"Я не буду отсутствовать".Какаши Хатаке.

Татуировка на плече девушки, скачущей по крышам спящей Конохи, давала понять - она - член АНБУ. В прочем, не только эта завитушка говорила о принадлежности юной леди к вышеупомянутому отряду - еще и маска, конечно же. Белая, с нанесенными на нее красными узорами, она изображала мордашку какого-то симпатичного млекопитающего. Фарфор ярко отсвечивал сияние луны и уличных фонарей, привлекая к себе излишнее внимание, поэтому куноичи сняла с себя уже не нужный предмет и не прекращая передвигаться, убрала его к себе в рюкзак. "Поскорее бы добраться до дома и передать ему послание". Она прекрасно знала, как сильно он его ждет. Бесшумно оттолкнувшись от последней крыши на своем пути, девушка приземлилась прямо напротив входа в один из самых заурядных с виду домов Конохи. Никакой затейливости, никаких интерьерных излишеств, вычурностей. Так посмотришь - и не скажешь даже, что тут живет Шестой Хокаге. Провернув в замочной скважине ключ, она вошла в прихожую, сняла сандалии, жилет, и взлетела немым ветром вверх по лестнице. - СЮРПРИЗ!- громко крикнула она, врываясь в комнату, в надежде испугать его. Какаши, сидящий за столом спиной к вошедшей и неизменно держащий в руке потрепанную книжонку, даже не среагировал на голос. Она, удивившись сделала пару шагов вперед, откинув непослушную прядь волос с лица, обошла его вокруг и увидела, что тот заснул прямо тут, на кухне. Тихонько усмехнувшись, девушка отодвинула второй стул и села напротив, подперев голову руками. - Эй...- шепотом позвала она мужчину, но тот продолжал сопеть. - Эй,- уже в голос сказала она. Ноль реакции. - Какаши Хатаке!- крикнула куноичи прямо в ухо спящему, и тот дернулся в пробуждении. - А?!- он отряпнул от нее и уставился, словно впервые видит. Сон начал быстро уходить, и постепенно осознание того, кто перед ним сидит, вернулось к Шестому. Он успокоился. - Доброе утро, сейчас час ночи. Кровать в другой комнате,- с доброй ухмылкой проговорила девушка. - Привет, Сакухьё. Давно ты в деревне? - Полминуты как, не волнуйся, ты первый, кто меня видит,- Какаши осмотрел собеседницу и сделал вывод, что миссия у нее была не из легких: одежда вся испачкана, местами даже мокрая, волосы спутаны. - Наруто сказал, что ты вернешься с задания сегодня рано утром, а ты заявилась уже ночью. Ко мне, а не к нему с докладом. Так не положено. Не расскажешь, что случилось?- Какаши выжидающе посмотрел на юную леди, а та многозначительно растянула губы в улыбке. Ох, знал он это личико. Сейчас она в очередной раз выдаст что-то такое, что повергнет его в шок. - Нуууу...- наигранно протянула она. - Не тяни, говори как есть,- не сдерживал предвкушения Шестой. Он знал, что миссия Сакухьё была в стране Молний, а это значит, что она вполне могла задержаться у кое-кого в гостях. - Я тут забегала в Крепость Демонического Света...- начала говорить куноичи, но закончить у нее не получилось. - Ты видела Кахьё?!- ниндзя вскочил с места. Его предположение оказалось верным, она видела ее! - Ага. Она сказала, что есть информация, которую не стоит передавать через птиц и даже через телефоны, и попросила меня лично. Вот, держи,- Сакухьё достала из нагрудного кармана лист бумаги, четыре раза сложенный пополам, и протянула его Хатаке. Тот лишь принял письмо в руки и уже хотел было развернуть и начать читать долгожданные строки, как услышал тихий ворчливый бубнеж: - Спасибо, дорогая доченька, что задержалась на задании в очередной раз, что рискуешь своим местом в отряде ради того, чтобы повидаться с мамой и передать мне то, что она сама не может отправить, спасибо, моя любимая Сакухьё,- это было сказано басом, потом же она перешла на писк,- не за что, дорогой и любимый папочка, я же так сильно тебя... Тут девушка договорить не успела, потому что ее незадачливый отец уже успел понять свою ошибку, отложил письмо и подойдя к дочери, подхватил ее и прокружил по комнате. - Ай! Паааап, хватит!- сквозь смех ворчала она, шутливо пытаясь вырваться. Если раньше это действительно было трудно, то сейчас, когда Сакухьё - полноценная куноичи, наоборот нужно было следить за тем, как бы не переборщить. Какаши вернул девушку на землю, а затем пригладил её растрёпанные пепельные волосы. - Вечно я забываю о том, какая ты замечательная,- улыбнулся он сквозь маску. - За пятнадцать лет мог бы уже и запомнить,- фыркнула Сакухьё, а затем, почувствовав на себе теплый взгляд отца, смягчилась и улыбнулась. Увидев, что дочь больше не сердится, он перевел взгляд на письмо на столе. - Давай вместе прочитаем?- предложил он. - Не-не, я знаю, что там написано. В начале все по делу, а в конце ждут омерзительные розовые сопли в сиропе, я не хочу еще раз их видеть. Мужчина усмехнулся и за пару минут прочитал все, что было написано. Всякий раз очередной набор буковок то на бумаге, то на экране телефона согревал душу так, как только Кахьё могла ее согреть. Хатаке знал, что это просто символы, завитушки, значки, но как же он любил каждый из них. Как же он скучал по тому, кто за ними стоит. - Ну как тебе?- выжидающе посмотрела на отца Сакухьё. - Уверена, что это безопасно?- он не мог не подумать о сохранности дочери. - Конечно. У меня же Кеккей-Генкай, как и у мамы, так что заключенных я смогу контролировать не хуже ее. Возможно, Седьмой-сама даст мне в напарники еще кого-нибудь из АНБУ. Мирай, например. Вдвоем мы справимся с этой Крепостью, а мама наконец сможет отдохнуть и побыть с тобой. - Тебе пятнадцать, Сакухьё-чан. Мирай-чан семнадцать. Вы, безусловно, очень сильные куноичи, но вы еще слишком юны, чтобы становиться тюремщиками. И к тому же, то, что мама главная в Крепости Демонического Света не значит, что это ее работа и что ей полагается отпуск. Это наказание. Пожизненное. Его нельзя прервать. - Звучит так, словно ты не хочешь побыть с мамой. - Сакухьё!- оскорбился Какаши. - Нет, а что? Уже столько лет прошло, как тобой был дан тот приказ! Неужели тебе нравится довольствоваться тем, что раз в месяц ты ее навещаешь и уходишь через пару дней? Ты хоть представляешь, как ей тяжело?- сорвалась на крик девушка,- Я почти всегда на миссиях, ты весь в работе, помогаешь Седьмому-сама, и мы оба - тут, а она - там. Я устала приходить и видеть ее красные от слез глаза. Она живет от встречи до встречи с нами, она уже измотана этим, пап! Ты тоже измотан! Я устала видеть, как ты существуешь, потому что ты не живешь, пока рядом нет мамы! Я сама устала разрываться на три фронта: ты - мама - работа, ты - мама - работа,- Сакухьё смахнула непрошеные слезы,- Пожалуйста, пап, пожалуйста, я прошу тебя, позволь мне хотя бы пару недель продежурить в Крепости, чтобы вы с мамой могли побыть вдвоем. Вы же никогда не жили вместе, так? Какаши смотрел на свою дочь и думал: "что же он творит?" Какаши слушал свою дочь и думал: "у нее в голове такие же мысли?" Какаши вспоминал свою жену и думал: "неужели Сакуре так же тяжело?" Да-да. Какаши думал о семье Учих. Саске ведь не видно дома. Он всего пару раз видел свою дочь, с женой пересекается лишь изредка. Что в черепной коробке у этого парня? Ведь если сознательная Сакухьё говорит такое, очевидно, что и маленькая Сарада думает о чем-то похожем. Через год девочке выпускаться из Академии, становиться генином. Саске ведь знает, какого это - когда твоего отца нет в зрительном зале? Саске ведь знает, какого это - когда твоего отца нет? Какаши ведь знает, какого это... Когда кого-то нет. А у Какаши много кого нет. Вернее сказать, больше нет. И он знал, что не хотел отсутствовать в жизнях дорогих ему людей, среди которых на первом месте стояли его дочь и жена. - Как на счёт того, чтобы мы с тобой просто переехали к маме на какое-то время? Конечно, тюрьма - не лучшее место для семейного отдыха, но другого выбора нет. Сакухьё посмотрела на отца. Да, она уже пожалела сотню раз о том, что выпалила все сказанное. Она прекрасно знала, что у обоих ее родителей была очень тяжелая жизнь. Дедушка Сакумо, Обито, Рин, Минато-сенсей. Это папа. Дядя Рахьё. Первый муж. Маленький Хакухьё... Это мама. И война. Война у обоих, сотни тел, трупов, жертв, павших товарищей. Это шрамы, которые отличаются от того, что у папы на глазу. Он больше не болит. А эти шрамы болеть будут всегда, и только что она случайно их задела. Пускай оно и сработало, в такие моменты, когда папа говорит таким вот голосом, когда вот так вот смотрит на нее, Сакухьё чувствует всю боль, что пережил ее отец, мать, все слезы, горечь и отчаяние в миг начинают ее душить и убивать. Кажется, по рассказам Какаши, именно это пытался донести до Саске Наруто - если ты любишь человека и дорожишь им, то ты в полной мере чувствуешь всю его боль. Сакухьё всякий раз умирала от боли. И от того, что не может им помочь. И вот сейчас, она придумала, как можно осчастливить маму с папой, поняла, что можно сделать, такой шанс! Его нельзя упускать, ни в коем случае! - Хорошо!- улыбнулась девушка, скрыв все свои мысли,- какая разница, где, если вместе! - Вот и славно,- облегченно выдохнул Какаши,- Завтра я поговорю с Седьмым. А тебе бы стоит наведаться к нему прямо сейчас и доложить, что с тобой все хорошо. И о результатах миссии тоже,- серьезно сказал Какаши. - Ладно,- нехотя согласилась пепельноволосая. Она развернулась в сторону лестницы, а затем спустилась на первый этаж. Снизу донесся мелодичный девичий голос: "Не жди меня, иди спать. Хорошо?" - Есть, мэм,- усмехнулся Какаши. В кого это у нее такие командирские замашки? Хлопнула дверь, щелкнул замок. Сакухьё ушла, оставив Хатаке наедине с собой. Посмотрев в окно на то, как темный силуэт исчезает в ночи на пути к Резиденции Хокаге, он устало выдохнул и не сдержал зевок: как никак, день сегодня был очень тяжелый. Лениво умывшись, Какаши прошел в свою комнату, надел одежду для сна и забрался в прохладную кровать. Мужчина смотрел в потолок, невольно цепляясь взглядом за фотографии на стене: Сакумо Хатаке. Белый клык Конохи. Отец. Обито, Рин, Минато, сам Какаши. Сколько лет назад это было? Саске. Сакура. Наруто. Сам Какаши. Команда номер 7. Одна из самых важных страниц его биографии. Сакухьё. Кахьё. Сам Какаши. Семья. Если бы не одно печальное событие, то не было бы другого радостного. Если бы не одно радостное, то не было бы другого печального. Пожалуй, даже если бы у него и была возможность что-то изменить, он бы оставил все, как есть. "Спокойной ночи".