Подонок

      Вернувшись в общежитие, Джиен со всей досадой, которая была в нем на тот момент, стал смахивать все со своего пути. Возле входа он уронил кашпо с фикусом, пнул обувь, которая находилась там же. Едва перешагнув порог своей комнаты, начал раскидывать свои вещи, все еще кипя от злости и раздражения. Он не видел, что разбил вазу с цветами от фанатов, что хватал первую попавшуюся одежду именитых дизайнеров и разрывал ее в клочья, эмоции застилали глаза парня.       Когда пыл немного стал утихать, он услышал, как на улице стала собираться толпа его «преданных» фанатов, но вот относились они теперь к нему не как к другу, любимому айдолу, а как к самому ужасному человеку на всем белом свете. Отвратительная выходка Джиена разозлила их на столько, что с улицы стали слышны их крики: «Лучше бы ты умер!», «Мы презираем тебя!», «Ты больше никогда не сможешь вернуть доверие к себе!», «Убирайся из агентства и не возвращайся больше». Парень поднялся с дивана и плотно закрыл шторы, сделал пару глубоких вдохов в попытке успокоиться, однако это не помогло, он схватил в руки стул, купленный не так давно Сынхеном, и со всей злостью, что копилась внутри него, швырнул его в стену отчего у того сломалась спинка. В этот момент его не волновало, что Топ может просто напросто дать ему за это по мозгам. — Маленькая дрянь. Сука. Блять. Нет, чтобы просто потребовать с меня денег. Я дал бы их, и замяли бы эту херню, так нет. Мы, блять, самые честные и невинные, а что такая "невинная" овца забыла тогда в караоке-клубе, а не видела десятый сон в кроватке. Этой суке надо было полить меня всем этим говном. — парень не выдержал и раздраженно ударил кулаком в стену, потом еще раз и еще, пока его рука не становиться похожа на кровавое месиво — Черт. Ненавижу. — неудачная попытка выбросить негатив, накопленный всего лишь за один день, не дает ему успокоения, да и собственно проблем не решает.       Правда, спустя некоторое время, в квартире послышались шаги, приближающиеся к его комнате, Джиен тут же замер, а его кулак завис в пару миллиметров от стены. Дверь открылась, Сынхен зашел в комнату и внимательно посмотрел на друга, потом на окровавленную стену, затем его взгляд упал на кулак, который тоже был весь в крови, недолго думая, он вышел. Вернулся Сынхен через пару минут с аптечкой в одной руке и бутылкой виски в другой. Усадив Квона на кровать, он еще раз окинул взглядом парня, отмечая, что каким-то образом ссадины присутствовали не только на костяшках рук, но и на коленях, которые было видно через ультра модные дырявые джинсы. Пока Сынхен обрабатывал раны, Джиен смотрел пустым взглядом на стенку за спиной друга, ненадолго все мысли испарились, оставив в голове лишь черную дыру. После того, как закончил все махинации с ссадинами лидера, Чхве подал Джиену бокал с виски и сел рядом. — Знаешь... — он на секунду замолчал, — сейчас дела у тебя, откровенно говоря, совсем плохи, надо попытаться все это разгрести, но не тем способом, который выбрал ты, он однозначно тебе не поможет. — парень указал на разбитые руки, — Подумай, что и как лучше будет сделать, а мне надо вернуться в агентство. Конференция по всей этой ситуации. Сам должен понимать, что накосячил ты здорово, и группе, и агентству теперь придется как-то выпутываться. Но не думай, ни я, ни ребята зла на тебя не держим. — похлопав его по плечу, Сынхен встал и направился к двери.       Джи повернул голову в сторону друга, когда тот закрыл за собой дверь, покидая его комнату и общежитие. Он отставил бокал с виски, сделав несколько больших глотков из самой бутылки. Напиток приятно обжигал горло, но легче Джиену не становилось, а злость, кипевшая в нем, разрасталась еще больше. Вдох, протяжный выдох и парень расхерачивает бутылку об стенку. От осознания того, что это конец в его карьере, он падает на колени и кричит, что есть мочи, а после и вовсе просто сидит с открытым ртом, а по его щеке скатывается слеза, которую он зло стирает, ругая себя за слабость.       Ненависть, отчаяние, злость все смешалось сейчас в нем. Выпутываться из ситуации не хочется, не хочется совсем ничего, не волнуют ни крики фанатов, ни слова друга, ничего. Звонок от обеспокоенной Дами и родителей тоже не особо действует на Джиена. Он просто встает, забирает ключи от своего пентхауса, выходит из общежития, сталкиваясь лицом к лицу с теми, кто раньше его поддерживал. Идет, смотря себе под ноги, боясь смотреть в глаза толпе, спотыкается об подставленную одной из девушек подножку, падает на колени, упираясь руками в асфальт, все показывает каким жалким он стал всего за сутки. Поднявшись, Джиен не находит в себе сил для того, чтобы отряхнуться, подойдя к машине, он садится в нее, снова делает глубокий вдох, пытаясь унять трясущиеся руки, пристегивается и нажимает на газ. Машина срывается с места, оставляя позади усмехающихся над ним девушек-фанаток.       Уже дома, закрывшись на все замки и для собственной сохранности, хотя, наверное, просто по инерции, он ставит сигнализацию. И только после этого Джиен, наконец, смог позволить себе слабость — заплакать. Слезы текли из глаз, он не мог их остановить. С каждой секундой до него доходило осознание того, как же сильно он оступился. Как же по-крупному он налажал в этот раз, что сейчас не помогут отсидки по полгода дома, которые помогали уйти от проблем раньше, в этот раз не поможет никто и ничто. Только он виноват в случившемся, и только ему отвечать за всю херню, которая твориться сейчас в его жизни. И только сейчас он понял, что несет заслуженное наказание, которым наградила его девушка, чью жизнь он так же испортил. Достав из бара весь имеющийся там алкоголь, который был припасен для особых случаев, он открыл первую бутылку.

***

       За полгода, проведенный практически взаперти своего жилища, Джи сильно осунулся, цвет его лица можно было сравнить со снегом перемешанным с грязью, он выглядел словно человек, который провел несколько лет в коме и только-только вернулся к жизни. Он почти перестал спать, и если вдруг такая роскошь ему удавалась, то сон длился не более трех часов в сутки, но и эти несколько часов, казалось бы радости, были беспокойными, с вечными кошмарами. Он перестал нормально питаться, да, конечно, рамен из пакета поддерживал его жизненную деятельность, но этого было мало, чтобы выглядеть прежним Квон Джиеном. Чаще всего вместо кофе, чая и воды он вливал в себя спиртное. Приезжавшая к нему Дами несколько раз вышвыривала все, что находила, но Джиен доставал новые заначки, стоило сестре закрыть за собой дверь. Когда же он опустошил весь алкоголь в своем доме, не осталось совершенно ничего — он уснул. Вот так просто вырубился и проспал почти сутки, не вставая. Проснувшись, он залез под ледяной душ, чтобы вернуть себе здравый рассудок окончательно. Открыв ноутбук, пролежавший все это время мертвым грузом, он первым делом полез читать новости о себе. Обсуждений его поступка поубавилось, но все еще оставались те, кто его презирал. В его инстаграмме под каждым фото периодически появлялись те же фразы, что и тогда. Не долго думая, он удалил свои странички везде, где они были.       Найдя в куче одежды то, что выглядело в какой-то мере чисто, и надев это, он вышел на улицу. Джиен знал, что ему надо делать дальше. Эти шесть месяцев его сломали. Если его сейчас кто-нибудь заметил бы на улице, то на восемьдесят процентов прошел бы мимо, не узнав в нем когда-то великого ДжиДрагона. Старый Квон Джиен умер.       Незаметно попав в агентство YG, он поднялся в кабинет директора. — Здравствуйте, Хенсок-ши. — Ба, какие люди. — директор был крайне удивлен видеть здесь Джиена. — С чем пожаловал к нам?       Игнорируя вопрос, Джиен положил на стол Хенсока заявление об уходе. Это единственное, что он мог сделать для компании и группы, которые пострадали из-за него. — Ты хорошо обдумал это? Я вернуться сюда тебе уже не позволю. Если уйдешь, то навсегда. — спросил директор. — Да, если я могу еще что-то сделать, вы только скажите. — Джиен виновато опустил голову. — Нет, с тебя и так достаточно. Твой контракт еще не закончен, но мы постараемся это замять без сильного ущерба. Неустойку, конечно, частично придется выплатить, но это мы решим позже. Иди с Богом. — Хенсок поднялся со своего кресла, обошел стол и по-дружески обнял Джиена.       После ухода из агентства, парень решил открыть маленькое кафе на окраине города. Дела вначале шли не лучшим образом. Сначала чуть не «съела» конкуренция. Несмотря на то, что это место находилось далеко от центра, тут уже были парочка кафешек и ресторан, с которыми тягаться было очень тяжело. Но, понаблюдав некоторое время за другими ресторанчиками, Джиен понял одну простую вещь, его кафе должно отличаться от них. И он нашел это самое отличие — кофе и пирожные он готовил по рецепту своей семьи, что помогло его делам пойти потихоньку в гору. Вначале кафе было маленьким, всего на пару столиков, но со временем он расширил помещение, и теперь там всегда было много народу. Работал он один, иногда помогала сестра, потому как справляться одному было очень тяжело. В этом заведении часто было много молодежи, ребята бегали в кафешку из школы за вкусными пирожными, из института, находившегося неподалеку, за бодрящей чашечкой кофе. Джиен работал и на кассе, и сам разносил заказы, а после закрытия убирался в помещении, мыл посуду и придумывал новое меню. Спокойствие в кафе продолжалось не очень долго, в один из дней к нему пришли две девушки, которые были немного навеселе, заказали кофе и принялись дожидаться заказа. Они узнали его, но вот он до последнего не мог подумать, что они все еще злы на него. Когда кофе дымилось на столе, одна из девушек встала со стула, взяв в руки чашку, и без зазрения совести вылила его на майку Джиена. «Узнала» — наконец-то дошло до Джиена. И все так же с невозмутимым взглядом девушки покинули помещение. Это случалось не часто, но всегда после этого Джиену не хотелось выходить из дома, хотелось закрыться, как тогда, напиться и уйти хоть немного от проблем, но каждое утро он заверял себя, что надо двигаться дальше, и даже эти хейтеры когда-нибудь успокоятся, просто нужно немного подождать.       Спустя два года работы в кафе, Джиен снова увидел девушку, которая приходила раз в две недели, она всегда выбирала самый дальний столик около окошка, ни разу парень не видел ее без темных очков, и она неизменно делала один и тот же заказ — латте с корицей и клубничный мусс с лимонным бисквитом и прослойкой пастилы из чернослива. Парень давно наблюдал за девушкой, она заинтересовала его, но именно сегодня он, набравшись смелости, подошел к ней. — Я могу... — он осекся, когда девушка подняла на него взгляд и сняла очки. Эти глаза он запомнил на всю жизнь, Субин же совершенно не удивилась, когда он подошел к ней, отчасти она даже ждала этого момента. — Ты? Я могу присесть? — Джиен просто упал на стул, находясь в оцепенении. — Да, все равно ты уже сел. — Я давно тебя заметил, но не думал, что это ты... Субин. Почему ты всегда приходишь одна? Где СынГи? — Джиен нервничал, говоря с ней. — Дочка дома, — девушка сделала глоток кофе, а у парня все перевернулось внутри, — а СынГи на съемках, мы практически не видимся. А ты почему тут? Неужели из-за меня тебе приходиться мыть тарелки? — Ты здесь не причем! Я сам виноват во всем, что случилось, и мне очень жаль, что я был таким мудаком. — Джиен опустился на колени перед девушкой. — Встань, нечего тут драму разыгрывать, это ничего не исправит и не вернет. — Субин встала, положив деньги за счет на стол, — Я, наверное, пойду, так что ты тоже меня извини за то, что я все-таки отомстила тебе раз ты теперь больше не участвуешь в деятельности компании. — девушка слегка поклонилась парню и вышла из издания, оставив парня стоять и просто смотреть ей вслед.       Тем же вечером Джи позвонил родителям и рассказал, кого занесло в его кафе. Дами, подслушав разговор, тут же ответила, что нужно замаливать грехи, и что одного «прости» явно будет недостаточно, и если она не связалась с тобой в течение всего этого времени, значит, в деньгах она не нуждается, так что подарками для нее и для ребенка ее ему не «купить». Джиен все это прекрасно осознавал, за столько времени от старого высокомерного ДжиДи не осталось и следа, был просто обычный парень, у которого была дочь, но он ее никогда не видел, и действительно хотел с ней познакомиться, и Джи готов был вымолить разрешение у Субин всеми правдами и неправдами.       Через две недели Субин снова появилась в кафе, и Джи решил, что надо действовать. Подойдя к девушке, он присел напротив нее. — Субин... — парень внимательно смотрел на нее, — я хотел бы с тобой поговорить, могу я попросить тебя подождать окончания моего рабочего дня? — О чем ты хочешь со мной поговорить? Разве нам есть, что обсуждать? — она приподняла бровь. — Субин, я очень прошу, я не займу у тебя много времени. — Хорошо, я подожду тебя, все равно работа закончена и у меня есть время. — говорит девушка. — Только, я бы заказала еще кофе, как-то странно, что у тебя оно самое лучшее в этом районе получается.       Когда с четырьмя чашками любимого кофе было покончено и съедено два пирожных, Джиен подошел к девушке. — Почему ты все-таки тут? Ты бы мог писать тексты и продавать их. Почему именно кафе? А как же гостиничный бизнес? — Тут, — парень окидывает взглядом заведение, и закрывает его на ключ, — спокойнее, анти-фанаты хоть и появляются, но не так часто, да и не вредят кафе, всю злость срывают на мне. То кофе выльют, то пирожным по лицу проведут. Так что с этим можно смириться. А песни, знаешь, я не хочу больше в это ввязываться. Нет личной жизни, повсюду за тобой ходят с камерой, нельзя уединиться, расслабиться, а все косяки сразу вплывают наружу, так что я доволен, кем стал сейчас, после встречи с тобой тогда. — они медленно движутся в сторону остановки. — А ты, Субин, все так же живешь с СынГи? Он тебе предложение еще не сделал? — Все там же, тетушка Кан, это женщина, что готовила раньше для СынГи, она помогает справиться с СоЁн. У нее сейчас тот самый возраст, что не дает расслабиться ни на минуту. СоЁн каждый день нас веселит, чем скрашивает мою жизнь, не думала что, в конце концов, я полюблю свою дочку. — девушка не отвечает на последний вопрос, уходя от него рассказами о дочке, предполагая, что Джиену будет интереснее послушать о ребенке.       Парень останавливается, не зная, как отреагирует Субин на его просьбу, девушка же делает пару шагов вперед, прежде чем замечает, что Джи не идет рядом, и поворачивается к нему, вопросительно выгибая бровь. — Я не знаю, имею ли я право просить тебя об этом, но могу ли я ее увидеть? Знаешь, за все это время я многое понял и я действительно очень хочу с ней познакомиться. — он опустил взгляд, ожидая любого ответа. Молчание девушки, казалось, длилось вечно. — Если ты так хочешь ее увидеть, то можешь зайти сегодня. СынГи дома сейчас не живет. Там может быть только тетушка Кан. Эта милая женщина добровольно согласилась сидеть с малышкой, пока я езжу на работу. — Спасибо, — с облегчением и благодарностью говорит парень, — но у меня ничего с собой нет. Подожди меня пару минут, я сейчас. — Джи поворачивает назад к кафе, аккуратно складывает парочку пирожных, и возвращается к девушке, говоря, что уже можно идти.       Только открыв дверь и зайдя в дом, их встречает визг, крик "мамоська" и коленки Субин обхватывает малышка в розовом платьице. Джиен так и застывает на месте, наблюдая за их дочкой, которую девушка берет на руки, целуя в носик, и идет вглубь квартиры, приглашая Квона следовать за ней.       Когда Джиен наблюдал за СоЁн, на его лице появлялась улыбка, что не осталось незамеченным самой Субин. Она замялась, когда парень попросил ее разрешения взять девочку на руки, но все-таки дала слабину и разрешила. — Мама, а кто этот дядя? Он наш папа? — сидя на коленях Джиена, сразу заинтересовалась девочка, внимательно изучая его, и, протянув ручку к его носу, нажала пальцем на него, словно проверяя настоящий ли он. — Папа? — Субин взглянула на парня растерянным взглядом, но ничего не ответила дочери. — Я просто друг твоей мамы, и мы принесли тебе пирожные, ты ведь любишь сладкое? — вовремя среагировавший Джи быстро сменил тему. — Мозьно, но только немного. Мама не ласлешает много. — девочка украдкой посмотрела на Субин и заговорческим шепотом продолжила, — но слядкое я осень люблю. — Джиен улыбнулся, поняв намек, и весело посмотрел на девушку, которая не слышала последних слов дочки, и не могла понять причины довольного лица парня.       Субин ушла на кухню и поставила разогревать воду в чайнике, дочка же, посидев немного на коленях парня, спрыгнула с них и побежала за мамой, вслед за ней шел Джиен.       Каждый день парень навещал девочку, покупая разнообразные сладости, которые конечно же в тайне от мамы давал дочке, печенье, фрукты, а потом в один из дней он принес ей большую куклу, о которой так заинтересовано СоЁн рассказывала в одну из их встреч. Джиену было в радость находиться рядом с дочкой, и он был очень благодарен Субин, что она дала добро на его неоднократные посещения, но несколько дней он не мог приезжать к ним, на работе возникли проблемы, требующие его постоянного присутствия. Наконец, вырвавшись из кафе, он поспешил к СоЁн, но дверь ему открыл СынГи, который тут же изменился в лице, словно он ожидал другого человека, и появление Джиена его совсем не обрадовало. — Какими судьбами? Замаливать грехи прошлого пришел? — мужчина усмехнулся. — Где Субин и СоЁн? — проигнорировав издевку, произнес Джи, его больше волновала встреча с ними. — Так ты к дочке прискакал? Ну так у меня к тебе досадная новость, Субин сбежала. Вместе с дочкой. Ни записки от нее, ни звонка, ни сообщения. — СынГи открыл дверь шире, намекая Джиену, чтобы тот не стоял на пороге. — Что? То есть сбежала? — парень отказывался понимать то, что сейчас услышал. — Вот так, собрала вещи и исчезла в неизвестном мне направлении, когда я вернулся со съемок, ее уже не было. Я подключил всех кого только смог, но видимо моих связей недостаточно для того, чтобы ее найти. — Но зачем ей сбегать? — Джиен бегал глазами по полу, пытаясь понять причину ее внезапного исчезновения, ведь все было нормально. — Знаешь, в самом начале, когда родилась СоЁн, Субин ни в какую не могла ее принять, но постепенно ненависть к тебе у нее угасла. А когда она добилась своей мести и твоего ухода из агентства, у нее практически моментально появилось желание жить ради дочери. Возможно, она решила, что для дочери лучше будет, если они уедут отсюда. И... — он не успел договорить, Джиен вскочил с места и, бросив короткое "Извини, мне нужно идти", быстрыми шагами вышел из дома.

***

      В городском парке, возле детской площадки, на скамейке сидела девушка и наблюдала, как ее дочка играет с другими детьми. В руках девушка держала куклу, единственное напоминание о прошлом. Дочери сейчас не до игрушек, сейчас игры стали более интересными, догонялки с друзьями или классики, но куклу дочка все равно выносила с собой.       Рядом зашелестели листья, и кто-то сел на скамейку,а она все так же рассматривала куклу, невольно улыбаясь. — В этом году листья опали раньше, не правда ли? — узнав голос, Субин посмотрела в сторону молодого человека, который наблюдал за детьми на площадке. — Зачем ты тогда сбежала от меня с СоЁн? — он повернул голову и посмотрел на Субин.