза застлала непроглядная пелена, в которой ослепительный белый цвет истекал чёрной кровью. Глубоко вдохнув влажный от дождя воздух, Тэхён шагнул вперёд, толкая дверь больницы и заходя внутрь. Номер нужной палаты был записан на руке (на тот самом запястье), игнорируя лифт, где скопилось слишком много персонала, Тэхён поднялся по лестнице на пятый этаж. В первый раз, когда он пришёл сюда на следующий день после случившегося, сразу, как очнулся Чонгук, Тэхён не произнес ни слова. Он не сказал ему ничего и даже почти не смотрел – просто не мог, – он лишь сидел рядом с кроватью на стуле, натянув капюшон едва ли не до самых глаз, и кончиком пальца гладил его ободранную ладонь. Чонгук тоже не говорил ничего. И сложно было сказать, кто из них двоих чувствовал себя более виноватым. Тот, кто не смог сдержать обещание, или тот, кто позволил это сделать. Вскоре из разговора врача Тэхён узнал, что у Чонгука, помимо ушибов и ссадин, что-то не так с ногой. Тэхён не понял, что именно, но Чонгуку больно, хоть он этого старался не показывать, и в больнице ему дали костыли. Надолго или только на первое время никто не взялся определить. – Как же я теперь буду кататься? – первое, что произнес Чонгук, когда Тэхён вновь пришёл к нему пару дней назад. Вопрос грозился ещё долго оставаться без ответа, потому что даже врачи разводили руками, говоря лишь, что нужно ждать. По лицу Чонгука Тэхён понял, что ждать он не намерен. – Теперь моя очередь помочь тебе. – Да ты же едва держишься на доске, – искренне рассмеялся Чонгук и откинулся на подушку. – Скажешь тоже. Тэхёну, наверное, можно было и обидеться, но ведь он и правда ужасно катался на скейтборде, не вписывался в повороты и разбивал колени об голый и неприветливый асфальт, да и важным сейчас было не это. Чонгук улыбнулся – и вот что действительно имело значение. Больше всего Тэхён боялся увидеть в его глазах опустошение, потерянность и осколки разбитой мечты. Но Чонгук был готов подняться из пепла и вновь полететь. Оставалось лишь ждать. Тэхён постучал в дверь палаты и вошёл. Облокотившись на подушку, Чонгук полусидел на кровати и залипал в экран телефона. Хоть к нему каждый день приходили навещать и друзья, и родители, находиться в больнице было до невозможного скучно и утомительно, он изнывал и готов был лезть на стены от безделья и собственной беспомощности. Поэтому, когда открылась дверь, он мигом повернулся и, увидев, кто зашёл, картинно нахмурился. – Я уж думал, ты не придёшь. Вытерев рукавом толстовки мокрое от дождя лицо, Тэхён сдёрнул капюшон и сел на стул рядом с кроватью. – Прости. На самом деле, Чонгук так не думал. Он слишком… Слишком хорошо знал и слишком осязаемо чувствовал его, чтобы сомневаться. Всего несколько недель, но кажется, будто целую жизнь, правда? Тэхён рассказывал ему про школу, в которой, по его мнению, не было ничего примечательного, но Чонгуку было интересно всё, поэтому он продолжал; про большую собаку Малыша, живущую по соседству (и обещал показать её позже); про нескончаемый ливень, который, что из окна палаты, что с земли – выглядел совершенно одинаково. Тэхён говорил, а Чонгук слушал и заклеенными лейкопластырями пальцами перебирал его растрёпанные волосы. Мягкие и чуть влажные из-за дождя.

__

Спустя какое-то время врачи разрешили Чонгуку выходить на прогулку, и коротать дни в больнице стало заметно проще. Безжизненные стены палаты угнетали его, казалось, что останься он там ещё хоть ненадолго, – и он точно сошёл бы с ума. Хотелось поскорее выбраться из клетки давящих стен и вылететь на свободу. Тэхён приходил к нему каждый день, и если погода выдавалась хорошей, то они вместе шли на улицу и ещё долго там сидели на лавочке в аллее. Иногда о чём-то разговаривали, иногда просто молчали, наблюдая, как над головой проплывали облака. Тишина не тяготила их, она была словно мягкая перина, в объятиях которой они оба чувствовали себя тепло и спокойно. Тэхён никогда не был излишне разговорчивым, лишь с близкими людьми он мог позволить себе быть самим собой, но быть собой с Чонгуком оказалось легче, чем с кем бы то ни было. Словно что-то совершенно естественное, само собой разумеющееся. И он бы никогда не подумал, что такое возможно. – Меня скоро выпишут, – обрадованно доложил Чонгук, когда они с Тэхёном опустились на скамейку около желтеющих кустов. Он вытянул ногу и положил рядом с собой костыли. Хоть травмированная нога неприятно ныла и при любом неудачном шаге отдавала простреливающей болью, Чонгук старался уже обходиться без них, но предусмотрительные врачи всё ещё велели таскать костыли с собой и внимательно за этим следили. Тэхён расцвёл. Хоть они и виделись каждый день, трёх часов, отведённых для вечерних посещений, было явно недостаточно. Он скучал по Чонгуку. – А что… – Тэхён осёкся и опустил взгляд. На мгновение стало неловко. Наверное, сейчас этот вопрос был совсем неуместным. – Что насчёт катания на скейтборде? – догадался Чонгук. Он хмыкнул, когда Тэхён согласно кивнул, и как-то обречённо вздохнул. – Врач явно был не в восторге, когда я спросил его. Сказал, что пока рано даже думать об этом. И наверняка мысленно покрутил себе пальцем у виска – у него был такой многозначительный взгляд, – Чонгук страдальчески закатил глаза. – Наверное, теперь доктор думает, что я ещё и головой сильно приложился, когда падал. Тэхён закусил губу. Было сложно представить Чонгука, который словно слился в одно с доской и передвигался, как на своих двоих, без неё. Почему всё вышло именно так? Тэхён понимал, что должен сейчас что-то произнести, что-то подбадривающее и вселяющее надежду, но слова комом встали в горле и не давали даже сделать вдох. Но тут его руку накрыла тёплая ладонь, и всё волнение и страхи словно сделали шаг назад. – Пройдёт какое-то время, и придётся учиться заново, много тренироваться, чтобы тело всё вспомнило, но… Всё будет хорошо. Чуть подавшись вперёд, Чонгук щекой коснулся плеча Тэхёна. Аромат абрикосового шампуня обволакивал невидимой пеленой и незаметно расслаблял. Так спокойно Тэхёну ещё никогда не было. – Это должен был сказать я. Чонгук улыбнулся и прикрыл глаза. – Я знаю.

///

– Ты теперь катаешься даже хуже меня. – Разве это возможно? – со смехом прилетело в ответ. Тэхён в немом негодовании открыл рот, хотел было уже оскорбиться такой вопиющей беспардонности, но не успел даже скорчить обиду – Чонгук запустил ладонь в его волосы и мягко потрепал. – Прости, – наклонив голову набок, он примирительно улыбнулся, и у Тэхёна отпало всякое желание выставлять себя вселенским мучеником. Хотелось, чтобы Чонгук никогда не убирал свою руку. После выписки из больницы Чонгук, несмотря на указания врачей, изъявил желание незамедлительно вернуться к своим обычным тренировкам и не терпел абсолютно никаких возражений. Впрочем, Тэхён не был удивлён. Упорства у Чонгука всегда было не отнять. Ссадины и царапины затянулись, оставляя после себя лишь едва заметные следы, травмированная нога почти не доставляла беспокойств (только при резких движениях отдавала острой болью, но Чонгук в такие моменты стискивал зубы и говорил, что всё в порядке), но проблема была в том, что он не мог. Ноги его не слушались, казалось, что тело словно в один миг забыло привычные движения. Чонгук едва ли держался на доске, и от этого хотелось умереть, если честно. Он хотел, пытался, старался, но не мог. Первые несколько дней были самыми сложными. Сердце Тэхёна обливалось кровью, когда Чонгук, не сумев даже проехать ровно, согнулся пополам, запуская руки себе в волосы, и был готов взвыть от досады и собственной никчёмности. Если, находясь в больнице, он старался себя как-то подбодрить, заставлял и Тэхёна не падать духом, то в этот момент в его глазах не было ничего, кроме пустоты и отчаяния. Ослепительные белые крылья, измазанные густой чернеющей кровью, не могли возродиться из пепла. А Тэхён ничем не мог помочь им. И это выедало его изнутри. Тогда Тэхён в первый раз видел, как Чонгук плакал. Он стоял, не способный пошевелиться, и прижимал к себе птицу, которую насильно посадили в клетку со стальными прутьями, а чужие горячие слёзы бессилия текли по его шее обжигающими дорожками. – Я не могу… Почему я не могу, Тэхён… Почему… Ответа на этот вопрос у Тэхёна не было. Вскоре волна отчаяния отступила, смывая за собой все страхи и сожаления, и Чонгук вновь был готов к полёту. Обновлённый и окрылённый. Он упорно сбегал в парк при каждой удобной возможности и оставался там, пока ноги не сгибались от усталости. А Тэхён просто не мог оставить его одного. Чонгук всё же убрал свою руку из его волос (растрепал их только, право слово), напоследок кончиками пальцев касаясь уха Тэхёна и поднялся с парковой скамейки. – Поможешь мне? – попросил он. Тэхён незамедлительно кивнул. Чонгук, который, кажется, мог всё и катался так, будто умел летать. Птица, всю жизнь парившая в облаках, никогда не забудет дорогу к небу. Чонгук встал на скейтборд, а Тэхён подошёл ближе и ухватился за протянутые руки. Наверняка, Чонгук и сам бы смог удержаться, не потерять шаткое равновесие, то так им обоим было спокойнее. Тело постепенно вспоминало привычные движения, и становилось заметно легче. – В следующем году я обязательно выиграю, – твёрдо проговорил Чонгук, медленно лавируя между камнями на дороге. Тэхён крепко сжал его руки и улыбнулся. Пережить всё это ещё раз будет невыносимо сложно, каждый раз, когда Чонгук вновь будет взлетать на своём скейтборде на самый верх, сердце Тэхёна будет сжиматься до ноющей боли, но разве собравшаяся воедино разбитая на осколки мечта не стоила этого? – По-другому и быть не может. Белые крылья вновь сияли в ослепительном свете солнца.